Политика

Доклад о безответной любви к Родине

Пресс-конференция президента показала, что рост экономики может сопровождаться падением доверия к власти

  
164

Первая пресс-конференция Владимира Путина после его возвращения на пост президента запомнится не столько его ответами, сколько вопросами журналистов. Президент отвечал в своей обычной манере. Приводил цифры, которые должны убеждать в благополучии экономической ситуации в России, заявил о том, что, оглядываясь на годы, проведенные во власти, не видит своих крупных ошибок. Несколько раз заявлял журналистам, что никак не влияет на судебную систему страны. Обтекаемо отвечал на острые вопросы о том, как, например, назначенному им экс-министру обороны Сердюкову удавалось столько лет разваливать армию и пилить бюджетные деньги. Правда, непривычная острота поставленных вопросов заставляла президента нервничать, теряя привычную величественность. Потому и прозвучало в ответ на путинское фривольное «спасибо, Маша» крылатое «спасибо, Вова» дальневосточной журналистки Марии Соловьенко.

Можно ли сказать, что на пресс-конференции мы услышали нечто принципиально отличающееся от того, что говорил Владимир Путин 4 и 8 лет назад?

— Я думаю, что принципиально новое было сказано. — Говорит заместитель генерального директора Центра политических технологий Алексей Макаркин. —  Но сказано представителями СМИ. Именно их вопросы оказались принципиально иными, чем прежде. Ответы Путина были выдержаны, в общем и целом, в традиционном стиле. Но при этом целый ряд журналистов задавали вопросы, которые Путину явно не понравились. Это противоречит сложившимся ранее правилам игры: на пресс-конференциях нельзя раздражать президента. Сегодня же чувствовалось, что Путину некомфортно. Это главное ощущение от этого события.

«СП»: — Мария Соловьенко, которая, видимо, завтра проснется знаменитой, сказала, что раньше ее не пускали на такие встречи с главой государства. А вот теперь у нее появилась возможность задать свой неудобный вопрос. Не свидетельствует ли это, на ваш взгляд, что журналистам просто разрешили «спрашивать смелее»?

— Я не верю, что это полностью санкционированная смелость. Может быть, какое-то оживление и было запрограммировано, но не до такой степени. За образом Путина до сих пор следили очень внимательно. Он должен содержать в себе сакральные элементы. А вот данная пресс-конференция нанесла по сакральности чувствительный удар.

«СП»: — Поведение журналистов говорит о том, что и дальше будут происходить какие-то изменения в нашем обществе?

— Наверное, это своего рода индикатор. Происходит снижение степени сакральности власти. Часть общества почувствовала, что можно говорить смелее. Я думаю, что дальше будет больше. Проблемы, которые вызвали недовольство в обществе, никуда не уйдут. Сейчас СМИ подсознательно подводят определенные итоги: что сделано, собственно говоря, за путинский период. Для части общества еще убедительно звучат аргументы о том, что в девяностые годы страну чуть не развалили, экономику погубили, и что же можно было сделать за такой короткий срок. Но в данном случае многие представители СМИ думают иначе: прошло, собственно говоря, 12 лет. И каковы результаты? С точки зрения значительной части общества результаты оказываются далеко не такими радужными, как нас уверяют. И еще примечательный момент: раньше у многих была какая-то подсознательная убежденность, что нынешний режим бесконечен. Одни трактовали это положительно, мол, хорошо, пусть так и дальше будет. Другие относились негативно, но им казалось, что ничего не изменишь. Но вот сейчас, после протестных акций, усилились ощущения, что после путинского режима будет что-то еще. На Путине наша история не закончится. Это, наверно, подстегивает неудобные вопросы журналистов.

«СП»: — Из ответа Путина на вопрос об изменении национально-территориального деления страны (СП неоднократно освещала эту тему) создается ощущение, что он не прочь произвести здесь некую реформу и даже вернуться к принципам территориального устройства, существовавшим в Российской империи…

— Путин крайне осторожен в этом вопросе. Он сам желал бы «оптимизировать» территориальное деление России. С другой стороны есть понимание, что стоит эту сферу тронуть, и последствия будут непредсказуемыми. Даже укрупнение регионов происходило гладко только в слабых национальных округах, которые были частью матрешечных субъектов федерации. К тому же, характерно, что на слияние шли те субъекты, которые не имели собственных крупных месторождений углеводородов. Тюменскую область так и не удалось объединить с Ямалом и Ханты-Мансийским округом. Сегодня вообще для власти ситуация с принятием новых законов довольно сложная. Думаю, когда вносили в Госдуму скандальный закон о запрете усыновления российских детей американцами, не ожидали такой реакции. Надеялись, что он пройдет «на ура»: оппозиция, как всегда, поругается, да и умолкнет. А вместо этого мы наблюдаем серьезный раскол элит. Он нашел свое отражение в том числе и в тех вопросах, которые мы слышали на пресс-конференции. Думаю, в отношении территориального деления страны возобладает точка зрения, что лучше эту тему не трогать.

— Общее впечатление, что пресс-конференция идет гораздо бодрее, чем скучное послание президента Федеральному собранию, — говорит политолог Павел Святенков. — Путин находится в достаточно бодрой политической форме. Обратило на себя его заявление о том, что Кудрин остается в команде, о том, что укрупнение регионов надо проводить осторожно, не задевая чувства национальных республик. Но единого стержня, какой-то концепции в его ответах нет. Мы, по сути, видим одну сплошную презентацию того, что Путин находится в хорошей физической форме.

«СП»: — Вы разделяете точку зрения, что журналисты вели себя более смело и даже жестко, чем раньше на подобных мероприятиях?

— Да, раздражение и недовольство народа проявляются даже в ходе этой пресс-конференции. Впрочем, я не услышал ни одного по-настоящему жесткого вопроса от журналистов.

Путин во многих случаях оставил себе свободными руки. Как, например, с законом «антимагнитского», про который его не раз спрашивали. Сказал, что не видел текста закона, может быть и не подпишет его. В итоге может получиться, что он протянет до новогодних каникул и подпишет его по-тихому, или примет какое-то половинчатое решение.

Путин вообще достаточно хорошо владеет искусством оправдания. Не случайно он не признал за собой никаких крупных ошибок в управлении страной. В противном случае ему бы пришлось либо уходить, либо что-то кардинально менять, чего он не хочет.

«СП»: — А вот рассуждения Путина о том, что он не изменил Конституцию, уступил в 2008 году президентское кресло Медведеву и поэтому в России нет авторитарного режима, показались вам убедительными?

— Начнем с того, что Путин не уходит из власти уже больше 12 лет. В нашей истории были ситуации, когда Сталин ушел с поста Генерального секретаря ЦК в 1934 году. Пост этот был на несколько лет вообще упразднен, и Сталин не занимал вообще никаких должностей в системе власти. Ну и что? То, о чем говорил Путин — не аргумент против существования авторитарного режима. Классический пример — режим Каддафи. Напомню, бывший ливийский лидер вообще не занимал никаких официальных постов. Кстати, сама российская Конституция, принятая в 1993 году, в крайней степени авторитарная и предусматривает огромную концентрацию власти в руках президента. Для авторитарного правителя в ней нечего менять, Путин ее и не меняет. Условный Наполеон согласился бы править с такой Конституцией.

«СП»: — Судя из ответов Владимира Путина, он довольно оптимистично оценивает наши экономические перспективы. И многие достижения считает своей заслугой.

— Оптимизм имеет право на существование, потому что экономическая ситуация в годы правления Путина улучшилась. Но это улучшение целиком связано с повышением цен на нефть. И Путин здесь ни при чем. Мы знаем, что в кризисном 2009-м году вместе с ценами на энергоносители ВВП России резко упал. К счастью, тогда удалось избежать судьбы СССР, но никто не гарантирует, что в будущем подобная ситуация не повторится.

Что касается вступления в ВТО — рано делать выводы. Пока обещанного многими экспертами коллапса экономики не случилось, но и преимуществ особенных не видно, — заключает Павел Святенков.

Среди «неудобных» были и вопросы про политзаключенных. Когда один из журналистов напомнил президенту его знаменитую фразу про Ходорковского, «Вор должен сидеть в тюрьме», Владимир Путин отреагировал: «А что, он должен гулять по улице, что ли?» На вопрос о нелепости обвинений в связи грузинских политиков и наших оппозиционеров, в частности, находящихся в СИЗО Леонида Развозжаева и Константина Лебедева, Путин высказался в том духе, что стоит верить выводам Следственного комитета: «он (Гиви Таргамадзе — „СП“) человек, который пытался (и, может быть, до сих пор это делает) подстрекать граждан Российской Федерации к совершению противоправных действий, которые могли выражаться в совершении террористических актов, к незаконному захвату власти. Я думаю, что это очень убедительно было показано съемками, под которые они случайно, должен вам раскрыть государственную тайну, попали в контролируемом помещении. Но это объективные данные, против этого не попрешь. Он их инструктировал по поводу того, как совершить преступление в Российской Федерации, и это должно иметь правовую оценку. И не нужно его защищать. А обсуждение, как они говорят, в шутку или не в шутку, совершения терактов, в том числе и взрывов на железной дороге, — против этого Бастрыкин не должен проходить, потому что такие случаи и такие трагедии в нашей стране, к сожалению, случались». Однако, по мнению директора Института глобализации и социальных движений Бориса Кагарлицкого, говорить о возможном усилении репрессии пока рано:

— Не стоит прогнозировать новые репрессии, ориентируясь на слова Путина. Президент сам плохо представляет, что будет через 3−5 месяцев, он будет действовать исходя из ситуации. Он очень прагматичный политик, который отвечает на текущую политику. У государственной элиты нет планов, они живут по принципу «будет день — будет и пища». Свое отношение к политзаключенным они могут намеренно пересмотреть или намеренно не пересмотреть. Всё будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства. Обсуждать планы власти — это совершенно ложный посыл. Это можно делать, абсолютно не зная, как принимаются решения. Мы всё время думаем, что вначале принимается стратегический план, а потом уже проводится какая-то линия. В действительности — наоборот. Вначале сама собой складывается линия, к этому прилагают усилие даже не высшие лица, а обычные клерки. Совершенно случайные чиновники ставят руководителей в ситуацию, что у них не остается выбора. Потом уже высшие лица с важным видом дают обоснование происходящему и говорят, что можно действовать только так, а иначе невозможно. На самом деле, они просто плывут по течению, — подчеркивает Борис Кагарлицкий.

Что касается социальной сферы, то в ответ на вопрос о доступности ипотеки Владимир Путин привел цифры, согласно которым за последний год объем кредитования вырос на 15−17%.

— Рост числа ипотечных кредитов свидетельствует о слабости социальной политики, — говорит Борис Кагарлицкий. — Это значит, что жилье невозможно получить через какие-нибудь другие каналы кроме как на рынке. В России условия получения ипотеки кабальные, и в этих условиях большое число обратившихся за ней говорит о том, что государство фактически отстранилось от регулирования рынка жилья.

Журналист из Калмыкии посетовала на то, что много регионов в стране сегодня имеют мало шансов на быстрое развитие. Президент ответил, что для сильно отстающих регионов нужны специальные программы. Однако, как отметил Путин, их число не должно быть большим.

— Регионы сильно разнятся между собой, разрыв уровней их развития просто чудовищный, — замечает Борис Кагарлицкий. — С экономическим ростом 2000-х выросли и диспропорции. За 12 путинских лет в среднем ситуация и по заработной плате, и по реальным доходам граждан улучшилась. Но она улучшилась крайне неравномерно. И сама эта неравномерность есть дополнительный фактор социальной напряженности. Люди более-менее терпимо относятся к ситуации, когда средств не хватает всем. Сейчас люди видят, что средства в стране есть, причем много идет денег на весьма странные проекты, несправедливо распределяются не только между богатыми и бедными, но даже между отраслями и регионами. Социальная напряженность от этого только растет. Эти диспропорции даже с точки зрения рыночной модели оборачиваются минусом, потому что мешают росту спроса. В этих условиях возникает острая потребность проведения социальной политики, но ее, к сожалению, у нас нет.

Фото: Пресс-служба Президента России

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Денис Парфенов

Секретарь Московского горкома КПРФ, депутат Госдумы

Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня