Америке без врага не живется: но кто же он?

Экс-чиновник ЦРУ о современном геополитическом раскладе

  
5600
Здание Белого дома в Вашингтоне
Здание Белого дома в Вашингтоне (Фото: imagebroker.com/Global Look Press)

Великая ирония кроется в том, что Соединенные Штаты, защищенные двумя необъятными океанами и извлекающие выгоду от своего положения крупнейшей экономики мира, систематически упорствуют в том, чтобы представлять себя жертвой — уязвимой и окруженной врагами. В действительности существуют две значительные потенциальные угрозы Соединенным Штатам. Первая состоит всего из двух недружественных стран — России и Китая, — располагающих ядерным оружием и системами его доставки, которые в состоянии нанести удар по Североамериканскому континенту. Вторая угроза это несколько более аморфная опасность — международный терроризм.

Несколько слов о природе этих угроз. Россию и Китай было бы лучше охарактеризовать, скорее, как противников и конкурентов, нежели врагов, поскольку у обоих этих государств наличествует первостепенный интерес избежать войны — даже при том, что Вашингтон делает все возможное, чтобы превратить их во врагов. Ни одно из этих государств не получит никакой выгоды — одни лишь крупные убытки — от эскалации малозначимого конфликта в нечто, что вполне может перерасти в Третью мировую войну.

В самом деле, у обоих этих государств присутствуют сильные побудительные мотивы к такому поведению, что делает подлинную угрозу, которую они собой представляют, скорее умозрительной, а не реальной. Положительным является то, что оба этих государства могут быть крайне полезны в разрешении международных вопросов, где у Вашингтона либо мало, либо вовсе нет никаких рычагов. В число таких вопросов входят проблемы Северной Кореи и Сирии. Так что США могут получить существенные выгоды, развивая сотрудничество с Россией и Китаем.

Читайте по теме

Международный терроризм я бы — на государственном уровне — охарактеризовал как ложную и фальшивую угрозу Соединенным Штатам, пусть ее и преувеличили в СМИ и в экспертной среде до таких размеров, что она кажется более опасной, чем есть на самом деле. Уже установлено, что в год от падающей мебели погибает больше американцев, чем от рук террористов. Но терроризм содержит в себе особый потенциал в силу своей непредсказуемости и страха, который он порождает. Благодаря этому страху американское правительство и бизнесы всех уровней оказались готовы тратить триллион долларов в год ради того, чтобы нанести поражение тому, что, с рациональной точки зрения, можно воспринять как относительно второстепенную и малозначительную проблему.

Так что если бы Соединенные Штаты относились серьезно к отражению действительных угроз американскому народу, то они для начала могли бы сократить оборонные расходы, чтобы те были соразмерны с настоящей угрозой. Затем следовало бы сосредоточиться на трех вещах.

Во-первых, необходимо установить твердый modus vivendi * с Россией и Китаем, чтобы избегать конфликтов интересов, которые будут в состоянии перерасти в настоящую эскалацию противостояния по принципу «зуб за зуб». Это потребовало бы признания Вашингтоном того факта, что и у Москвы, и у Пекина есть региональные сферы влияния, которые определяются их интересами. Вам не должны нравиться системы правления в любой из этих стран, но их национальные интересы надо понимать и уважать — точно так же, как у Соединенных Штатов внутри своего собственного полушария имеются законные интересы, которые должны быть уважаемы Россией и Китаем.

Во-вторых, Вашингтон должен будет, к сожалению, расходовать средства на Агентство противоракетной обороны **, которое содержит систему ПРО. Это необходимо на тот случай, если поиски modus vivendi по той или иной причине провалятся. Взаимное гарантированное уничтожение не является желанной стратегической доктриной. А возможность перехвата «прилетающих» ракет при наличии некоторой способности нанести ответный удар после того, как сам подвергся атаке, является реалистичным сдерживающим средством, если учесть уровень распространения как ракетно-баллистических технологий и систем, так и ядерного оружия.

В-третьих, необходимо создать скоординированную программу противодействия международному терроризму. Эта программа должна быть основана на учете источников террористических угроз и на физическом предотвращении террористических атак. Это — тот элемент национальной обороны, который хуже всего разработан. Отношения с Россией и Китаем означают взаимодействие со зрелыми режимами, которые имеют дипломатические и военные каналы. Отношения с террористическими негосударственными игроками совершенно отличаются от этого, поскольку, вообще-то, таких каналов не имеется.

В теории должно быть довольно просто совместить угрозы и интересы с действиями, поскольку и тех, и других, и третьих всего-то по горстке. Но, на практике оказывается, что это не так. Что делает Вашингтон? Прежде всего, Белый дом преднамеренно поворачивается спиной к возможности восстановления хороших рабочих отношений с Россией. А именно — он настаивает, что Крым надо вернуть Киеву, обвиняет Москву в продолжении конфликта в Донбассе и атакует сирийские военные объекты, несмотря на то, что Россия является союзником законного правительства в Дамаске, а Соединенные Штаты — вмешались в конфликт, хотя их никто туда не звал.

Тем временем конгресс и СМИ лишь отравляют атмосферу, по внутриполитическим соображениям озлобленно раскручивая скандал о т.н. «российском вмешательстве». И это при том, что длящееся уже почти год расследование не предоставило никаких реальных доказательств того, что кто-то из американских чиновников совершил какие-то должностные преступления, а Москва — осуществила вмешательство.

Играть роль «крутого парня» перед международной публикой стало, к сожалению, частью ДНК «американской исключительности». Недавно, будучи в Варшаве, Дональд Трамп усилил нападки на Россию, призвав Москву «прекратить дестабилизирующую деятельность на Украине и в других странах, а также прекратить поддержку враждебных режимов, включая Сирию и Иран». Он также порекомендовал, чтобы Россия «присоединилась к сообществу ответственных государств в нашей борьбе против общих врагов и в защиту самой цивилизации».

В этих варшавских комментариях — глубоко оскорбительных и невежественных — не было совершенно никакой нужды, даже если полякам и хотелось их услышать. Это не было хорошим началом для второго заморского вояжа Дональда, даже если та речь и была интерпретирована как желанная защита западной цивилизации и европейских ценностей. Трамп, кроме того, провел два с половиной часа в переговорах с президентом Владимиром Путиным, в ходе которых оба лидера, кажется, согласились не соглашаться по вопросу о «российском вмешательстве в американские выборы». Встреча Трампа и Путина показала, что восстановление неких рабочих отношений с Россией все еще возможно, поскольку это служит интересам всех.

Совсем другое дело — борьба с террором. И подход Соединенных Штатов противоположен тому, что в этой ситуации постарался бы достичь рациональный игрок. США верно считают, что надо помогать тем, кто борется против ИГИЛ *** в Сирии и Ираке. Но одновременно с этим США атакуют тех, кто наиболее эффективно борется с этой группировкой, а именно — вооруженные силы правительства Сирии и шиитское ополчение, представленное Ираном и Хезболлой. На самом деле, становится все более ясно, что, по крайней мере, некоторая часть администрации Трампа стремится использовать участие в сирийском конфликте в качестве трамплина для развязывания войны с Ираном.

Так же, как это было в месяцы, предшествовавшие злополучному вторжению в Ирак в 2003 году, сейчас в Вашингтоне жмут на все кнопки, чтобы очернить Иран. Недавние сообщения говорят о том, что два человека в Белом доме особенно сильно давят на генералов в администрации Трампа с целью осуществить эскалацию американского участия в сирийском конфликте, чтобы разжечь войну с Ираном — скорее, раньше, чем позже. Эти двое — Эзра Коэн-Уотник (Ezra Cohen-Watnick) и Дерек Харви (Derek Harvey). Оба — остатки той команды, которую привел в Белый дом до чертиков антиирански настроенный бывший советник по национальной безопасности Майкл Флинн.

Коэн-Уотнику тридцать лет, и у него практически никакого опыта для того, чтобы занимать свою должность директора по разведке в Совете национальной безопасности. Но его неопытность мало что значит, ведь он хороший друг «первого зятя» — Джареда Кушнера. Он сказал газете New York Times, что «хочет использовать американских шпионов для того, чтобы содействовать выдавливанию иранского правительства». Подобного рода комментарий отражает полную некомпетентность — как в отношении Ирана, так и в отношении возможностей разведывательных ведомств. Его соучастник по преступлению Харви — бывший военный офицер, который служил советником у генерала Дэвида Петреуса, когда тот был в Ираке, и одновременно — советник СНБ по Ближнему Востоку.

И Коэн-Уотник, и Харви разделяют веру неоконсерваторов в то, что иранцам и их доверенным лицам в Сирии и Ираке необходимо противопоставить силу. В журнале Foreign Policy это было преподнесено как возможность создать «поворотный момент, который определит, кто будет оказывать влияние на Ирак и Сирию — Иран или США». Другие неоконовские пропагандисты конфликта с Ираном описывали свой ужас при мысли о шиитском «мосте» или «сухопутном коридоре» через арабские территории — от самого Ирана и Сирии до Средиземного моря (Хезболла в Ливане).

Какую опасность для тех, у кого есть договоры о союзнических отношениях с США, будет представлять сухопутный коридор, находящийся под влиянием Ирана, остается загадкой. Но ненавистников Ирана в Белом доме не счесть. Бывший высокопоставленный аналитик ЦРУ Пол Пиллар видит «безжалостную и неослабевающую враждебность администрации Трампа» в отношении Ирана и отмечает избирательный подбор разведданных для того, чтобы выискать повод для войны — в манере, схожей с той, которая применялась в отношении Ирана в 2002—2003 годах.

И хотя министр обороны Джеймс Мэттис и советник по нацбезопасности Макмастер пока не пошли на поводу у Коэна-Уотника с Харви, их возражения носили тактический характер. Они просто не хотят, чтобы находящиеся в регионе силы США оказались уязвимы для атак с нового направления. Во всем остальном они тоже считают Иран «действующим врагом № 1 для Америки» и убеждены, что война неизбежна.

К сожалению, Дональд Трамп тоже вмешался в спор, выступив на стороне Саудовской Аравии и Израиля, которые очень хотели бы, чтобы Вашингтон развязал войну с Тегераном в интересах Тель-Авива и Эр-Рияда.

Читайте по теме

Проблема с анализом ситуации Трампом заключается в том, что он перепутал друзей и врагов. Он поддерживает Саудовскую Аравию, источник большей части терроризма, который охватил Европу и США. Саудовская Аравия, кроме того, убивает сотни тысяч своих же мусульман. Случайный терроризм для убийства максимального количества «неверных и еретиков» с целью насаждения страха — это то явление суннитского мусульманства, которое финансово и доктринально поддерживается саудовцами. Иран, вне всякого сомнения, применял тактику террора для устранения оппонентов и специально отобранных целей за рубежом, но он никогда не был замешан в чем-то похожем на недавние серии нападений во Франции и Британии.

Так что США, кажется, неумолимо движутся к войне со страной, которая сама по себе не содержит террористической угрозы — если не подвергнется нападению, — ради страны, которая очень даже является составной частью такой угрозы. А также — в интересах Израиля, который предпочел бы смотреть, как американцы гибнут в войне против Ирана, но не стал бы рисковать своими сыновьями и дочерями.

Если бы США понимали, кто является настоящим врагом, и выработали подходы к решению проблемы реального терроризма, то они действовали бы против Саудовской Аравии, а не Ирана. Это, кроме того, побудило бы Белый дом серьезно поразмыслить над тем, до какой степени вооруженные интервенции Америки повсюду в Азии и Африке порождают ненависть к американцам. Эта ненависть побуждает облачаться в жилет смертника и идти на теракт. Саудовское финансирование и вашингтонское пристрастие развязывать войны и, таким образом, рыть глубокий колодец ненависти — вот главные причины роста глобального терроризма.

Думаю ли я, что Белый дом Дональда Трампа имеет смелость, чтобы сменить направление движения? К сожалению, нет.


* Латинское modus vivendi — образ жизни, способ существования. Дипломатический термин, применяемый для обозначения временных или предварительных соглашений, которые впоследствии предполагается заменить другими, более постоянного характера или более подробными. Документ, устанавливающий М. в., может и не носить этого наименования, а представлять собой обычное соглашение или даже конвенцию за подписью обеих сторон. Чаще всего М. в. устанавливается в форме обмена нотами.

** Одно из ведомств министерства обороны США.

*** «Исламское государство» (другие названия: «Исламское Государство Ирака и Сирии», «Исламское Государство Ирака и Леванта», «Исламское Государство Ирака и Шама», ИГИЛ) запрещено на территории России, решение Верховного суда РФ от 29.12.2014.

Автор — бывший сотрудник военной разведки и ЦРУ США, эксперт в сфере противодействия терроризму, работал около 20 лет в Турции, Италии, Германии и Испании. С 1989 по 1992 год был руководителем резидентуры ЦРУ в Барселоне. Владеет испанским, итальянским, немецким и турецким языками.

Публикуется с разрешения издателя.

Перевод Сергея Духанова.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня