Открытая студия

В. Сунгоркин: «После Крыма народ начал по-другому видеть»

Главный редактор газеты «Комсомольская правда» о будущем российского общества, информационной войне и ситуации на Украине

  
4088

(Продолжение смотрите ниже.)

Сергей Шаргунов: — Здравствуйте, друзья! С вами «Свободная пресса». С вами Сергей Шаргунов. Сегодня мы в гостях у Владимира Николаевича Сунгоркина — главного редактора газеты «Комсомольская Правда». Владимир Николаевич, здравствуйте!

Владимир Сунгоркин: Здравствуйте!

С.Ш.: — Спасибо, что приютили. Немало вопросов от читателей, есть вопросы и у меня. Я знаю, что вы не столь давно были в Крыму и даже были наблюдателем на референдуме. Какие ваши впечатления от этой поездки? И, самое главное, как вы считаете, в Крыму грозовая атмосфера прошла? Что будет дальше с полуостровом?

В.С.: — Я вообще Крым очень люблю, бываю там каждый год. По возможности, пару раз даже в год. Действительно уникальное, удивительное место. И, когда началась эта вся заваруха по поводу возвращения Крыма в Россию, я решил поехать туда. Посмотреть, как этот акт будет происходить. И, знаете, поехал по медицинским соображениям, понимая отлично, что будет наговорено столько всего вокруг и около. Понимая, что это будет феноменальное событие. И надо бы его посмотреть своими глазами, никому не доверяя.

И, знаете, как медийный человек, я сейчас могу так расслабленно отвечать про Крым, и меня никто в каких-то популярных сейчас дискуссиях не может загнать в угол. Типа: «А вы сами видели? А вы, наверное, были пропитаны какой-то (условно) кремлевской пропагандой? Или другой пропагандой».

И самые яркие впечатления — собственные впечатления. Во-первых — это единодушное желание вернуться в Россию, всеобщее. Второе — это огромные усилия спецпропаганды со стороны Украины, Запада для того, чтобы вообще перевернуть всю ситуацию, показать, что все было не так, как на самом деле.

Это для меня была беспрецедентная по наглости ситуация. Потому что обычно я много смотрю, как западники работают, общаюсь с ними. Обычно они стараются хоть лавировать, чтобы и нашим, и вашим, и объективность соблюсти, и медийный капитал приобрести. А тут как-то…

Я на днях на «Эхе Москвы» выступал. И мне ведущая «Эхо Москвы»… Естественно, они там пропитаны определенной идеологией. И она меня так вкрадчиво спрашивает: «Подождите, и Вы хотите мне сказать, что там не было никаких солдат с автоматами?» Я говорю: «Ага, хочу сказать». «Слушайте, кончайте мне тут…» Я говорю: «Подожди, их не было». Она: «А, значит, их не было, наверное, на…»

С.Ш.: — Участках.

В.С.: — «…На участках не было. Они, наверное, там в кустах стояли где-то?». Но, так как мы объехали весь Южный берег Крыма, мы их не видели ни на дорогах, ни на участках, ни в поселках. Ни днем, ни вечером, ни ночью. Мы не видели никаких солдат. Стояла оборона в драных кроссовках, и в охотничье-рыбацком камуфляже. Такое было ощущение, что люди то ли на рыбалку поехать, то ли проявить сознательность.

С.Ш.: — Но я должен вам заметить, что…

В.С.: — Это было все, что мы видели.

С.Ш.: — …накануне референдума я видел очень небольшое количество «вежливых людей», как их называют. Но они были рядом с Совмином и Парламентом. Они обеспечивали возможность депутатам Верховного Совета Крыма собраться.

В.С.: — Ко дню референдума я был и в Севастополе, и в Симферополе, и в Ялте, и в Алуште. И в Перевальном, и в татарских точках. Знаете, мы были с коллегами, и нам хотелось поснимать эту немножко зловещую, немножко напряженную атмосферу. Мы не нашли. Наверное, они были на военных объектах. Но всюду, где народ голосовал, было сплошное ликование.

Мы были на татарских пунктах тоже, там ликования не было, там была такая расчетливая традиционная татарская настороженность. Мы разговаривали с татарами: «Так, граждане татары, вы-то чего?» Они много рассказывали, начиная с того, что: «К нам приезжали татары из Казани, но мы их плохо понимаем. У нас языки все-таки разные. Мы разные татары».

С.Ш.: — Конечно, это, по сути, разный этнос.

В.С.: — Да. Дальше они говорят на полном серьезе: «Тут всякие люди говорят, что вы, как войдете, нас снова в Казахстан отправите». Оппозиция что говорит? «Ребята, в Казахстан мы не можем вам отправить. Казахстан уже суверенное государство». «Понимаем, что вы смеетесь. Для вас это все шуточки. Но, а вдруг отправят? Украина нас точно не отправит никуда». Но отправлять-то некуда с Украины. Вот такие истории.

С.Ш.: — Владимир Николаевич, я спросил как раз про грозовую атмосферу, потому что сейчас стали забрасываться в информационное пространство сообщения о том, что татары-де хотят устроить свою автономию внутри Крыма. Понятно, цель — дестабилизация ситуации и, возможно, просто самая настоящая вооруженная борьба. Насколько это все опасно? Или это все — пустые декларации?

В.С.: — Я вам скажу то, что мне говорили сами татары, когда мы с ними разговаривали. Не под камеры. Сами татары, естественно, никакой конфронтации не хотят. Они — ремесленные, торговые, прагматичные люди. Татарский народ — он очень предприимчивый. Зачем им это все надо?

Но так устроена татарская община, что они очень сильно сориентированы на лидеров. Там 3 лидера сегодня. Они все более агрессивные. Но за этим стоит тоже некая предприимчивость. Лидеры торгуются. Им надо выторговать то ли освобождение от налогов, то ли материальную помощь, то ли инвестиции. И вот татарские лидеры надувают щеки и говорят: «Мы еще подумаем». Им говорят: «Понятно, что надо-то?» «Мы еще подумаем». Вот такое только идет.

Если в итоге будут взаимовыгодные и реальные договоренности, чтобы, грубо говоря, не борзели лидеры, то там все будет нормально. Конечно, идея автономии интересная. Есть (мое мнение) исторические зоны проживания татарского народа. Это те зоны, которыми русские и украинцы не особо-то интересуются. Это степные, горные районы. Русские и украинцы живут по побережью. Будь моя воля, я бы сказал: «Ребята, давайте не ссориться». Есть степные районы, которые им дороги, татарскому народу. Это где Бахчисарай.

С.Ш.: — Да.

В.С.: — Горы, Ай-Петри, с той стороны — не морская сторона, а туда. Они дороги. «Здесь введем татарскую автономию. Здесь сделаем Ваши преимущества, Ваши права больше на эту землю».

С.Ш.: — Естественно, в рамках Российской Федерации.

В.С.: — В рамках Российской Федерации, именно автономия. Но на самом деле мы уже сделали то, что для них не делал никто никогда. Мы ввели 3 языка — татарский, русский, украинский, что никто никогда не делал. В последние 20 лет этого не было. Ребята, скажите спасибо, и давайте жить дружно.

С.Ш.: — Другая тема, которая всех сейчас беспокоит. И «Комсомольская Правда» освещает это достаточно активно и подробно — это события на Юго-востоке Украины. Это митинги, которые продолжаются. И Донецк, и Одесса, и Харьков охвачены тем, что называют «русской весной». Как должна реагировать Россия? И что со всем этим будет, учитывая то, что уже с десяток активистов арестованы?

В.С.: — Уже не десяток, уже больше ста.

С.Ш.: — Арестованы больше ста?

В.С.: — Да. В эти дни их вылавливали очень хорошо. Не в дни, точнее, в ночи.

С.Ш.: — Это уже очень громкая цифра.

В.С.: — Да. Но это по всем областям. Они же кого-то и в Одессе задержали, кого-то — в Харькове, кого-то — в Луганске.

С.Ш.: — Как вы думаете, вообще удастся добиться федерализации Украины, проведения референдумов, особого статуса русского языка? Что со всем этим будет?

В.С.: — Ситуация такая: очень узкий коридор для принятия решений. Реальных решений. Ясно, что почти все претенденты на пост Президента сейчас демонстрирую всяческую агрессивность по отношению к Востоку. Как к некому многомиллионному этносу предателей «украинской незалежности». Они будут это демонстрировать, и эта политическая игра, в которую все играют, их будет толкать на то, что: «Мы все за единое государство. Никакой федерализации, ничего». И все учите украинский язык.

С другой стороны восток и юго-восток, безусловно, не приемлет всех этих тезисов реальных претендентов в президенты. 25 марта, если состоятся выборы, реально победит человек, непримиримо относящийся к востоку. Что сие означает? Сие означает, что этот конфликт, который существует, будет тянуться долго и постоянно кровоточить. 2, 3 года.

С.Ш.: — Независимо от исхода так называемых выборов?

В.С.: — Да, потому что… Вы знаете, ведь интересный момент, в связи с уходом Крыма примерно миллион избирателей украинских оказался вне избирательных урн. Плюс на востоке многие не пойдут к избирательным урнам, потому что они не считают легитимными эти выборы. В итоге Украина обречена на то, что она выберет кого-то из антирусски настроенных лидеров. Она на это обречена. В итоге конфликт, который сейчас существует, будет продолжаться.

Устроить там какие-то концлагеря, переловить всех лидеров, всех пересадить, всех умиротворить и всех подкупить, в конце концов, не получится, потому что нет ресурса. Поэтому, скорее всего, эта турбулентность, в которую Украина вошла… Неустойчивость была плохая при Януковиче. Он был коррумпирован, бла-бла-бла. Но страна более или менее могла ползти и дышать.

Сейчас она просто раскололась. При этом обе стороны не видят точек соприкосновения. Поэтому обречены на следующий Майдан, на следующее сопротивление. По мере того, как новоизбранный Президент расправит плечи, скажет: «Я Президент». Кто это будет? Ясно, это будет либо Порошенко…

С.Ш.: — Юля.

В.С.: — Да. Вряд ли кто-то третий. Любой из них… Да, если будет и третий, любой из них.

С.Ш.: — Либо Тимошенко, либо Порошенко?

В.С.: — Да. Любой из них. У него будет одна из главных задач умиротворить восток. А ресурсов для этого нет. Значит, они снова обречены на следующий Майдан, на тягостные всякие события, включая митинги, возможное кровопролитие и т. д.

Выход из ситуации, мягкий выход, — это федерализация. Две республики, а, может быть, три, а, может, 4, на что они говорят: «Мы не пойдем». Раз не пойдете, значит, она рано или поздно расколется.

Пока она не расколется… Самая близкая аналогия — это либо Югославия, либо Чехия и Словакия. Что вряд ли. Чехия и Словакия очень уж миролюбиво договаривались. А здесь никто не хочет отпускать Восточную Украину. Западенцы не хотят ее отпускать, она им нужна.

С.Ш.: — По сути, она кормит всю страну.

В.С.: — Кто кого кормит, можно спорить долго.

С.Ш.: — Это промышленная часть.

В.С.: — Но похоже на то. Стратегически точно кормит.

С.Ш.: — И поэтому сейчас ее абсолютно… При этом ее дискриминируют.

В.С.: — Да. И этот конфликт будет продолжаться, пока они не придут к выводу, что надо создать либо федеративное государство с большой самостоятельностью. Либо создать 2 Украины. Никто, я имею в виду Запад, не допустит, чтобы Юго-восток отошел к России. Это для них слишком кровавая вещь. Тут начнутся очень серьезные…

С.Ш.: — Запад — вы имеете в виду США или Европа?

В.С.: — Запад, я имею в виду США, Европа и НАТО.

С.Ш.: — А что ж Россия в этой ситуации? Что мы можем реально сделать?

В.С.: — Я думаю, самое правильное, что мы должны сделать в этой ситуации — во-первых, следить за правами русских и периодически давать сигналы, как только права русских ущемляются. Настаивать на дипломатическом уровне, на уровне народной дипломатии, на уровне так называемой мягкой силы.

Стараться поддерживать все российские интересы. Но при этом следить за возможностью, при необходимости, нашего вмешательства туда. Что такое необходимость нашего вмешательства? Боже упаси, это не послезавтра, а сама логика исторического развития в Украине идет к тому, что не затягивается эта рана. Она будет все больше и больше. Будет все больше и больше там турбулентности.

И в итоге с Украиной, очень вероятно… Я бы сказал даже, скорее всего, в исторической перспективе 3−4-5 лет, она рассыплется как государство. Она рассыплется. Потому что скрепы нет ни одной. Нет общей истории, нет общего языка, нет общих лидеров. Даже на горизонте нет. Они даже не могут появиться.

Это действительно несколько цивилизаций. При этом есть тлеющий интерес, например, Польша к целому ряду территорий. Например, обратите внимание, что происходит в Венгрии. В Венгрии очень сильно поднимаются правые силы, националистические. Они уже начинают всячески поддерживать нас. Для чего?

С.Ш.: — Чтобы отхватить кусок.

В.С.: — Конечно. У Польши свои претензии. У Венгрии свои претензии. У Румынии есть претензии. И у России есть такой интерес, очень здоровый, я бы сказал, интерес. «Слушайте, это Донбасс, населенный нашими соотечественниками». Если возникает югославизация, балканизация конфликта, когда они все рассыпаются, начинают воевать, сидит то же НАТО и тот же Евросоюз, и та же Германия. Они говорят: «А что нам делать в этой ситуации? Нам что? Они уже рассыпались, они уже бегают с автоматами, у них уже беженцы, а мы должны по-прежнему говорить: „Это мирное развитие событий“? Да нет, конечно». Тогда они уже будут смотреть, кто, что должен ухватить. Опять соберется некая ялтинская конференция, и будут договариваться, что со всем этим делать?

На эту минуту Керри вчера вечером говорил… Америка говорит: «Все нормально, мы поддерживаем Киев, и будем его поддерживать». Почему? Потому что они все-таки надеются, и уже сделано много заявлений, что «НАТО будет приближаться, мы не остановим»…

На сегодня Американцы рассчитывают отхватить целиком Украину. Они наглые просто. Они наглые, они сильные, у них есть много ресурсов, которые надо куда-то постоянно поддерживать в деле. Поэтому они сегодня играют в такую игру: «Мы за единую и неделимую Украину» под этим подразумевая: «На единой и неделимой Украине мы и будем руководить, введем НАТО».

Второй момент, почему им нравится идея единой и неделимой, — потому что, пока она единая и неделимая, она будет постоянно булькотеть. Там будут постоянно… все. Тоже устраивает: нормально, в подбрюшье России, вариант какого-то Сомали возникает или разгромленной Ливии, Афганистана — да ради Бога. Пока они будут между собой схватываться, всегда будет кто-то, кто будет апеллировать к Америке. Нормальный ход. И искать с Америкой союза, слушать Америку, приезжать и т. д. Пока у них такая беспроигрышная ситуация. Но все это при поддержке очень хороших слов. Высоких слов.

С.Ш.: — Много вопросов, много размышлений о последствиях нашего вызова однополярному миру. Потому что, все-таки, Крым, это — смелый шаг, смелый поступок.

В.С.: — Наглый шаг, чего уж там говорить, наглый, да.

С.Ш.: — Как это аукнется во внутрироссийской реальности? Потому что по поводу внешнеполитических дел говорят многие, пугают всевозможными санкциями. Но можно ли ожидать какого-то обновления общественной жизни и того, что, например, олигархический уклад, о котором вздыхают многие, будет как-то потеснен или изменен?

В.С.: — Есть такая великая вещь, что «бытие определяет сознание». Пока мы жили в более или менее тепличных условиях, деньги есть у всех, кто желает их иметь. Возможности есть… реализовывать и отдыхать и т. д. Все было, как было. Сейчас санкции будут ужесточаться, я думаю. Не последнее слово сказал Евросоюз и американцы. И все, что происходит — я пытаюсь понять… в черепушку Президента вместе с Вами влезть сейчас. Вот сидит Президент и говорит: «Так, нас тут, тут обкладывают…»

С.Ш.: — И степень его информированности здесь, конечно…

В.С.: — Степень у него хороша, я думаю, он цифрами всеми владеет. Ему говорят: «У нас здесь, здесь, здесь проблемы. Капиталы уходят. Ни черта не развивается. Все, кто контролируют экономику, как правило, живут в Лондоне или сюда наездами… вахтовый метод». Это правда.

С.Ш.: — Да.

В.С.: — Я хорошо знаю Сибирь и Дальний Восток, там большое количество тех, кто владеет реально Сибирью и Дальним Востоком. Они в лучшем случае живут в России, но здесь. В Москве живут. И они туда приезжают раз в 4−5 месяцев. Могут приехать и спросить: «А как тут у меня?».

А есть хозяева крупных объектов, которые живут вообще за границей. Я одного спрашиваю, не буду называть, я с ним в хороших отношениях. Спрашиваю: «А хозяин-то ваш давно был здесь?» Они говорят… «А где он вообще?» «Да он во Франции живет». «А давно он здесь был?» Они говорят: «А мы его и не видели. Мы только через пятые руки получаем команды, что нам дальше делать, бюджет…»

С.Ш.: — Обалдеть.

В.С.: — Это все есть. Это сырьевые отрасли, где люди руду добывают, лес валят, уголь добывают и т. д. А хозяева все здесь. Здесь — в лучшем случае в Москве, как правило — за границей. Конечно, они вывозят все эти капиталы, потому что для них это все — колония. Сейчас, естественно, Путину придется… Конечно, им всем не понравилось то, что Путин сделал с Крымом.

С.Ш.: — Всем толстосумам?

В.С.: — Конечно. Им всем, большинству тех, кто сегодня владеет нашей экономикой и большинству челяди, которая обслуживает их. Это же огромное количество народа, у которого хозяин там, вокруг него и пиар-менеджер…

С.Ш.: — Там всякие формирования идеологические, информационные…

В.С.: — Все что угодно. Конечно. Вокруг каждого из них по 200−300 человек челяди. Естественно, им всем все это не нравится. Естественно, они разозлены. Естественно, Путин все это понимает. Он очень грамотный человек. Он понимает: здесь у меня возникла та самая пятая колонна. Она возникла. У меня возникла куча людей, здесь, в стране, которые контролируют все, но они не хотят никакого Крыма. На фиг им Крым нужен? У них Ницца есть для всех целей.

И, конечно, сейчас Путину надо думать о том, как высвобождать другую энергию, как создавать другую экономику, которая будет защищена от санкций. Посмотрите, он каждый день говорит: по банковской системе надо создавать свои платежные системы по закрытию. По экономике — тот же ВПК. Мы сейчас не сможем огромное количество железяк оттуда завозить. К чему это может привести? К очень интересному результату: у нас может оживиться экономика.

С.Ш.: — Конечно.

В.С.: — Тогда Путин становится еще большим национальным лидером, потому что он становится лидером национальной экономики. Сейчас Путина сложно называть лидером национальной экономики.

С.Ш.: — Лидер внешней политики.

В.С.: — Лидер внешней политики — да, это да. Особенно после недавних событий, он проявил себя как самостоятельный человек. А вот по экономике — тут какая-то ерунда получается, понимаете? Конечно, даже такой фактор, как ослабление рубля, приводит к большей мотивированности отечественных производителей.

Если вы сегодня зайдете в магазин «Азбуку вкуса», там половина, может со съемкой, йогуртов, что меня потрясло, произведена в Швейцарии. Я думаю: «Йогурт из Швейцарии — это круто. И мясо у нас из Аргентины. И так далее. Слушайте, оно становится все дороже по падению рубля по отношению к корзине валют. Значит, становится выгодно уже бычка здешнего продавать. Это все должно привести к оживлению. У нас был 99-й год, когда рубль очень сильно ослаб

С.Ш.: — 1998.

В.С.: — Да, осень 1998, перешло в 1999. У нас в 99-м году были очень хорошие результаты по росту отечественной экономики. При Примакове.

С.Ш.: — Тогда же было правительство Маслякова и Примакова.

В.С.: — Да. Честно говоря, они особо ничего не сделали. Не успели просто. Они просто благословили…

С.Ш.: — Сделали упор на собственные силы.

В.С.: — Да, они просто благословили, они дали кучу сигналов экономике. Даже, я помню, что тогда было ощущение, что Примаков и будет Президентом. Экономика развернулась: «Ага, Масляков, Примаков, понятно». Плюс рубль грохнулся. Доллар стал, помните, был с 6 рублей до 24.

С.Ш.: — Конечно.

В.С.: — Стало очень выгодно все производить и стало очень не выгодно все покупать. А у нас экономика дала очень высокие темпы тогда. Там что-то под 10% экономика прыгнула тогда. Реальная, производительная. Потому все устаканилось, и мы повезли снова йогурт из Швейцарии. Когда йогурт из Швейцарии исчезнет в «Азбуке вкуса», значит, эти смогут вернуться.

С.Ш.: — И появится родная ряженка.

В.С.: — Ну да.

Примечание: Уважаемые читатели «Свободной прессы», приносим вам свои извинения за возможные технические неточности, с которыми вы могли столкнуться при прочтении данного материала.

Справка:

Начинал карьеру в качестве собственного корреспондента газеты «Комсомольская правда» в зоне строительства Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, которая являлась одним из приоритетных объектов внимания советской прессы того периода. Один из основателей Издательского дома «Комсомольская правда». Эта организация, помимо десятков региональных изданий «КП» (существуют 72 региональных предприятия в стране, которые делают вкладки и позиционируют издание, как «газету вашего города»), выпускает ещё «Экспресс-газету» и спортивные еженедельники («Советский спорт» и «Футбол»

Лауреат премии «Медиаменеджер России» 2003 года в номинации «Печатные СМИ»

Постоянный член исполнительного совета Всемирной организации редакторов газет (WEF), курирующий Россию и страны СНГ.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров