Открытая студия

Анатолий Степанов: «Новороссия — территория пассионарности»

Главный редактор «Русской народной линии» о том, кто противопоставляет два славянских народа и чем это грозит цивилизации

  
1956

(продолжение см. ниже…)

Алексей Полубота: — Добрый день, уважаемые читатели «Свободной прессы». Сегодня гость в «Открытой студии» — Анатолий Дмитриевич Степанов, главный редактор «Русской народной линии». Вести беседу буду я — Алексей Полубота. Добрый день, Анатолий Дмитриевич.

Анатолий Степанов: — Здравствуйте.

А.П.: — К вам, представителю, скажем так, православной общественности, будут вопросы, в основном, с позиций человека с православным мировоззрением. Конечно, я думаю, что наш разговор во многом будет касаться событий, которые сейчас волнуют всех, патриотически мыслящих, людей, того, что происходит на Украине, или — Новороссии, как сейчас называют. На ваш взгляд, как должен относиться православный человек к тому, что сейчас там происходит? То есть это братоубийство или — агрессия Запада?

А.С.: — Думаю, что, в принципе, каждый нравственно-чуткий человек, не зависимо даже от степени его воцерковности, относиться должен одинаково, с негодованием, с неприятием. Я думаю, происходит и то и другое. Первое, это, конечно, такие очень трагические обстоятельства, что удалось нашим, как их любят называть политики, «партнерам», организовать провокацию на Украине. И эта провокация переросла в кровопролитие, в котором, как уже прекрасно известно, участвуют, принимают активное участие иностранные наемники, и которые поддерживают все враждебно относящиеся к России силы. То есть, это как бы уже говорит о многом, об этой направленности. И в то же время, это конфликт двух православных народов, даже одного народа, фактически. Потому что мы уже привыкли говорить «братские народы». Да какой братский народ?! Это единый русский народ, разделенный государственными границами, разделенный некоторыми историческими процессами. Мы знаем очень трудную историю нынешнего государства Украины и Малороссийской части русского народа. Просто сейчас все внимание сосредоточено на текущих политических событиях. Можно просто обратиться к истории. Это совершенно не новая ситуация в отношении Украины. Ведь, вспомните, как Богдан Хмельницкий попросил защиты. Как сейчас Донецкая и Луганская республики просят защиты у «московского царя». Это было в 1653 году. И тогда в Москве была неоднозначная позиция. Потому что все — элита тогдашняя московская, тогдашней московской Руси, понимала, что будет война с Польшей. Она и случилась. Польша тогда была, не то, что нынешняя Польша. Это тогда была, фактически, одна из мировых держав. Потому что поляки только в начале 17 века, только за 40 лет до этого, чуть не захватили Москву. Пришлось созыватьополчение, чтобы выбить поляков из Кремля. Они в Кремле сидели, готовились посадить нам на престол польского королевича Владислава. То есть, поляки доминировали. Практически они господствовали на всей территории России. А эта часть русских земель, то, что стало сейчас государством Украина, принадлежало Польше. И долго думали. Был созван Земский Собор, который долго обсуждал: соглашаться на обращение казаков Богдана Хмельницкого, принимать Богдана Хмельницкого под свою защиту или не принимать. И очень большая, значительная часть элиты считала, что нам не надо принимать запорожцев. Не надо удовлетворять просьбу Переярославской Рады и то, что потом получило название в истории, воссоединяться с малороссийским народом. И только под давлением Патриарха Никона, который убедил Собор, что по совести надо поступать, надо отбросить все резоны, правильные, экономические, военные. Россия не готова к войне, только вот Смута закончилась 50 лет. Еще не восстановили государственные структуры, потому что во время Смуты, в общем, государства-то не было у нас, оно исчезло, пропало. На Руси господствовали тогда банды, просто управляли, вот так. Государство восстанавливало потихонечку свои структуры на местах, которые бы выполняли государственную политику. И тут вдруг новая война. Раньше было много противников. И только Патриарх Никон убедил Собор принять решение. Многомесячные дискуссии завершились тем, что в январе 1654 года Земский Собор принял решение взять под охрану, под опеку, принять к себе казаков. Это только часть была малороссийского народа, только часть, которая подчинялась Богдану Хмельницкому. Значительная часть нынешних украинских земель оставалась у Польши. И вот эта часть, которая была принята в состав России, привела к тому, что началась русско-польская война, которая длилась 30 лет. И только, если мне не изменяет память, в 1688 году был заключен мир с поляками, по которому эта граница осталась. Киев не входил в состав, Киев оставался на территории Польши. И потом через войны с Польшей, через политику, искусство наших дипломатов, мы начали возвращать эти земли. Позже три государства: Россия, Австро-Венгрия и Пруссия поделили ее, ликвидировали польскую государственность. Это произошло при Екатерине Великой. Петр Первый фактически контролировал через своего ставленника короля Польши, польскую территорию. То есть был вопрос очень сложный. И поэтому сейчас, когда идут эти дискуссии, противники оказания активной помощи, вмешательства в эти события, они тоже выдвигают… Есть, конечно, среди них чисто меркантильные люди с меркантильными интересами. Конечно, есть те, интересы которых завязаны на Штатах, у которых там счета, дети, имущество. И, естественно, им совершенно ни с руки, если мы вдруг начнем ссориться с Западом. Есть и такие люди. Но есть и те, кто считает, что это опасно для интересов Российского государства. Такие были в 17 веке. Поэтому это не новая дискуссия. И вот сейчас, какую позицию займет Путин, решится ли он поступить, как поступил Алексей Михайлович в 1654 году, отбросить все экономические, военные промышленные резоны, и защитить население Новороссии — Донецка и Луганска. Это, конечно, исторический выбор. Поэтому это очень трудный выбор. Поэтому я прекрасно пониманию те сомнения, те сложности, которые связаны с этим выбором, которые сейчас стоят перед президентом страны. Но это еще и важно с той точки зрения, что, ведь события в Крыму, события в Новороссии, они сейчас оказывают влияние на внутреннюю жизнь Российской Федерации, той части России, которая существует сейчас в границах Российской Федерации. Ведь произошло, мы видим, такое одушевление. Народ почувствовал как-то свою силу, начал просыпаться, начался просыпаться русский дух. Я недавно беседовал, записывал интервью с известным общественным деятелем князем Зурабом Чавчавадзе. Он как раз говорил об этом русском духе. Русский дух пробуждается в Новороссии. Это ощущение себя наследниками великой истории. Ведь фактически после распада Советского Союза, русский народ пребывал и пребывает до сих пор, частично, в таком состоянии подавленности. Такой какой-то, такой приниженности. Была великая держава и вдруг она исчезла. Она потерялась, она пропала. И люди привыкли. Особенно вот люди нашего поколения, которые привыкли ощущать себя частью этой великой державы. Это травма, потому что никто не мог представить, что вдруг Советский Союз распадется. Особенно пострадали многие люди, которые жили в национальных республиках. И эта травма, она сейчас начала изживаться. Может быть, приход к власти Путина, это — знак. И политика, которую он начал проводить, это знак начала изживания этого процесса. Сейчас он достиг такого апогея, когда русские вдруг ощутили, что они являются наследниками той великой истории, той великой силы, которая создавала и Российскую империю и советскую империю, того Третьего Рима, которым Москва стала осознавать себя еще с 16 века. Которая является Последним Римом, с точки зрения православной историософии, русская православная мысль так и понимала эту формулу старца Фелофея из Псковско-Елизаровского монастыря, когда он написал в письме Великому Князю Василию через 50 лет после падения Константинополя, в начале16 века: «Внемли, Великий Государь, яко два Рима под ересях падоша, а Третий Рим Москва и Четвертому не бывать» Вот историческая ответственность России, историческая ответственность Москвы за продолжение вообще жизни на земле, вот она начала осознаваться тогда маленьким, слабым государством, объединявшимся, еще не объединенным, еще не все земли входили в состав Российского государства в начале 16 века. И вот эта идея старца Фелофея прочно вошла в ткань русской историософии, осознания себя. Ну, такое мессианское представление о России. Потом это Достоевский выражал в формуле народа-богоносца. Это потом в русской культуре, в русской литературе, в советское время, пусть в искаженном, в извращенном таком смысле Третий Рим стал Третьим интернационалом. Но эта идея миссии, великой миссии нашей страны, она продолжалась. И вот эта преемственность русской истории, она сейчас остро осознается в Новороссии. Вот это пробуждение русского духа, то главное, которое, собственно, дает Новороссия и оказывает влияние на жизнь в целом нашей страны на будущее России, на будущее выбора России. Потому что если Четвертому Риму не бывать, значит, Россия ответственна, несет ответственность за продолжение существования цивилизация, за продолжение существования вообще человеческой жизни. В принципе, даже видим это в простой формуле, что Россия единственная страна, которая не принимает нынешние западноевропейские ценности. А западноевропейские ценности и права человека, их четко обозначил вице-президент США Джо Байден, который сказал, что права гомосексуалистов, это сейчас главные права человека для Запада. То есть Запад, фактически приходит к вырождению.

А.П.: — Если вернуться к ситуации, вы упомянули, что, в общем-то, это даже не два народа, а один русский народ. Но секрет, что на самой Украине, среди значительной части населения этой страны, отношение к России как к агрессору. На ваш взгляд, в случае, если мы введем войска, поддержим военным способом Новороссию, этот раскол между двумя частями одного народа, не увеличится ли он?

А.С.: — Во-первых, все-таки речь идет не просто о введении войск, потому что есть много всяких способов более активной поддержки. Прежде всего, хотя бы признания, допустим, Донецкой и Луганской народных республик, как юридическое признание, которое, конечно, несет в перспективе войну. Но, по крайней мере, это как бы на первом этапе шаг дипломатический, демонстрационный. Но это, действительно, самое страшное, что в этих условиях можно представить и то, что происходит, что две части православного мира будут воевать друг с другом. Уже сейчас это, в общем-то, происходит и происходит разделение в церкви. Это не новая ситуация. Была война с православной Грузией, была война в Молдавии, Приднестровье с Молдавией, тоже два православных народа. Были войны и раньше. Была война между болгарами и сербами в начале 20 века. Два православных народа. Тот есть, в общем-то, это, к сожалению, вот такая трагедия, она вот уже явление последних, как минимум, нескольких лет… Впрочем, и в прежние времена были войны: Византийская империя воевала с болгарами.

А.П.: — Наши княжества воевали между собой.

А.С.: — Княжества между собой, да. Межрелигиозная, междоусобная брань, конечно, самое страшное, что может в этих условиях быть. Поэтому, когда сейчас некоторые горячие головы осуждают наши власти за то, что мы разрешаем военнослужащим украинской армии, переходить нашу границу и даже здесь их лечим, потом отпускаем на Украину, только взяв словесное обязательство не применять, не участвовать в военных действиях, я думаю, это очень правильная и очень мудрая политика, которая, в общем-то, даст свои плоды. Если, конечно, речь не идет о каких-то людях, совершивших явно преступление. Понятно, если попадет в плен Ярош, то его вряд ли вылечат и отправят на территорию Украины. Или попадет в плен Аваков. Это люди, которые несут ответственность за отдание преступных приказов. Это преступники. Но когда речь идет о солдатах и офицерах украинских вооруженных сил, которые добровольно перешли на территорию России, практически… Кстати, многие из них не возвращаются, значительная часть остается здесь. Потому что они понимают, там могут подвергнуться судебному преследованию. И, конечно, здесь нужно такое искусство политики, чтобы вмешательство России в эту ситуацию, поддержка Новороссии не превратилась в войну между двумя частями русского народа. Это, конечно, будет величайшая катастрофа и, в общем-то, сейчас, фактически-то ведь ситуация, я так понимаю, такова, что европейцы в массе своей, не хотят воевать. Тот есть вот эта цивилизация комфорта, она изнежила представителей многих европейских наций. И поэтому, чаще всего воюют негры, арабы. Поэтому американцам нужна какая-то горючая сила, люди, которые способны воевать за какие-то идеалы. И они эту силу ищут. Вот сейчас даже в отношении, кстати, церковном, отмечается такая тенденция, что в Европе происходит угасание религиозности. Фактически храмы пустеют. Не только в Европе, это, в общем-то, и в Америке. Сейчас фактически католическая церковь поддерживает свою религиозную пассионарность благодаря, с одной стороны, латинским, латиноамериканским народам, а с другой стороны, тем обращенным когда-то славянским народам, как поляки, другие славянские народы, из которых они черпают силу миссионерскую. Миссионерство — это всегда миссия, всегда расширение. Поэтому эти люди, которые горят верой. Таких людей нет. Поэтому натравить Украину на Россию, создать здесь очаг, исторически это, в общем-то, понятно и оправдано. В общем-то, эти земли всегда были каким-то очагом нестабильности. Это была Запорожская Сечь, одно время в наших интересах действовавшая, а иногда и не в наших. Вспомнить Мазепу, который переметнулся к шведам, казаки участвовали в войне против России в Полтавской битве и в других сражениях до этого. Это была махновщина. Это все какой-то беспокойный район, эта вот степь. Что-то там такое мистическое, пассионарное оттуда бьет из этих мест. Гуляй-поле, Сечь, казачество. Эту силу сейчас пытаются использовать. Конечно, это будет трагедия. Поэтому и величайшая ответственность на президенте страны нашей, чтобы мы не ввязались в эту войну, чтобы это действительно не превратилось в войну, междоусобицу на потеху тем третьим силам, которые, собственно, это и инициировали. Это искусство политики. Если Путину удастся такую выработать линию, чтобы мы и поддержали наших братьев, сражающихся в Новороссии и в тоже время, не превратили этот конфликт в войну, в междоусобную брань между двумя частями русского народа, потому что все равно основную кровь будут проливать простые рядовые граждане Украины…

А.П.: — Можно сказать, что сейчас ситуация даже несколько сложнее, чем в 17 веке, когда происходило воссоединение с Россией?

А.С.: — Каждая историческая ситуация сложна по своему. Но сегодня эта ситуация требует особого решения. Если бы это была война с представителем чужой цивилизации, с чуждой нам страной, ментально, духовно, то это был бы один вопрос. Сейчас во многом нам помогает тот факт, что 20 лет украинское государство не тратило денег на армию. То есть, они практически армию минимизировали, расходы государственные у них были минимальны. Поэтому, кстати, социальная сфера Украины при Януковиче еще, достаточно так, вызывала симпатию. Я помню, что бываешь в Киеве, в транспорте, в автобусе билеты дешевле, чем в Москве и в Питере. Как же так, мы нефть поставляем, газ поставляем на Украину, а у нас цены выше, а у них цены ниже. Все из-за того, что, так сказать, значительная, важная часть расходов государственных — армейская, военная — просто была сведена к нулю. И фактически сейчас они, поэтому и воюют советской техникой, которая досталась им еще со времен раздела Советского Союза и воюют не профессионально, но уже учатся воевать. И я думаю, что со временем научатся. В этом опасность, конечно, что они научатся. И это будет кровопролитная тяжелейшая война. Это есть такая опасность. Эта опасность реальная. Потому что, к сожалению, приходится сталкиваться с так называемыми диванными стратегами, которые говорят, нет ничего страшного, стоит Путину дать команду, ввести войска и тут же захватим Киев, дойдем до Львова, значит, и все закончится. Это, конечно, совершено безответственное рассуждение людей, которые ни за что не отвечают. Вот и эти безответственные решения, советы, конечно, неприемлемы для власти.

часть 2

А.П.: — Вы упомянули об изнеженности западной цивилизации, а допускаете, что в этот конфликт каким-то образом может напрямую или через частные компании, армейские компании, ввязаться Запад в гораздо больших масштабах, чем сейчас?

А.С.: — Запад уже участвует в этом конфликте. Частные военные компании, да и напрямую американцы. Ведь, фактически, в последнее время, об этом уже есть публикации, что более грамотно начали воевать украинские вооруженные силы, благодаря тому, что операцией руководят американские генералы, имеющие опыт ведения военных действий. Американцы там присутствуют, спецслужбы, уже давно об этом говорилось.

А.П.: — Я имею в виду, если их, скажем, не как сейчас, там, 300 человек, а будет 10 тысяч, 15 тысяч?

А.С.: — Активное участие. Нет, реальность такую допускать можно, потому что армия стран НАТО — достаточно серьезная боевая сила. Другое дело, что я говорил об изнеженности, это о неспособности вести кровопролитную войну, об упорстве. Понятно, что сейчас армия НАТО имеет значительные вооруженные силы, так сказать, и они вполне успешно воюют в Африке, в Азии, выполняют какие-то акции. Но если начнется такая кровопролитная война, если начнутся жертвы, если пойдут гробы в европейские страны, то это уже как раз и означает то, что цивилизация развращена комфортом, изнеженная цивилизация. А так, конечно, участие вполне реально. Я думаю, что очень многие ожидают этого участия, чтобы иметь повод вмешаться войскам НАТО, потому что тут, если возникнет, действительно, вооруженный конфликт с действующими частями НАТО, то это уже будет совершенно другая ситуация, это действительно, преддверье мировой войны.

А.П.: — А вот наш народ, на ваш взгляд, сохранил ли те черты, о которых вы говорите? Потому что не секрет, что последние 20 лет у нас строили потребительское общество, молодежь на некоторые вещи смотрит иначе уже. То есть мы в этом глобальном противостоянии с Западом, который сейчас намечается, сможем мобилизоваться, наш русский народ? Вот, даже на примере того же Донбасса видно, что готовы к какому-то сопротивлению не так много людей. То есть многие предпочитают уехать от опасности, в том числе мужчины.

А.С.: — А это особенность добровольческого движения. Даже вспомнить гражданскую войну, когда белое движение поначалу формировалось как добровольческое. И, действительно, они собрали несколько десятков тысяч человек — офицеров, юнкеров, студентов, которые были горячие, горячие сердцем и готовы были воевать за поруганную честь Отечества. Вот, как сейчас, собственно, добровольцы те, какая-то часть идет к Стрелкову воевать. Но белое движение со временем очень быстро пришло к тому, что необходимо проводить призывы. И они начали забирать точно так же, призывать в армию, как и красные, на территорию которую они контролировали, военнообязанных боеспособных мужчин. Это делал Деникин, это делал Колчак, это делали и другие белые генералы. Потому что на добровольческих условиях можно провести какую-то кратковременную компанию, охватывающую очень небольшой регион действий. Что касается готовности или неготовности, это, конечно, сложный вопрос. Понятно, что готовность эта будет измеряться не просто призывами государства, когда и пропагандистские структуры государства будут обращаться к сердцу и уму солдата. Это было и в Великую Отечественную Войну. Но тем не менее, набор будет принудительный. Это было всегда. В общем-то традиционные ценности в русском характере, в русском народе сохранились. Поэтому, я думаю, что русские, это действительно последний бастион цивилизации в том смысле, что только Россия, только русский народ может как-то притормозить, по крайней мере, те разлагающие процессы, которые происходят в Западной Европе. Когда-то в начале 19 века славянофилы Иван Васильевич Киреевский, Алексей Степанович Хомяков, Константин Сергеевич Леонтьев сформировали такой броский лозунг, что Запад гниет. В советское время в сталинское время, послесталинское время этот лозунг подхватила советская пропаганда. Над этим лозунгом издевались, глумились диссиденты. Ну, там «Гниет, но как красиво гниет!», так сказать, вот это все такие насмешки, да. А сейчас мы видим, что происходит, в духовном отношении, что представляет собой Запад. Он отказывается от традиционных ценностей не христианской даже цивилизации, а просто жизнеустроения. Разрушается семья при помощи механизмов ювенальной юстиции, разрушается традиционная нравственность при помощи уравнивания прав секс-меньшинств. То есть идут процессы разрушения самой жизни, самих богоустановленных основ жизни. Поэтому это и есть вот то гниение, которое видели лучшие умы русского народа в 19 веке, они это прозревали, вот те процессы, которые происходили на Западе. Сейчас это уже очевидно и для самых ненаблюдательных людей, конечно, не лишенных совести.

А.П.: — Как вы оцениваете то, что происходит сейчас с Украинским Патриархатом? Какие на ваш взгляд, его перспективы? Почему еще задаю этот вопрос, буквально несколько дней назад, когда я был в Новороссии, один из ополченцев, сам живущий в Херсоне, рассказал мне, что его сподвигло пойти в ополчение. А он был охранником при храме, его сожгли представители «Правого сектора». Его задело, что православные священники города Херсона на это совершенно не отреагировали. Он говорит, надо было во все колокола бить, но это все обошло, было сведено на нет. И он ушел в ополчение. Насколько, на ваш взгляд, правильную позицию занимает Украинский Патриархат в том, что происходит?

А.С.: — Ситуация в украинском православии очень тяжелая еще с давних времен. С самого начала, как только создавалась украинское государство, произошел раскол Украинской православной церкви. Точнее, тогда еще это не было Украинской православной церковью, это был Киевский экзархат Московской патриархии. Тогда его возглавлял митрополит Филарет, который претендовал на должность Патриарха, он был управделами Московской патриархии и был одним из кандидатов на должность Патриарха, когда умер Патриарх Пимен. Но тогда Собор избрал Патриархом, покойного сейчас уже, Алексия Второго, Алексея Ридигера, митрополита тогда Ленинградского. И Филарет, человек амбициозный, властный, он не смирился с этим, и решил: если вы меня не избрали Патриархом, я создам свой Патриархат в Киеве. Произошел раскол Украинской православной церкви. Образовался Киевский Патриархат, который возглавил возведший себя в сан Патриарха Филарет Денисенко. Русская православная церковь низложила митрополита Филарета и предала его анафеме, проклятию. Он организовал раскол. До этого украинское православие уже существовало. Это не первый раскол. Первый раскол в украинском православии, или точнее на землях Малороссии возник в начале 16 века. Это так называемый униатский раскол. Когда Папа Римский, стремившийся подчинить себе православную церковь, окатоличить и терпя неудачи постоянные, Александр Невский бил псов-рыцарей, которые шли тоже от имени Папы, значит, привести нас к истинной вере. Тогда пошли на подкуп элиты, князей, епископов. И образовалась так называемая греко-католическая, или так называемая униатская церковь, Уния. Вот она охватила часть западных земель. В Белоруссии она была ликвидирована в 19 веке, благодаря активной деятельности тогдашних церковных властей Белоруссия. То есть, в Белоруссии Унии практически нет, хотя Уния была подписана в Бресте, именно на территории Белоруссии была заключена. Но на территории Белоруссии униаты не имеют позиций сильных, а вот на территории Западной Украины они имеют сильные позиции. Во время гражданской войны, после революции 17 года, возникла украинская автокефальная церковь. То есть это был второй раскол. Она в основном, правда, базировалась в Канаде, вот, где была довольно большая община украинская, и до сих пор существует. И вот третий раскол организовал Филарет. То есть в украинском православии три раскольничьи группировки есть, существует. И есть та часть Украинской церкви, которая сохранила верность Русской православной церкви, канонической, это Украинская православная церковь Московского Патриархата, которую возглавлял до недавнего времени митрополит Владимир Сободан, скончавшийся месяц назад. То есть ситуация очень непростая. Филарета поддержали власти украинские. Особенно его поддерживали активно Кучма, Кравчук, Ющенко. Они предоставляли ему государственный ресурс, поддержку. И часть приходов была просто уведена. Ну, начиная с того, что красивейший, прекраснейший Владимирский Собор в Киеве, который расписывали наши корифеи изобразительного искусства иконописи и живописи Васнецов, Врубель, Нестеров, он принадлежит Филарету. Там находится вообще святыня православия, мощи великомученицы Варвары. Его захватил Филарет, это его Кафедральный собор. А храм на Владимирском спуске, который построил Росси, Андреевский собор, был отдан властями Украины этой самой Украинской автокефальной церкви. которая возникла после революции. То есть они раздали всем сестрам по серьгам. А Киево-Печерская Лавра, главная святыня Киева, она осталась в канонической церкви. Раскол филаретовский не признала ни одна православная церковь. То есть его юридически нет. Хотя фактически он существует. К сожалению, в Украинской православной церкви возникла достаточно сильная влиятельная часть епископата и духовенства, которые начали клонить в сторону объединения с раскольниками и созданию собственной Украинской православной церкви. Это активно поддерживала власть, особенно во время Ющенко. Там даже был проект, что его брат, Ющенко Петр, примет монашество и его изберут Патриархом, и он станет первым Патриархом единой Украинской православной церкви. Этот проект не прошел, хотя его поддерживали Константинопольский Патриархат, американцы. Но этот проект не прошел, и единство сохранилось. Но вот эта часть епископата, которая поддерживала этот проект, есть там влиятельные митрополиты, они сейчас, конечно, тянут вот в эту сторону, воспользовавшись конфликтом, который сейчас возник в Новороссии. Церковь находится в очень сложной, в очень непростой ситуации. Фактически церковь благословлять должна свое воинство на войну. Но благословлять надо воинство идти воевать со своими братьями. Не многие решаются. Как не многие решаются на то, чтобы открыто поддержать ополченцев Новороссии. Там есть священники, есть священники и из Луганской епархии, я знаю, их Донецкой епархии. Многие священники бежали из Украины, потому что им угрожали расправой. Репрессии против Московской церкви пока не явные, но они есть. Очень сложно в этих условиях церкви сохранить верность канонической связи с Москвой, сохранить себя частью единой русской церкви, и в то же время, не вступить в прямой конфликт с властью. Поэтому и наш Патриарх Кирилл вынужден в этих условиях понимать те трудности, в которых оказываются его митрополиты, епископы на Украине.

А.П.: — Сохранится ли эта каноническая связь Московского Патриархата и Украинской православной церкви?

А.С.: — Сейчас это, действительно, главный вопрос. Я надеюсь, что эта связь сохранится. Порукой тому мужественная позиция значительной части епископата на Украине, духовенства, которое ни под каким видом не принимает идеи раскола, отделения от Матери-церкви, от Русской православной церкви. У нас общая духовность, у нас общие духовные корни, у нас общая история, у нас общая судьба. Это залог того, что у нас и будущее будет общим.

Полная версия на видео «Открытой студии».

Над программой работали: Алексей Полубота (ведущий), Майя Мамедова (продюсер), Александр Фадеев (оператор-монтажер, фото), Татьяна Парубаймех (бильд-редактор).

Справка «Открытой студии»

Анатолий Дмитриевич Степанов родился в 1961 году на Брянщине, в с. Нижняя Кубань. В 1983 г. закончил исторический факультет Дальневосточного госуниверситета, занимался преподавательской и общественной работой, служил офицером в Вооруженных силах. В 1993 г. закончил аспирантуру С.-Петербургского университета при кафедре «История России». Занимался исследованием идеологии русского консерватизма. В это же время состоял сотрудником пресс-службы митрополита С.-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева), был в числе учредителей ряда православно-патриотических организаций. Был членом редколлегии газеты «Русь Православная», редактором газеты «Русский православный патриот», научным редактором издательства «Царское дело»;

Ныне — главный редактор «Русской народной линии», Действительный член Петровской Академии наук и искусств. Он — автор книги «Черная Сотня: взгляд через столетие», один из составителей тома «Русский патриотизм» в «Большой энциклопедии Русского народа».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Андрей Грозин

Руководитель отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы-2018
Выборы президента РФ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
Фото