Открытая студия

А. Караваев: «Крым — блестящая военно-политическая операция»

Политолог, аналитик о положении на политической карте Европы, ситуации на Украине. Взгляд и прогнозы на политику Евросоюза, России и Украины

  
5391

(продолжение смотрите ниже)

Александр Фатеев: — Здравствуйте, уважаемые читатели «Свободной прессы», в эфире Открытая студия и сегодня у нас в гостях Александр Валерьевич Караваев, политолог, эксперт, научный сотрудник Института экономики Российской академии наук. Здравствуйте, Александр Валерьевич.

Александр Караваев: — Добрый день.

А.Ф.: — В связи с ситуацией, которая произошла в Крыму, у нас появился в Российской Федерации новый регион в результате Всенародного референдума.

А.К.: — Даже два.

А.Ф.: — Даже два. Что-то изменится на этой политесной арене рядом с Россией, с нашим славянским соседом, что будет происходить в связи с крымскими событиями?

А.К.: — Что-то изменится. Огромные изменения, но они будут растянуты во времени. Это не одномоментные события, как то, что произошло с Крымом, и там развернулось за 2 недели. Изменения предстоят растянутые, может быть, на десятилетия если не больше. Я бы события нынешней весны сравнил с 2-ой половиной 1991 года, с событиями почти 25-летней давности. Я бы не рискнул сформулировать это в нескольких фразах, что собственно мы получили на сегодняшний момент времени. С одной стороны, мы получили новый расклад в системе международных отношений на постсоветском пространстве, который сконцентрировался именно на постсоветском пространстве, и имеет расходящиеся линии влияния на весь мир. С другой стороны, мы получили новый прямо приближенный к границам России барьерный риф. Разделяющий нас от Евросоюза, от Запада в целом, это зона не просто геополитической конфронтации, но это линия разрыва, к сожалению, прошла между двумя странами, которые по сути дела составляли последнее тысячелетие единый цивилизационный комплекс. Поэтому мы получили не просто геополитическую проблему, а мы получили проблему, которая будет влиять на Украину и Россию очень много лет. Тем не менее, я очень отношусь к этому, как к факту, о котором уже не стоит жалеть, потому что по большому счету Путин был поставлен в такое положение, и переиграть что-то по-другому можно было бы в тактических каких-то действиях возможно, но…

А.Ф.: — Почему, кстати?

А.К.: — То, что случилось, видели, чтобы просто не уходить из линии нашего разговора, просто я бы отметил так: мы бы все равно столкнулись с Соединенными Штатами и с Западом, но возможно это бы случилось ближе к 2018 году, к 2020.

А.Ф.: — Т.е. ситуация с Крымом — это все-таки первый бой геополитической такой войны. Не 3-ей Мировой, которая в активе, сказать война в активной фазе в привычном понимании слова. Или это все-таки элемент такого геополитического состояния, который вышел в более-менее такую открытую фазу и прорвался, как пузырь в Крыму?

А.К.: — Да, просто этот первый акт нового противостояния, который в силу отсутствия просто подходящего термина называют «новой холодной войной», но это надо писать не только в кавычках, но надо иметь в виду, что у нас просто отсутствует подходящее слово. Это не «холодная война» в том виде в котором она была в 20 веке, потому что наша конфронтация с Западом будет происходить, когда мы гораздо теснее друг к другу и больше связаны друг с другом, и эта конфронтация будет происходить, ка бы по отдельный линиям, по отдельным шлюзам и сегментам наших отношений, в каких-то линиях. Люди, которые там будут работать, скажем так, в области сферы услуг или бизнеса, который не связан с военно-промышленным комплексом России вообще может быть не почувствует на себе. Они будут в своей новой среде прибывать, но реально каких-то ограничений не будет. Между тем, это все равно мы можем назвать, конечно, «новым изданием холодной войны». Опять же, я хочу повториться, что это не корректный термин, просто его надо употреблять, пока мы не имеем другого. Тоже самое, что относится к термину «постсоветское пространство» — это уже не постсоветское пространство, это уже новый этап, тем не менее, мы не имеем другого слова, и мы говорим «постсоветское пространство». Так вот, возвращаясь к нашему разговору о том, собственно говоря, что мы получили вокруг нашей страны. Мы получили новые возможности для старта российской экономики и внешней политики в очень сложных критических условиях, но которые мы должны были бы организовать в себе сами. Я имею в виду, что в нынешних условиях теперь не приходится просто как-то абстрактно рассуждать о том, что нам надо переходить к ресурсной экономике, к экономике, которая нацелена на развитие новых производственных циклов. Это теперь будет просто вынуждено. Эта новая возможность, которая перед Россией открывается, ее надо максимально эффективно использовать. Это первое, можно сказать, это положительное следствие, но к этому относятся, конечно, вещи, которые связаны с ростом патриотических настроений, с мобилизацией элиты. Теперь слова, которые, допустим, звучали от пресс-секретаря Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента весной, по-моему, прошлого года о том, что пора бы уже чиновникам освобождаться от собственности за границей. Как-то они повисали в воздухе, и как мы помним, Дума так и не приняла этого закона, приняли закон об активах, об акциях, но о собственности нет. Действительно теперь корпорация российской бюрократии просто поставлена в такие условия, что они вынуждены будут думать о том, как им апеллировать этой собственностью. Возможно продавать и покупать квартиру в Сочи. Собственно, не даром были построены все эти отели на берегу моря и в Краснодарском крае в целом. Вот, собственно, мы возвращаемся в зону своего естественного «Средиземноморья». Это шутка, конечно, тем не менее в этой шутке доля реальности и правды. Негативные последствия, о которых я сказал мельком, но я думаю, что достаточно специалистов, которые будут развернуто на эту тему говорить и уже говорят — это проблема в том, что, наверное, Кремль и Путин не ожидали, что придется резать по живому, т.е. не по границам бывшего СССР или, допустим, даже шире. Можно было видеть, что в последние годы обсуждая еще без проблем, без кризисов обсуждая с Евросоюзом вопрос о том, как будем строить отношения между восточным партнерством и развивающимся Евразийским союзом, фактически Кремль предлагал, соучастие в модернизации этого региона, который оказался отчасти в восточном партнерстве, отчасти, значит, в Таможенном союзе. Но этого не случилось, к сожалению. Я не знаю, когда к этой теме вернутся снова и вернутся ли в том же виде, наверняка этого не произойдет, но коль скоро мы никуда друг от друга не денемся, то, конечно, мы будем с Евросоюзом как-то работать. Но теперь получается, что наша самая большая геополитическая проблема находится на границе Белгорода. Что это такое? Так не должно было быть, но тем не менее, это случилось.

А.Ф.: — Многие эксперты, Александр Валерьевич, говорят о том, что президент и российская власть был вынуждены принять эти меры. Почему именно, какая-то «нужда» заставила обратить российские власти? Эта ситуация с русским населением или все-таки всплески яркого национализма, причем в славянской братской стране, ярко вспыхнувшей и ставшей угрозой не только русскоязычного населения в самой Украине, но и как вспышка самого национализма, в том числе и нацизма практически в сердце Европы.

А.Ф.: — Крымский вопрос возникнет в России?

А.К.: — Да, крымский вопрос возникнет в России.

А.Ф.: — Насколько он будет серьезен?

А.К.: — Он не буден серьезен. Серьезней, чем вопрос с черкесами, например, или вопросы, связанные с другими народами, которые ощущали давление внутри Российской империи, их национальный дух формировался на противодействии российской модернизации, и они воспринимали российское присутствие, как некое обременение, но не более того. Я не очень верю, как крымско-татарский народ будет… я могу сказать, что возможно даже проявление экстремизма, но этот экстремизм не поддержан будет большинством населения. Т.е. это не будет такой опасностью, с которой мы столкнулись, например, в 1993—1994 году в Чечне, но надо сказать, что мы эту ситуацию плохо или хорошо методами закидывания денег или прочими способами, которые часто поддаются аргументированной критике, но мы ситуацию с Чечней решили. Я думаю, что коль скоро по факту присоединения крымско-татарскому народу дано больше прав, нежели они смогли вытянуть буквально из Киева за последние 23 года, это должно быть примером того, что они не получат в России ситуацию еще большего ухудшения их жизни. А про качество жизни, тут можно спорить, конечно, но я могу авторитетно сказать, что способы ведения бизнеса, например, при украинской власти в Крыму и того, что мы можем наблюдать в Москве, были разные. Люди, приезжая из Крыма в Москву наблюдали за тем, как можно там зарегистрировать статус индивидуального предпринимателя или прочие какие-то вещи, они задавались вопросами по поводу того, когда же все-таки будет такая достаточно степень свободы наконец-то в Крыму. Я этим хочу сказать просто одну вещь, что здесь по каждому отельному моменту и пункту надо проводить отдельные исследования. В целом я точно могу сказать, что если внимание Кремля к социально-экономическому развитию не будет снижено в ближайшие несколько лет, допустим, как на Северном Кавказе, что мы даем им достаточно денег, свобод для местных региональных властей и пускай они делают, что хотят, главное, чтобы не было взрывов, чтобы они оставались политически индифферентными. То для Крыма это будет благо и это точно.

А.Ф.: — Крым и Севастополь уже в составе России. Что будет с Юго-востоком Украины с проблемой русскоязычного, русскоговорящего и пророссийски настроенного населения, хотя нельзя говорить о том, что простые украинцы антироссийски настроены. Я не имею в виду то «националистическое большинство», которое сейчас диктует фактически волю и свои мировоззрения на всю территорию Украины, но все-таки, что будет с Юго-востоком?

А.К.: — Я не решусь делать какие-то прогнозы и говорить о том, как сложится жизнь на Юго-востоке.

А.Ф.: — Есть ли опасность гражданской войны, ка это было в Югославии в 1991 году? Несмотря на то, что сегодня, как заявил министр МВД Украины, один из самих одиозных националистических персонажей этой страны был уничтожен спецподразделениями УВД в Ровно.

А.К.: — Сейчас, действительно, ты задал вопрос и надо как-то ответить. Я бы все-таки прогнозов делать не стал. Я просто хочу сказать, что я не оцениваю нынешние власти украинские, несмотря на их ультраправый национализм в черно-белый окрас, т.е. я исхожу из того, что они будут рационально подходить к тому, чтобы сделать все возможное, чтобы закрепиться на оставшейся территории Украины. Некоторые мои товарищи и коллеги полагают, что в подтверждение, опубликована эта запись переговоров Тимошенко с бывшим главой МЧС и ее знакомым.

А.Ф.: — Достаточно одиозная запись, где Тимошенко, как многие говорят, это серьезный персонаж на политической сцене Украины и она делает такое заявление, пусть даже в частной беседе такой политический междусобойчик, но она говорит о многом.

А.К.: — Сейчас, как это было сейчас опубликовано, я думаю, что многие будут это анализировать, и, значит, поступать с той точки зрения, что новые власти устроят просто геноцид русских на Юго-востоке, но это очень громкие слова. Мне не верится, что они, понимая всю ответственность момента, начнут, невзирая на протесты, давить. Я думаю, что учитывая гибкость и возможность компромисса, которые украинская политическая элита продемонстрировала за все эти годы, мы спустя несколько месяцев просто увидим, что они сумеют развести 2 темы. Одну тему, связанную с реакцией на то, что сделал Россия с Крымом и, соответственно, следствием этой реакции будут, отношения негативные к России, а другое дело то, как снизится неприятие к действиям на региональном уровне. Понимаете, в чем дело, сейчас многим казалось, что коль скоро Запад и Центр Украины восстав против власти Януковича, решил взять, на вооружение риторику ультраправых националистов, в ответ на это на Востоке, соответственно, поднимется новое движение. Это движение не поднялось в той мере в которой поднялось оно в Центре и на Западе, но это не значит, что Восток не может консолидироваться и отстаивать свои права. Понимаете, тут очень будет сложный период, который, конечно, я не спрогнозирую, как из него выйдет Украина, но различными мерами силового характера в том числе они же действуя в отношении таких экстремистов, как Саша Белый и, может быть, ряда других, о которых мы пока не слышали. Они точно так же будут действовать в отношении людей, которые радикально будут призывать к митингам на Юге и Юго-востоке. Я не думаю, что они пережмут таким образом, чтобы просто навести тоталитарный правонационалистический порядок в Донецкой, в Харьковской, в Запорожской и Одесской областях. Поэтому я исхожу из того, что на днях мы увидим, каким образом перестроят ряды партия регионов, может быть, она даже прекратит свое существование и возникнет какая-то другая сила. Сила, которая будет представлять интересы Юго-Востока страны она будет защищать в том числе свои собственные интересы. В какой это конструкции окончательно выльется, приведет ли это к федерализации Украины, пока сказать трудно. Окажет ли это воздействие на снижение напряженности российско-украинских отношений, потому что многое зависит от Киева. Обратите внимание, что не Москва, собственно, разрывает отношения, а пытается разорвать отношения сейчас Киев. Киеву сложно. Надо на секундочку поставить себя на место этих людей, которые должны с одной стороны прореагировать на то, что у них забрали Крым, и они принимают этот новый закон об оккупированных территориях не полностью, но близко очень повторяющий закон, который был принят в свое время в Грузии. С другой стороны, они должны каким-то образом ответить России, а не ответить невозможно. Но как ответить? Допустим, самая радикальная реакция была бы введение виз, но она бы обоюдно остро ударила бы в сторону собственного населения, поэтому от этого отказались. И этот внутренний монолог элиты политической, которая придет к власти и пришла к власти, придет к власти после очередных выборов. Она будет развиваться дальше и видимо постарается отказаться от присутствия радикальных представителей во власти, но, к сожалению, ситуация накалена настолько, что я не исключаю, что и Парубий останется руководителем Совета национальной безопасности. А хорошо было бы, допустим, там иметь совершенно другого человека, и достаточно большие шансы на выборах у Яроша. Я не верю, что он выиграет президентские выборы, но то, что он составит какую-то конкуренцию это очевидно. И на фоне Яроша он наберет очки — лидер «Свободы» Олег Тягнибок. Потому что как получалось раньше, что дальше «Свободе» направо идти некуда, а, получив еще более радикальный фланг, уже получается, что Тягнибок оказывается в такой более привилегированной, точнее сказать, зоне более удобного национализма. И за него, действительно, проголосовать могут многие. Опять же, это будет не Ярош. С Тягнибоком, несмотря на все отвращение, которое, многие представители российской элиты, например, испытывают, можно будет договориться спустя какое-то время.

А.Ф.: — На ваш взгляд Тягнибок — это одна из таких фигур на политическом небосводе Украины, которая в свете предстоящих политических выборов станет одной из наиболее адекватных персон, с которой придется вести диалог?

А.К.: — Нет.

А.Ф.: — Или кто может стать такой устраивающей и Запад, и Юго-Восток Украины.

А.К.: — Он просто переместится из зоны, где он вообще не получил никаких политических шансов на то, чтобы быть выбранным, он перемещается просто на площадку, где он не выиграет президентские выборы, но он получит какие-то возможности. Собственно, «Свобода» уже и сейчас получила по факту распределения министерских должностей определенные возможности, но они, конечно, пока не как конкуренты БЮТ (Блок Юлии Тимошенко). Хотя нет, надо, конечно, говорить очевидное, они БЮТ уже составляли конкуренцию, но обыграть пока это возможно не могут, но они уже в политическом процессе. Соответственно, грубо говоря, министру связи российскому, министру экономики, возможно, придется общаться на межправительственных консультациях с представителем «Свободы» и это уже очевидно. Или допустим, генпрокурору или министру юстиции. Сейчас такой расклад не складывается, но я просто рассуждаю о том, что может произойти после 25 мая. Это вполне возможно и вполне очевидно, и такой диалог будет необходим. Собственно говоря, насколько можно было интерпретировать слова Путина о том, что мы не воспринимаем нынешние киевские власти, но мы готовы поддерживать диалог на хозяйственно-экономическом уровне, пожалуйста, никаких проблем. Эта тема не закрыта для Москвы, а после выборов нам придется сделать какое-то заявление, связанное с тем, как мы будем относиться к новым властям. Я думаю, что придется их признать или же найти какую-то формулу, в принципе, это не сложно, по которой мы бы не признали новые власти, но тем не менее, начали более расширенный диалог, если к нему будут готовы в Киеве, опять же.

А.Ф.: — Есть ли среди политиков Украины та фигура, которая может стать компромиссной как для Востока, так и для Запада в свете президентских выборов 25 мая, которая устроила бы всех?

А.К.: — Я не берусь сказать. Нет, я не знаю. Ее возможно еще пока нет. Возможно, что это те же самые люди или кто-то из них, но дело в том, что пока так складывается ситуация, что о компромиссе не хотят говорить ни в Киеве, ни в Москве. О компромиссе могут рассуждать в Вашингтоне, в Брюсселе, они, собственно, нас и толкают к этому компромиссу. Но что такое компромисс в нынешних условиях. Значит, кто-то сдаст свои позиции или Киев просто откажется от сильной реакции. Они пока отказаться до выборов не могут от сильной реакции. Хотя в общем все равно, учитывая малые ресурсы сейчас по итогам встречи главы Украинского МИДа с Лавровым с нашим главой МИД, сделано заявление достаточно важное. Что Крым не будут отключать от электричества и воды, хотя буквально на прошлой неделе все думали: «А что же делать?» Потому что, действительно, если они отключат эти 3 линии, которые идут на Крым, то, в общем, сложно. Сделано заявление, и я уверен, что это заявление согласовано с Тимошенко и с Яценюком. Они не будут этого делать, они не будут отключать кран. Это один из таких жестов, который говорит о компромиссе, пусть вынужденном, но сейчас многие говорят о том, что Киев никуда не денется, потому что на грани дефолта, еще там много всяких разных проблем, связанных с тем, что там же дефолт по разным идет группам. Есть выплаты «Газпрома», есть выплаты российским банкам, есть выплаты зарубежным банкам, есть наконец-то выплаты международному валютному фонду, но это в общем можно растянуть, реструктуризировать каким-то образом, размазать, по времени. В общем, они могут даже этого избежать, но трудности экономические очевидны. Очевидно, что сейчас очень сложно им, допустим, делать такие сильные действия, как например, начать преследование российского бизнеса, российской собственности и компании российских, зарегистрированных в Украине.

А.Ф.: — Но такие попытки есть?

А.К.: — Они будут.

А.Ф.: — По крайне мере списки существуют.

А.К.: — Потому что во власти группа людей, у которых разные взгляды. Пока они не освободились от представителей крайне-радикального лагеря, пока он есть, пока он присутствует во власти, эти заявления будут и попытки даже будут, коль скоро, допустим, Паруби возглавляет Совет национальной безопасности — это всегда был, начиная с Кучмы очень влиятельный орган. Несмотря на то, что обычно президентская власть даже при Ющенко размывалась как-то на другие ветви власти, но, тем не менее, силовая вертикаль она замыкалась на главе Совета национальной безопасности Украины. Поэтому тот человек, который находился во главе, от него очень многое зависело, он не был таким политиком. Сколько я помню глав этой структуры. В каком смысле не были политиками? Они не играли в тот момент, когда они возглавляли Совет национальной безопасности, он не являлись такими актуальными политиками в процессе политической игры, хотя возможно они приходили из политического поля, но, как правило, это были люди, которые пытались наладить координацию между соловыми ведомствами Министерством обороны и Министерством внутренних дел, прокуратурой и, собственно говоря, службой безопасности Украины. Там нужен человек, конечно, другой. Если Паруби будет оставаться, то могут быть проблемы и у Лисичанского нефтеперерабатывающего завода «Роснефти», могут быть вполне, могут быть еще какие-то неожиданные эксцессы, о которых в том же Киеве могут узнать в тот же день, что и в Москве, т.е. это будет развиваться по собственной логике. Я просто надеюсь, что за какой-то период времени украинская киевская система войдет в колею, как-то устаканится, стабилизируется, и будет боле прогнозируемой. Она не будет никогда уже пророссийской, он не будет занимать четкие антироссийские позиции, но она будет, во-первых, прогнозируема, во-вторых, диалогоспособна, договорной, то, что мы видим. Я бы, знаете, как сказал? Хорошо бы было бы как можно скорее, чтобы ситуация в Киеве пришла в то русло или в ту степень стабильности, в которую пришла власть в Грузии в Тбилиси после выборов и победы кандидата Иванишвили. Это было бы, на мой взгляд, на данный момент времени идеальный план российско-украинских отношений, но до него так далеко. Это будет очень нескоро, мы еще долго будем ждать 25 мая, т.е. я почему говорю долго, я не говорю в календарном времени, я говорю по времени того, сколько может быть втиснуто до 25 мая различных событий разных и неожиданных, плохих, которые спутаю все карты. Так вот, скорее бы за эти месяцы после 25 мая ситуация в Киеве пришла бы к тому, что мы сейчас видим в Тбилиси. А что мы видим сейчас в Тбилиси? Тбилиси не собирается решать никаких вопросов с Москвой пока, но они не ведут ту шизофреническую политику, которую вел Саакашвили. Сейчас нам хотя бы достаточно было бы и этого.

А.Ф.: — Небольшая просто ремарка, как же быть с недавним заявлением грузинской властей о том, что они готовы предоставить базы для войск Североатлантического альянса для поддержки коалиции в Афганистане, т.е. из Киргизии переместить все в Грузию?

А.К.: — Ради бога.

А.Ф.: — Многие российские аналитики говорили, что НАТО хочешь, не хочешь, а появится у стен России.

А.К.: — Есть какой-то набор заявлений, которые, в общем-то, не влияют уже на сложившийся расклад. В случае с Грузией не стоит ничему удивляться. Я бы удивился, конечно, если бы Грузия вступила в НАТО, я бы немножко удивился, но всякие заявления, связанные с перемещением войск, с участием… не будем забывать каков контингент Грузии афганский. Он не просто самый большой из стран Восточной Европы, а он, в принципе, очень большой для такой маленькой страны, как Грузия. Там доходило, по-моему, в лучшие годы, я могу ошибаться, но до полторы тысячи человек — это колоссальное количество. Это просто колоссальное количество и это уже началось не сегодня и не завтра закончится. Грузия будет сотрудничать с НАТО. Их сотрудничество будет развиваться в тех линиях, в которых, допустим, это будет интересно для НАТО. По интересам Грузии они все сделают для того, чтобы выстроить свою военную машину под те эталоны, которые, допустим, закладывает НАТО для таких маленьких стран, как Грузия. В принципе, они развиваться никуда не будут, но в рамках этого они будут отношения поддерживать с НАТО дальше и такие высказывания делать. которые не являются неожиданными и это все нормально. Все нормально, мы Грузию уже в плане взаимодействия коллективной безопасности потеряли, нечего жаловаться, Грузия в этом плане уже отошла. В эконмическом еще нет. Надо прогнозировать на десятилетия вперед, и мы можем, в принципе, если у нас будет достаточно-сильное позитивное развитие, то мы можем даже Грузию втянуть в какие-то экономические альянсы, но в области военного планирования не стоит на это реагировать. Главное, чтобы это реально не ущемляло безопасность Абхазии и Южной Осетии. Только по поводу этого можно волноваться, а что там касается того, как они хотят принять участие в перебазировании, передислокации, вообще глобальной, потому что надо же мыслить. Что НАТО выходит на глобальную арену, и Грузия может там играть какую-то роль, ради бога.

А.Ф.: — Нашим читателям я вас представил, как эксперта по постсоветскому пространству. Как отреагировало, скажем так, Содружество независимых государств и стран Балтии на эту ситуацию с Крымом? Т.е. противостояние Запад Украина и Россия национальны интересы, как Крым, как часть этих интересов.

А.К.: — Про страны Балтии, наверное, не стоит говорить, тут все понятно, я даже их не включаю в постсоветское пространство, как актуально политическое постсоветское пространство.

А.Ф.: — А странный это телефонный разговор о том, что снайперы на Майдане, все-таки, как-то Евросоюз он в части Прибалтики оцениваются не совсем так, как представлялось в средствах массовой информации. Это же тоже голос.

А.К.: — Это голос, но…

А.Ф.: — Хоть и не пророссийский.

А.К.: — В чем дело? Это просто показывают, что дипломаты, а в данном случае не важно его гражданская этническая принадлежность. Мог это быть сотрудник МИД Венгрии, Италии, Франции, просто он говорит о том, что есть другое мнение, у нас есть данные и факты о том, что не очевидно, что это стреляли именно по поручению людей Януковича, скажем так. Это просто было зафиксировано в утечке телефонного разговора. Я бы здесь это не приписывал тому, что это прибалтийский дипломат.

А.Ф.: — Хорошо, Белоруссия долго думала о Майдане, о ситуации на Украине, смотрела, как младший брат на эту ситуацию, которая происходила.

А.К.: — Младший, но самостоятельный.

А.Ф.: — Младший, но самостоятельный. Наконец-то Александр Григорьевич Лукашенко фактически признав ситуацию с Крымом в том, что Крым в составе России и ничего такого страшного с точки зрения Белоруссии не произошло на постсоветском пространстве.

А.К.: — Смотрите, поначалу опять же надо исходить из того, что для многих это все было неожиданно то, что связано с Крымом. Когда начались события в Киеве с бегства Януковича, я думаю, что многие сходятся во мнении, что околовластные СМИ в странах СНГ, они очень насторожились, т.е. не было… если сравнивать, допустим, ситуацию августа, сентября и второго полугодия 2008 года, когда буквально каждый день можно было в широком спектре средств массовой информации от Киргизии до Белоруссии через Южный Кавказ, через азербайджанские, армянские СМИ и грузинские можно было каждый день прочитать статью про то, что пророссийский империализм и волюнтаризм, отчасти транслировалось мнение политической элиты этих стран. Я имею в виду сейчас официальные издания, а не оппозиционные. Оппозиционные издания всегда для них Россия — это враг № 1, ка бы в черном цвете рисуют, но официальные издания, по ним, по официальным изданиям надо смотреть на косвенную, опять же реакцию. Я, кстати говорю, небольшую ремарку, я никогда не считал, что мы можем адекватно оценивать то, как думает тот или иной лидер этих стран СНГ по статьям даже в официальных СМИ, это просто доля, это мнение части политической элиты, но не действительно мнение. Если это не очевидная заказная какая-то статья. Так вот, они очень насторожились и не было из официальных изданий, какого-то антироссийского настроя. Была настороженность, и попытка найти какую-то опору в возможных действиях… даже не действиях России, а попытка ответить высказыванием некоторым нашим не очень дальновидных, с этой точки зрения, политиков, которые делали странные высказывания о том, что давайте мы пересмотрим и по Северному Казахстану, и в общем по другим каким-то регионам, давайте мы пересмотрим, значит, интересы России и русскоязычного населения. Вот на это реагировали, а не на то, что сделала Россия с Крымом. Реакция глав внешнеполитических ведомств, глав МИД и, собственно, официальной, пресс-релизы МИД, они исходи, прежде всего, из этого. поэтому пресс-релиз Министерства иностранных дел Беларуси, он был первоначально такой очень похожий с тем, что вышло из Астаны, что «мы рассчитываем на политическое урегулирование этого вопроса». Была двусмысленность в заявлениях МИД официальных и Казахстана, и Беларуси. Потом это двусмысленность отпала после выступления Путина перед Федеральным собранием и, собственно говоря, можно сказать, что в целом они дипломаты, естественно, и они не готовы — это значит, просто закрыть свои отношения с Украиной. Зачем это надо? Украина, Казахстан и Белоруссия будут оставаться торговыми партнерами, и торговыми партнерам для Таможенного союза, просто надо выждать какое-то время, а ругаться сейчас по этому поводу не стоит. Но были ли сказаны важные слова, которые, конечно же, в Кремле ждали и были услышаны о том, что позицию Москвы понимают и Белоруссия, по-моему, разделяет даже, но понимание, слово «понимание» было прозвучало и из Астаны, и из Минска. Тоже самое практически прозвучало более в нейтральной форме из Армении, а остальные страны. Я не могу сказать, что я досконально смотрел на эту реакцию, но, допустим, по Азербайджану они в целом по большому счету, наверное, даже и не выскажутся так расширено, но это нейтральная позиция исходя из принципов той части международного права, которая сохраняет территориальную целостность. Это не означает эти высказывания ни коим образом не будут означать, на самом деле, реальные политические отношения стран СНГ с Москвой, кроме одной пока страны, кроме Молдовы. По Молдове здесь возможны проблемы. Мне кажется, что Молдова может даже прийти к такому раскладу, что они присоединятся к части санкций. Конечно, для Молдовы эти санкции, которые были назначены для высшего политического руководства России, как-то смешно звучат, но они могут для того, чтобы символически обозначить свою позицию, сказать, что мы присоединяемся к санкциям, которые запрещают въезд в Молдову Рагозину, Суркову, Нарышкину и Матвиенко. Ну Ради бога. этого пока не случилось, но, в принципе, это возможно, потому что они ощутили, действительно, какой-то страх большой за тем, как может сложиться ситуация с Приднестровьем.

А.Ф.: — Несмотря на всю полярность мнений, полярность политическую, экономическую, просто человеческую, на взгляд ситуация на постсоветском пространстве, вы сказали важное слово «понимание». Дай бог, чтобы понимания хватило всем, и рядовым гражданам, как в России, так и на Украине, так и в других странах постсоветского пространства, понимания к политикам и к экономистам, военным, всем тем, кто сейчас пристально следит за развитием ситуации, как на Украине, так и в России, так и в Крыму. Напоминаю нашим читателям, что у нас в гостях был Александр Валерьевич Караваев, политолог, научный сотрудник Института российской Академии наук. Александр Валерьевич, спасибо вам за интереснейшую беседу.

А.К.: — Спасибо вам.

А.Ф.: — Уважаемые читатели «Свободной прессы», смотрите Открытую студию, будьте с нами, делайте свои выводы. Всего вам доброго!

Над программой работали: Александр Фатеев (ведущий), Елена Наумова (продюсер), Павел Егоров (оператор).

Приме

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров