18+
вторник, 17 октября

Угрозы для стабильности Молдавии

Проблема под названием «Плахотнюк» и её возможные последствия

  
2810
Владимир Плахотнюк
Владимир Плахотнюк (Фото: photo. md/Коммерсантъ)

Республика Молдова, начиная с «апрельской революции» 2009 года, уже не частично, а совершенно открыто существует в рамках формата особых отношений с Евросоюзом и США. Интерес этот обусловлен группой причин, в том числе и геополитического свойства. Тем не менее, Молдова не обладает необходимым набором ресурсов, делающих её центром внимания мировой политической элиты, медиа, комментаторов и т. п. Ведь во многих смыслах Молдова — слишком периферийна. Не до неё. Интересы Румынии в этой стране значительно четче обозначены.

Пожалуй, румынам больших трудов стоит регулярно выступать на мировой площадке в роли адвокатов молдавского проекта. Но, в силу всей суммы обстоятельств, Молдова втянута в западную орбиту, и находится в ней, несмотря на солидные расходы спонсоров, вынужденных также постоянно отвлекать внимание с более насущных вопросов на проблемы маленькой страны, не столь близкой, как Албания, и не расположенной прямо «через дорогу», как Израиль. Соседство с Румынией не в счёт, поскольку сама Румыния — это пограничная страна, по всем военным критериям пользующаяся соответствующим вниманием и поглощающая спонсорскую помощь, как и положено форпосту определенных интересов.

Молдова была буквально втянута в «партнёры», но, коль уж решение принято, этому процессу придали определённый приоритет, в рамках которого страна получила положенное — внимание мировых элит, постоянное мелькание в повестке. И конфликт в Приднестровье лишь добавил остроты этому моменту, опять же, вряд ли без помощи «братьев-румын», чей интерес к соседней стране в период военного конфликта 1991−92 годов был обозначен куда существенней, чем об этом много лет спустя принято вспоминать на публике. Румыния поставляла и легкое вооружение, и тяжелое, и военных специалистов. Без широкого резонанса, репортажей по мировым СМИ. Поставляла и всё.

В рамках сложившейся парадигмы, западное сообщество, по сути, взяло на себя ответственность за будущее Молдовы. Дела, тем не менее, не пошли в нужном направлении. В отличие от лидеров восточноевропейской интеграции, например, от Эстонии, Молдова никогда не рассматривалась как интересный туристический регион с точки зрения инвестиционной привлекательности. Дешевых трудовых ресурсов в стране также немного, чтобы можно было переносить из других стран производства любой значимости. Швейные цеха не в счёт, разумеется. При этом менталитет местного населения, не боящегося массовой миграции, также не располагал к существенным вложениям.

Хотя без них, конечно, не обошлось. Но это были не вложения в коммерческую среду.

Значительные суммы средств были потрачены западным сообществом на Молдову. Большей частью, вопреки изначальной идее, спонсорская помощь, всевозможные кредиты и специальные программы оказали влияние на толстые кошельки местной политической и бизнес-элиты. Кто успел — сумел неплохо «заработать» на столкновении межгосударственных интересов в отдельно взятой маленькой сельской стране. Крупные державы вкладывали в Молдову не раз, но в определенный момент стало очевидным, что ситуация идёт куда-то «не туда». И, казалось бы, неоднократно обозначенный геополитический выбор местного населения внезапно стал колебаться, а в последние месяцы и вовсе начал неожиданный разворот с Запада на Восток.

У этой проблемы есть имя. Это имя — Влад Плахотнюк.

В Молдавии это имя стало нарицательным. Оно, фактически, не вполне принадлежит своему подлинному владельцу, являясь синонимом государства нового типа, принадлежащего частному лицу, словно остров в Тихом океане. И миллионы, проживающие в Молдове, увидев в создавшейся ситуации угрозу собственным интересам, беспросветность и тотальную неуверенность в завтрашнем дне, заколебались. Доверие между блоком западных стран, поддерживавших Молдову много лет, и молдавским обществом, начало сыпаться на глазах.

Почему европейская интеграция оказалась столь успешной лишь в единичных случаях, когда речь идёт о таких людях как олигархи и дети элиты? Почему обычным гражданам достались лишь крохи со стола?

В Молдавии сегодня многие ищут ответов на этот и другие вопросы.

Почему Влад Плахотнюк, которого считают виновным во множестве неудач молдавского проекта, не получил должную публичную оценку мировых центров? Быть может потому, что он не стал аналогом «абсолютного зла», меняющего «плюс» на «минус»?

Потому что коррупция государственной элиты всё ещё не так страшна, как массовые казни, ядерное оружие или торговля человеческими органами?

Как получилось, что стратегия планирования, предполагавшая вовлеченность Молдовы в европейские интеграционные процессы, в итоге столкнулась с айсбергом местечковой олигархии, и этот айсберг оказался устойчивей, нежели усилия и интересы интеллектуалов и миллионов сопричастных?

Думаю, и сегодня в Бухаресте, Берлине, Брюсселе и Вашингтоне многие ищут ответы на этот самый вопрос. Когда с первого раза и не скажешь, кто кого контролирует. Международная бюрократия — местечковых олигархов Кишинева, или наоборот.

Вопреки медийным клише, Влад Плахотнюк никуда не исчез, его положение в сегодняшней Молдове лишь укрепилось. Он силён и влиятелен, как никогда. Он успешно разобрался со своими конкурентами на политической площадке. Подчинил себе морально униженную и раздавленную Коммунистическую партию, много лет являвшуюся наиболее влиятельной и авторитетной в стране. Он позиционирует себя апологетом консервативной западной идеологии, якобы отвечающей интересам молдавского общества. Сторонником стабильности, законности и норм христианской морали. Он всегда подчеркивает свою невиновность и отсутствие фактов своей прямой вовлеченности в деструктивные процессы последних лет, превративших Молдавию в нищенку.

Это ведь мировая, по сути практика. Влиятельные фигуры никогда ничем не замазаны. Даже на уровне криминального мира, чего уж говорить о крупном бизнесе, банкирах и политических бизнес-элитах. Даже лидеров заурядных преступных групп, мафиози, во все времена было крайне непросто обвинить в неприглядных делах. Их руки были чисты, а адвокаты — наиболее профессиональны. Они не подписывают приказов, они могут отдавать их кивком головы. И не напасёшься видеокамер, чтоб различать их подлинные намерения и сканировать планы на будущее.

Но мало где такого рода влиятельные люди столь высоко приближались к власти. По крайней мере, подобное не было возможным в США, даже в наиболее сложные периоды их истории. Такого типа прослойка могла влиять на расстоянии, через лоббистов и прессу. Она могла отдавать незаконные приказы, и пытаться контролировать среднее звено. Но «самый верх» должен оставаться чистым в любом случае — иначе идея государства полностью девальвируется. Разрушается его стержень. На понимании подобных процессов сложена конструкция наиболее влиятельных государств мира.

Разрушение стержня происходит сегодня в Молдове. «Плахотнюк» — термин, уже не принадлежащий его формальному владельцу, — является синонимом разрушаемого стержня общественного доверия и государственной стабильности.

И тот факт, что крупному бизнесмену не удалось формально провести свою кандидатуру на самый верх, ничего не меняет. Этот факт не отменяет амбиций прогрессивных людей, вне зависимости от их взглядов — где они видят большую пользу для своей страны — в экономических отношениях с Западом или Востоком. В данной теме любая молдавская власть будет вынуждена искать паритет. Просто в силу особенностей рынка местной продукции, чей потребитель расположен и в холодной стране России. И этот рынок не менее важен, чем добрые отношения с западными странами, чем с Румынией, где тот же язык и похожие ментальностью граждане.

Сообществу западных партнеров Молдавии необходимо будет решать проблему под собирательным названием «Плахотнюк». Не важно, завтра, или послезавтра. Это одновременно и дело чести для политиков западных стран, где подобная молдавской, ситуация непозволительна и осуждаема. Эта проблема образовалась с всеобщим участием, вернее даже, при размытом внимании мировых центров. Такого рода ситуации можно было планировать на лету.

Понятно, по настроениям молдавского общества, местное население — не поляки и не чехи, люди несколько иного порядка, южные, ближе к туркам быть может. Не столь категоричные в вопросах выбора интеллектуальных авторитетов, предпочитающие поклонение «уважаемым людям». По меркам СССР, Молдавия всегда была богатой провинцией, с более богатым населением, чем в центральной части страны. С параллельным оборотом частного капитала, чего не было, опять же, в центральных губерниях. Традиции почитания местной знати, преклонения перед влиянием, идолопоклонничества перед чиновничеством, никуда не девались десятилетиями. С такими традициями сложно уверенно входить в западный мир, сопротивление весьма велико. И цена уже заплачена существенная, а результат не очевиден.

Но, по большому счёту, сегодня в центре внимания молдавского общества — не проблема выбора между Европой и Россией. Речь идёт о выборе между сохранением Молдовы как уникального субъекта, как страны, с собственной повесткой. Местная олигархия, чьи интересы в совокупности превышают сумму интересов общественных и государственных, вряд ли способна обеспечить сохранение Молдовы и её развитие. Конфликт на Днестре тлеет много лет, стороны не очень-то приблизились к его разрешению. Бедность населения европейскими СМИ описывается последние лет 20 регулярно, но ничего не изменилось в последнее десятилетие. Бюрократия расходует спонсорскую помощь на свои зарплаты, на коррупцию и на «инфраструктуру», которая, по факту, требует десятикратных и стократных вложений на обновление.

Отсутствие угроз превращения Молдовы в тотальное Сомали ещё не означает, что страна окончательно исчезнет из упоминаний в заголовках, но чтобы придать молдавскому проекту жизнеспособность, проблему с нарицательным именем «Плахотнюк» решать всё равно придётся. Румыния, европейские или российские чиновники, — наверняка каждая сторона в длинном списке опекающих и желающих опекать маленькую Молдову, рассчитывает получить бонусы от решения данной проблемы. Ведь повестку в самой стране диктуют избиратели, и ни для кого не секрет сегодня, что 90%, подавляющее большинство молдавского общества желают этой проблеме скорейшего разрешения. Так что мировым центрам осталось лишь побороться за выполнение «пожеланий трудящихся».

Самое опасное для рейтинга внешних игроков — ассоциирование себя и своих стран с господином Плахотнюком. Это, пожалуй, следует одинаково однозначно понять в Бухаресте, Брюсселе, Вашингтоне и Москве. Даже если Москва сегодня формально находится за скобками ключевых процессов формирования молдавского истеблишмента.

Да, миссия перезагрузки сегодня лежит, в первую очередь, на западных партнёрах страны. Ведь ущерб от нынешней непростой ситуации напрямую ассоциируется с нарочито декларировавшимся в последние годы «курсом евроинтеграции». Олигархия во власти — это бомба, заложенная под проевропейский курс. Этот курс не может ассоциироваться с идеей государства-острова под олигархическим патронатом. Надеюсь, это прекрасно понимают там, где сегодня обсуждаются кадровые вопросы и решается судьба очередных финансовых траншей на «поддержку» чего бы то ни было в Молдове.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня