Политика

Игорь Сечин: Российская экономика открыта иностранцам

Вице-премьер дал сигнал Западу: ставить на президентских выборах в России следует на силовиков

  
47

Российский вице-премьер Игорь Сечин дал эксклюзивное интервью газете The Wall Street Journal, где рассказал о политической и экономической ситуации в России. Как заявил вице-премьер, за последние 25 лет в России изменилось все: «Мы — другая страна!» «В России сейчас наблюдается политическая стабильность, и ее уровень — один из высочайших в мире», — отметил Сечин. Как заявил вице-премьер, Россия заменила старую советскую инфраструктуру: построены новые газопроводы, создана современная банковская система. По мнению Сечина, все это должно удовлетворить инвесторов.

На вопрос о том, что Сечин думает о деле ЮКОСа, вице-премьер отметил, что, по его мнению, надо спокойно отделить факты от политики и сплетен, только тогда вещи предстанут в своем истинном свете. Как подчеркнул Сечин, налоговые претензии были предъявлены не только ЮКОСу, но и другим компаниям. Как напомнил Сечин, решения налоговых органов были закреплены в судах. Вице-премьер уверяет, что никаких экспроприаций в рамках этих дел не проводилось. Отметим, что в январе Стокгольмский арбитраж нашел три свидетельства заинтересованности российского правительства в экспроприации имущества ЮКОСа — это избирательность преследования, а также ход налоговой проверки нефтяной компании и распродажи ее активов.

Сумел ли Игорь Сечин убедить инвесторов вкладывать в Россию, рассуждает первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин.

«СП»: — Алексей Владимирович, к кому обращается Сечин?

— К инвесторам на Западе. Причем, Сечин выступает не только как вице-премьер, но и как председатель совета директоров «Роснефти». А «Роснефть» только-только подписала соглашение об обмене активами с BP. British Petroleum вошла в состав акционеров «Роснефти», а «Роснефть» — стала акционером BP.

Но в условиях, когда Ходорковский получил второй приговор, инвесторы выражают беспокойство. Да и в российском обществе ситуация непростая. Первый приговор Ходорковскому многими воспринимался как приговор олигарху. Сейчас же в нем видят, скорее, человека, пострадавшего за политику.

Иностранные инвесторы на это обращают внимание. Кроме того, если в России еще работает аргумент, что дело Ходорковского — это исключение из правил, продиктованное интересами государства, то Запад это не убеждает. Понятно, для Сечина важно успокоить инвесторов, показать им степень инвестиционной привлекательности страны.

«СП»: — Насколько реальна нарисованная Сечиным картина изменившейся России?

— Думаю, реальна. Действительно, Россия не похожа на СССР. В стране, утвердилась рыночная экономика, при всех ее огрехах. Есть слой управленцев, законодательная база для рыночной экономики, сформировались компании мирового масштаба. Все это правда. Проблема в том, что не всем инвесторам этого достаточно.

«СП»: — Почему?

— Есть две группы инвесторов. Сырьевым инвесторам перечисленного вполне хватает. Они работают и в Саудовской Аравии, и в Ливии. Им важны политическая стабильность и хорошие отношения с местными властями. Особенности местной судебной и политической систем их мало волнуют.

Есть, правда, проблема стабильности таких режимов. Игорь Сечин в интервью пытается показать, что Россия отличается от арабских стран. И впрямь, российский средний класс не хочет вступать в конфликт с правительством, демонстрирует привычную стабильность. Но это не значит, что такая позиция будет всегда. Если Система будет и дальше бронзоветь, в России — в длительной перспективе — не случится ли чего-то подобного событиям на Ближнем Востоке?

«СП»: — Вы всерьез считаете, что такой вариант возможен?

— Многое, конечно, зависит от характера развития нашей Системы. Но иллюзии, что в современном мире можно произвести успешную авторитарную модернизацию, серьезно поколеблены арабскими примерами.

«СП»: — А второй тип инвесторов?

— Это тип инвесторов, ориентированный на высокотехнологичную экономику. Именно этого инвестора российская власть хочет привлечь в Сколково. Но для него важны не только хорошие отношения с властями. Важна хорошая правоприменительная практика в судах, демократические процедуры на выборах, гарантии прав собственности. Это те вопросы, с которыми у России большие проблемы. Сумел ли убедить их Сечин — большой вопрос.

Другое мнение

Михаил Делягин, президент Института проблем глобализации:

— У России, действительно, большие проблемы с притоком иностранных инвестиций. Точнее, с оттоком частных капиталов из страны. В IV квартале 2010 года чистый отток составил 22,7 млрд долларов. Это очень высокий уровень — с учетом макроэкономической стабильности и высоких цен на нефть.

Все это — признаки, что капиталы реагируют на то, кто будет президентом в 2012 году, на неизбежную при этом политическую борьбу, и на очевидную невменяемость значительной части российской власти, которая проявляется, в частности, в усилении налогового давления.

Разбирать высказанные Сечиным тезисы, думаю, не имеет смысла. Понятно, что разговор об обновлении инфраструктуры имеет отношение только к нефтегазовой отрасли. Хотя, думаю, и там существует часть инфраструктуры, у которой срок полного износа превышает 25 лет, и поэтому она все еще функционирует. Вообще, разговор, что за 25 лет мы построили другую страну — это правда, и эта страна отличается от той, что была, примерно тем же, чем кладбище отличается от города.

Вопрос не в том, что наговорил Сечин, а почему. Самый главный посыл его выступления — показать, что мы настолько цивилизованы и открыты, что способны давать интервью The Wall Street Journal. Это очень серьезный сигнал именно для западных бизнесменов. Им совершенно неважно, что происходит с Ходорковским. Им важно видеть перед собой человека, который способен поддерживать диалог, пусть даже исходя из очень странных мотивов.

Есть еще момент. Мы в России имеем реальную политическую борьбу. Мы имеем очень жесткую избирательную кампанию, которая, правда, закончится до выборов — в момент выдвижения официального кандидата. Мы видим, что либеральный клан, который поддерживает президента Медведева — возможно, против его воли — имеет теснейшие связи с Западом. А в российской политической борьбе Запад является важным ресурсом. Поэтому важно показать западным корпорациям, что либеральному клану противостоят не кегэбэшники, которые бродят по заледеневшим улицам Москвы в обнимку с белыми медведями, а респектабельные люди, способные говорить грамотно и разумно, и способные защищать интересы западного бизнеса.

Это политическая необходимость, и то, что Игорь Сечин ее осознал и реализовал, дает ему дополнительное очко в глазах западных инвесторов, которые во многом влияют на западных политиков.

О чем говорил Сечин

The Wall Street Journal : — Игорь Иванович, как бы вы оценили успешность работы российских властей по привлечению иностранных инвестиций?

— Российская экономика сегодня открыта: 25% российского нефтегазового сектора принадлежат иностранным компаниям. Фактически все крупные нефтегазовые компании России имеют международных акционеров, которые вошли в бизнес благодаря вложению средств. Буквально только что состоялось подписание исторического соглашения об обмене активами между «Роснефтью» и BP — разве это не успешная работа, не шаг в направлении роста инвестиций?

The Wall Street Journal : — А вопросы контроля над приобретаемым бизнесом, которые важны для некоторых иностранных компаний?

—  Я не вижу здесь проблем. У нас объективно нет конфликтов ни по одному из вопросов сотрудничества с нашими крупнейшими партнерами. Например, насколько мне известно, пару недель назад по сахалинским проектам ExxonMobil были подписаны согласованные решения по затратам по соглашению о разделе продукции. У нас выстроены очень хорошие отношения с господами Тиллерсоном и Даффином (Рекс Тиллерсон — генеральный директор и председатель совета директоров ExxonMobil, Нил Даффин — президент ExxonMobil. — «Ведомости»).

Говоря о новых проектах, я хочу упомянуть состоявшуюся договоренность о совместном с ExxonMobil проекте на шельфе в Черном море, на месторождении Туапсинский прогиб. Мы договорились создать совместную операционную компанию и начать с геологоразведки. Ресурсная база там очень неплохая, порядка миллиарда тонн жидких углеводородов, и есть возможность расширения работ. В Давосе мы встречались с Рексом Тиллерсоном и подписали с ним соглашение о работе на черноморском шельфе, причем ExxonMobil рассматривала для себя различные варианты.

Мы ведем работу со всеми, исходя из выгоды и здравого смысла. В случае с арктическим шельфом предложение от BP оказалось лучше всех прочих. Оно более конкурентно и с точки зрения экономики, и с позиций привлечения технологий. Мы стараемся учитывать все, в том числе, например, и опыт BP по ликвидации последствий аварии в Мексиканском заливе.

The Wall Street Journal : — Почему принципиальным условием для российской стороны в сделке с BP был обмен акциями?

— С моей точки зрения, в этом вопросе наблюдается диспаритет: как я уже сказал, российский нефтегазовый сектор на 25% уже принадлежит иностранным компаниям, тогда как крупные мировые нефтяные компании пока не очень охотно допускают российских участников в состав своих акционеров. Вместе с тем обмен активами позволяет значительно повысить степень доверия, это создает дополнительные механизмы контроля. В этом смысле проект с BP является комплексным для обеих сторон. У всего должна быть своя история отношений, именно к этому надо стремиться. Я с большим удовлетворением отмечаю позитивное продвижение по данной сделке и считаю, что за таким подходом большое будущее.

The Wall Street Journal : — А вы бы хотели, чтобы у российской стороны, у «Роснефти», было место в совете директоров BP?

— Мы готовы обсуждать такой подход, готовы совершить обмен на паритетной основе. Если ВР согласится на вхождение представителей «Роснефти» в свой совет директоров, то мы, безусловно, обеспечим адекватное представительство BP в «Роснефти». «Роснефть» ведь тоже крупнейший акционер.

The Wall Street Journal : — Но у «Роснефти» чуть-чуть не хватает акций, чтобы провести человека в совет.

— Это можно легко поправить.

The Wall Street Journal : — А вы сами хотели бы занять это место?

— Я не рассматривал такой возможности. Но готов изучить ситуацию, если это будет нужно. Хотя я считаю, что от «Роснефти» надо найти хорошего директора — профессионального и независимого. Такая работа требует очень большого времени. Не знаю пока, насколько я готов полностью посвятить себя работе на этом участке.

The Wall Street Journal : — Очень давно идут разговоры о том, что надо улучшить инвестиционный климат. Все это время говорились положительные вещи о том, что Россия открыта. Но в разные годы иностранные инвесторы, скажем так, чувствовали разные ветра. Какое-то время было ощущение, что государство увеличивает свою роль в бизнесе, притесняет частных игроков, в том числе иностранных инвесторов. Было время, когда их активно зазывали, но они, например, во время кризиса, в Россию особо не входили. Сейчас опять пошла волна: надо пригласить, привлечь иностранных инвесторов. Что власти могут сделать для того, чтобы убедить инвесторов, что в этот раз России можно верить?

— Работа с инвестором — это очень тонкая работа. Она требует большого профессионализма. Конечно, она, прежде всего, направлена на создание условий в стране для привлечения инвестиций. Что изменилось в Российской Федерации за последние 25 лет?

Изменилось все. Мы — другая страна! Это главный ответ на ваш вопрос. Если после развала СССР мы пользовались инфраструктурой советского времени, существовала нестабильность, то сейчас таких проблем нет. У нас политическая стабильность, причем одна из самых высоких в мире, я думаю.

The Wall Street Journal : — Мубарак, наверное, то же самое говорил.

— Не знаю, не слышал этого. Если вы об этом хотите поговорить, я бы подготовился.

The Wall Street Journal : — Торговля нефтью давно ведется за доллары. Как вам кажется, имеет смысл перевести ее на иную валюту: евро или, скажем, рубли?

— Серьезный вопрос. Я думаю, что такая возможность существует. Но все решения подобного рода должны быть очень аккуратными, просчитанными и согласованными с партнерами. Безусловно, мы никогда не говорили о том, что только доллар может выступать в качестве валюты для нефтяных контрактов. Но, во-первых, все действующие и долгосрочные контракты должны быть выполнены в тех параметрах, в которых они подписывались изначально. И конечно, обсуждать этот вопрос надо исходя из всего комплекса проблем, связанных с ценообразованием на нефтяном рынке. Это не только вопрос валюты. В конце концов, можно рассмотреть идею корзины валют, например валют стран-производителей и стран-потребителей.

Все должно развиваться естественным путем. По странам СНГ, например, такой проблемы нет. Скажем, по Белоруссии мы все расчеты осуществляем в рублях.

The Wall Street Journal : — А прогнозы, что цена может скакнуть до $ 150?

— Это может быть обыкновенным манипулированием: объективных предпосылок к такому росту цены нет. Существующий уровень цены в целом удовлетворяет потребности российских компаний и позволяет реализовать ряд инвестиционных проектов, направленных как раз на гарантированные поставки нефти нашим потребителям. Нам представляется, что сейчас ситуация достаточно сбалансированная.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня