Политика / Сводки с Донбасса

Лицо новоросских медиа

Дмитрий Гау: Я не надевал ни балаклаву, ни маску. Это мой родной край…

  
3599
Лицо новоросских медиа

Репортажи Дмитрия Гау видел каждый, кто следит за событиями в Новороссии. Его работа - явление искреннее и самобытное, в этом его уникальность. Гау в буквальном смысле одно из самых узнаваемых лиц молодой новороссийской журналистики. В интервью Пресс-центру Новороссия Дмитрий Гау рассказал о своей службе Донецкой Народной Республике и поделился планами на будущее.

— Дмитрий, чем вы занимались до войны, почему сегодня выбрали в качестве поля деятельности именно информационный фронт? Расскажите про ваш первый репортаж, пожалуйста.

— Я родился и вырос на территории в то время еще Донецкой области, гражданин Украины, отслужил в армии, работал — в российских строительных компаниях и кладовщиком. Перед всеми этими февральскими событиями я решил пойти служить во внутренние войска по контракту. Но когда случился Майдан, я понял, что ничего хорошего от него ожидать не приходится и не стал подписывать контракт. Вместо этого связался с российской воинской частью и хотел отправиться служить по контракту на Сахалин. Мне там нравится природа и климатические условия, я смотрел по Интернету. Но мне сказали, что я смогу служить по контракту, если буду постоянно находится на территории РФ. Я понял, что если уеду служить, то меня будет мучить совесть всю жизнь. После этого я принял решение остаться в Донбассе и помогать чем могу.

Я записался в ополчение, стал ходить на митинги вместе с нашими народными массами, где много выступал. После последнего захвата донецкой обладминистрации пошел в пресс-службу военного блока, стал депутатом Верховного совета ДНР и военным корреспондентом.

До всех этих событий я ничем подобным мне занимался. Относительно первых репортажей - по-моему, Lifenews или Russia Today обратились с просьбой записать интервью со мной. Я тогда успел засветиться во многих мероприятиях и после захвата ОВД в Красноармейске и захвата местного канала стал уже узнаваемым. После интервью приехала команда с телеканала и они попросили сделать материал. Сказали: «Нам понравилось, как вы отвечали на вопросы — коротко и ясно, долго не раздумывая». Мы собрали по районам информацию — то, что нужно было нам по поводу боевых действий, и из этого слепили первый материал, прямо в пресс-центре администрации. Потом, после референдума в июне, мы уже оперативно реагировали на каждое событие

— Вы всегда присутствуете в кадре, ведете репортаж от первого лица — чем обоснованна такая подача? Какие технические средства вы используете? Сколько человек у вас в команде?

— Меня позвали работать на наш канал - вести рубрику. Просто пришли и сказали: «Мы долго думали, кто бы мог вести эту рубрику и остановили свой выбор на тебе», такой выбор обоснован тем, что эти люди долго со мной работали и знают, что я человек идейный, из народа, обычный трудовой человек. У нас долго шли споры, как я там буду выступать и я им сразу сказал: что ничего читать специально заготовленного не буду, могу прочитать с листка, который сам напишу и буду говорить своими словами, которые доходят до наших людей. И действительно, впоследствии, когда мы просматривали готовые сюжеты и когда меня стали узнавать люди, подходить и говорить: «Хоть дикция и не очень, но все-таки ты наш человек, из народа», стало понятно, что та ставка, которую я сделал, оказалась очень выигрышной. Вот когда мы различные мероприятия проводим, и там включают ролики, где много фраз заумных, люди не понимают о чем речь. А я считаю что людям надо говорить вкратце и доступным языком, рассчитанным на те массы, с которыми ты работаешь.

Еще вначале работы про меня говорили, что, мол, он уехал в Россию и делает репортажи оттуда, поэтому мы стали делать видео на выезде.

Весь пресс-центр состоял из трех-четырех человек — это люди, которые изначально были со мной, все идейные, так мы и остались. Правда, когда мы были на передовой, наши рабочие места заняли, сказали, что думали, что мы не вернемся. Ну, мы и переехали. Также оказывали некоторые политические деятели ДНР на нас давление, это тоже было. Но все-таки мы как работали, так и продолжаем работать. Сейчас мы работаем на базе Народного Фронта Новороссии, на базе Комитета Социальных коммуникаций (КСК) ДНР и на базе Первого республиканского телеканала.

Моя команда — те люди, с которыми я изначально работал - это я, девушка-оператор и парень, который занимается монтажом. Раньше мы отдавали сырой материал на каналы, но мне не понравилось, как они делали — неграмотно, и мы стали монтировать сами. У нас две камеры, самые простенькие панасоники, серьезной техники нет. Мы также подавали заявку на видеокамеру, но ее не удовлетворили. Денис Пушилин из своих денег дал на камеру из недорогих. У нас есть проблемы, потому что у камер нет внешнего микрофона, и из-за этого возникают неудобства, особенно на выезде. Так что работаем как в каменном веке, потому что средств на технику у нас нет, и компьютеры мы не покупаем.

Насчет того, что такой формат вызывает больше доверия у тех простых людей, с которыми мы работаем — это действительно так. И я даже не представляю, как это, если мы будем покупать камеру, и я поеду с этой камерой снимать, а людям нечего есть и отапливать квартиры. Вот я однажды прихожу и вижу знаки гуманитарного фонда на «Паджеро». И я сказал: «Вы хоть наклейки поубирайте — человек, которому нечего есть, и он видит эти машины шикарные, я знаю, что он про вас думает».

— Вы достаточно узнаваемое лицо, неопасно ли так «светиться», можно ведь стать объектом преследования для врагов? И, с другой стороны, сталкивались ли с проявлениями собственной популярности?

— Изначально я никогда не надевал ни балаклаву, ни маску. Это мой родной край, и я не вижу причин скрывать свое лицо. Дмитрий Гау — это мои настоящие имя и фамилия. По поводу семьи у меня были опасения, и я их вывез на месяц в Крым, когда было совсем небезопасно, потом они вернулись обратно. Я выбрал этот путь и не вижу причин скрывать свое лицо, и я буду продолжать работать на благо населения ДНР, которое нас поддержало.

Насчет популярности, есть такие моменты, могу рассказать, что несколько дней назад я был в районе Ульяновского, это на границе в Российской Федерацией, даже там люди узнают, подходят, говорят: «Здравствуйте, мы вас часто видим по телевизору», жмут руку, есть такие моменты, но я не люблю эту славу — я стеснительный, наверное, в этом плане.

— 2 ноября в ДНР состоятся выборы, планируете ли участвовать? Кого из кандидатов и движений будете поддерживать, как будете освещать?

— У нас произошло объединение «Донецкой Республики» и Народного Фронта Новороссии. Я буду баллотироваться от «Донецкой Республики» — это Денис Пушилин и Андрей Пургин, с которыми я изначально работал. Они принимали участие в референдуме, и в выборах 2 ноября они также будут принимать участие. Я сейчас депутат Верховного Совета и буду принимать участие как кандидат в депутаты. Последнее время я не принимал участие в сессиях, так как процентов 60 там — это люди, которые ничего не делают, принимают никому не нужные законы, в то время, когда в пригороде Донецка катастрофа. Поэтому я не ходил на сессии. Но выборы я считаю правильным делом, потому что нужно поставить правильных людей, и они займутся работой, нужно завоевывать доверие людей и тех стран, которые нам помогут.

Я думаю, после выборов, станут более объективно рассматривать сложившуюся ситуацию, и люди займутся настоящей работой для оказания помощи, для восстановления разрушенных зданий, этого пока нет, а надо восстанавливать республику.

У нас, конечно, будут предвыборные сюжеты. Первый республиканский телеканал хочет возобновить новостные сводки, я планирую поработать по районам Донецкой Народной Республики, там начали выпускать газеты и проходят собрания молодых колхозов. Чтобы понимать, что нужно, знать, чем помогать друг другу, надо найти точки соприкосновения с колхозами, частным шахтами.

— Запомнился ваш репортаж с пленными украинским солдатами в Иловайском котле. У вас они вызывают какое-то сочувствие? Есть ли у вас друзья и знакомые, с которыми вас развела война в разные стороны?

— Тех, кто не понимал, куда они шли, мне было действительно, жалко, видя их несчастный вид. Я с ними разговаривал о том, во что превратила их эта киевская власть. Я этим людям сочувствую, и когда закончится война, они смогут вернуться в свои семьи. Что касается карательных батальонов, я видел разрушенные ими села, участвовал в разборе завалов, и никакого сочувствия у меня к ним нет. И ни один из них, кто попадал в плен, не сознался, что участвовал в боевых действиях, наводил огонь, стрелял, я понимаю, что это бред.

Я много раз был на допросах, я разговаривал с пленными. Они спрашивали, что им делать — ведь когда они вернутся домой, их обвинят в дезертирстве, там обещают за это, кажется, 8 лет, а у многих из них двое-трое детей. Один капитан, у которого трое детей, сказал мне: «После того, что я увидел тут, подумал, что лучше сесть, зная, что тебя освободят, чем поехать еще раз зная, что дети останутся без отца».

Многие друзья, которые были у меня — не на другой стороне, а на нейтральной и не принимают участия, не поддерживают наше движение. Мне обидно, и я этим людям после всех этих событий не смогу смотреть в глаза.

— Как вам удается совмещать политический, военный, медийный аспекты своей деятельности и семейную жизнь? Какие у вас приоритеты?

— У меня есть жена гражданская и дочь 6 лет. В семье сначала возникли непонимания по поводу того, что я не пошел служить по контракту, а остался и начал принимать активное участие в событиях в Донбассе. Мы ругались с женой из-за этого поначалу. Мать поддержала меня, отец сначала не очень - он был настроен на Украину. Но я сказал, что «после того, что мы сделали Украины больше не будет, и если ты настроен на Украину, можешь не звонить мне». Но он со временем изменил свою позицию. Моя семья должна понимать и моя жена понимает, она приняла мой выбор, хотя раньше они меня видели раз в неделю — на то были обстоятельства.

Если возникнет выбор между семьей и шагами в становлении ДНР, все-таки думаю, моя семья всегда будет со мной и будет помогать моим людям. Так меня воспитал отец, а его — деды и прадеды, мы делаем большое дело, и не я буду сворачивать на полпути.

— Когда окончательно наступит мир, будете ли работать в информационных структурах, или это только на время войны? Нет ли у вас планов создать свое СМИ — сейчас или в послевоенный период? А если будут приглашения работать в России — поедете?

— После выборов мы активно будем работать в том же русле. Я хочу создать медийный ресурс, который не будет пиарить какую-то личность Донецкой Народной Республики, а будет независимым, самостоятельным и будет работать на благо нашего народа. Я сейчас работаю независимо и распространяю все то, что я считаю нужным. У Первого республиканского все строго насчет этого. Я бы не хотел, чтобы на средства массовой информации оказывалось давление, иначе будет, как с украинскими каналами. Я считаю, что СМИ должны быть независимыми. После выборов станет понятно, что будет с информационными ресурсами Комитета Социальных Коммуникаций ДНР, с которым я тесно общаюсь.

Если будут звать в Россию — я рассмотрю такое предложение, но не в данный момент, так как я нужен здесь. Если в будущем поступит предложение работать в России, я посоветуюсь со своей семьей и приму решение. Хотя мои ребята говорят: «Как ты уедешь, мы тебе и домик на озере устроим, как ты мечтал — мы тебя не отпустим».

Снимок в открытие статьи: Дмитрий Гау/ novorossia

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня