18+
вторник, 25 июля
Политика

Александр Гофштейн: Сделка с правосудием — способ посадить «заказанного» человека

Сенаторы завернули законопроект на эту тему, уже получивший одобрение Госдумы РФ

  
42

Совет Федерации отклонил закон, предусматривающий возможность «сделки с правосудием». За принятие закона проголосовали 26 сенаторов, против — 76, семеро воздержались. Сенаторы поддержали позицию комитета по правовым и судебным вопросам, рекомендовавшего палате отклонить этот документ в силу того, что ряд его положений противоречит Конституции РФ и имеет «технические погрешности». Напомним, изменения, ранее принятые Госдумой, должны были быть внесены в УК и УПК РФ и направлены на введение особого порядка судебного разбирательства при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с лицами, состоящими в организованных группах и преступных сообществах, на условиях сокращения им уголовного наказания и распространения на них мер государственной защиты. Почему сенаторы отклонили законопроект, рассуждает адвокат Александр Гофштейн.

«СП»: — Александр Михайлович, сенаторы хорошо поступили или плохо?

— Для правосудия отказ от одобрения этого закона — безусловно, положительная вещь. Поскольку такая сделка предполагает, по существу, почти легализованное сильное психологическое воздействие на обвиняемого с целью получения нужных следствию показаний.

С обвиняемым предполагается проведение торга и заключение сделки. Причем, если бы в данном случае обвиняемый был хозяином только своей судьбы, и давал бы только показания в отношении себя — ну, это достойно было бы обсуждения. Но здесь-то ему говорят: ты дай показания на других, тогда будет легче тебе. Вот такая торговля, когда, по существу, оказывается неприкрытое психологическое воздействие на обвиняемого, с моей точки зрения совершенно недопустимо.

Я, честно говоря, содрогнулся когда узнал, что этот закон прошел через Думу. И рад, что Совет Федерации отказался одобрить этот внутренне порочный документ, не имеющий ничего общего с принципами получения доказательств.

«СП»: — Послушайте, а как же в Штатах? Постоянно видишь в американском кино, как преступнику предлагают как раз такую сделку?

— А почему только в Штатах? И у нас существует так называемый особы порядок рассмотрения дел. Когда подсудимый говорит: «Я виновен, я признаю. Я прошу не тратить деньги на полное исследование доказательств, на полный процесс. Я прошу провести его, грубо говоря, по укороченной упрощенной схеме, поскольку я полностью виновен». И в этом случае закон предусматривает обязанность суда — обязанность! — предоставить обвиняемому определенные привилегии. В частности, в наказании, которое может быть назначено. Оно ниже максимального предела. Суд обязан в этом случае сократи срок. Это есть у нас, и нам не нужен, в данном случае, западный опыт.

Здесь, как я понимаю, речь идет о другом. Обвиняемому говорят: мы тебе сократим наказание, если ты дашь показания на других людей. Давайте все-таки исходить из того, что каждый — хозяин своей судьбы. Да? Ну, хочешь ты что-то взять на себя — я убежден, что далеко не всегда признанная вина это вина в действительно совершенном преступлении — говори в отношении себя что угодно. Но нам-то говорят о другом: ты нам о других нам расскажи, и тогда мы сократим. Это чрезвычайно опасная вещь. И то, что она не одобрена Советом Федерации свидетельствует о том, что правосознание среди наших сенаторов находится на очень приемлемом уровне.

«СП»: — Извините за настойчивость. Скажите, то, что предлагал законопроект — это примерно то же, что существует сейчас в Штатах? Или в Штатах по-другому?

— Не знаю, существует ли в США право получить определенные привилегии за показания в отношении других лиц. Не уверен. Я знаю, что сделка, о которой вы говорите, касается, прежде всего, показаний в отношении себя — так называемого признания своей вины. И это, повторяю, существует не только в Штатах, но и в России.

Что касается показаний в отношении других лиц — не могу сказать. Но тут важно ведь в виду вот что: в российском уголовном законе существует нормы, предоставляющие обвиняемому, в случае активной помощи следствию — активному способствованию раскрытия преступления, активному признанию своей вины — помимо сделки, есть норма, которая рассматривает такое поведение обвиняемого как смягчающее обстоятельство.

По закону, суд обязан эти смягчающие обстоятельства принимать во внимание.

«СП»: — Я так понимаю, в сделке идет речь о том, чтобы снизить срок наказания как-то кардинально за то, что ты кого-то сдал. Я упрощенно говорю. Но вот те смягчающие обстоятельства, о которых вы говорите, которые есть в законе, насколько они могут смягчить наказание?

— Возможно назначение наказания даже ниже низшего предела. Это отдается на рассмотрение суду.

«СП»: — Получается, сделка не нужна. Почему тогда вообще возник этот законопроект?

— Потому что, как я уже сказал, применять или не применять это правило, сокращать или нет наказание — это отдано сейчас на откуп суду. Суд сам будет решать в зависимости от обстоятельств. А тот законопроект, который вы обсуждаете со мной, он предусматривает ОБЯЗАННОСТЬ суда назначить наказание не выше определенной планки, которая, видимо, прописана в законопроекте. Может быть, максимум две трети предусмотренного законом наказания. Или половина — я не могу сказать. Видимо, в законопроекте в определенной, императивной форме сказано, что суд не вправе назначить наказание выше.

Понятно, как этот закон может работать. Приходит следователь к обвиняемому, и говорит: видишь, ты даешь показания на Иванова, Петрова, Сидорова, тебе дают максимум половину срока. И показывает ему закон.

«СП»: — Если подвести итог, сделка со следствием не нужна, поскольку аналогичная форма сотрудничество со следствием предусмотрена действующим законодательствам, если она касается показаний на себя. А показывать на других аморально, так?

— Еще имеет колоссальное значение существующая традиция применения законов. К сожалению, в России не изжито еще до конца злоупотребление правом со стороны некоторых следственных и оперативных работников. То, что называется выбить показания — к сожалению, время от времени еще встречается. Давать в этой ситуации в руки тем же самым оперативным работникам готовый механизм для торговли, для давления — мне кажется, рановато. Должно измениться коренным образом правосознание, только тогда этот закон будет работать во благо.

В противном случае он может повлечь большое количество случаев привлечения к ответственности и даже осуждения людей ОГОВОРЕННЫХ другими. Потому что на них поступил заказ со стороны следствия.

Вот нам нужны показания на этого человека. Если ты это сделаешь, получишь значительно меньше максимума. А много ли людей найдется, способных противостоять такому натиску? Он думает о себе, ему предъявлено обвинение за то, что он совершил. Он понимает, что получит, допустим, 10 лет. И приходит к нему человек и говорит: вот сегодняшним шагом — а именно дачей показаний на Иванова или Петрова — ты сократишь себе срок в два раза, будет не десять лет, а пять. А у него семья, дети, ему хочется домой. Где гарантия, что он скажет правду?

К сожалению, в практике еще существует и значительная переоценка роли признания как такового. У нас ведь зачастую бывает так: сказал человек, признался — все. Никто проверять ничего не будет. И хотя закон запрещает такой подход, в практике это случается нередко.

Так вот, незачем, незачем педалировать эту ситуацию, придавать ей законный окрас. Не нужно. Это мое мнение. Отказ Совета Федерации одобрить законопроект — весьма и весьма позитивная штука.

Фото [*]

СМИ2
24СМИ
Рамблер/новости
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Рамблер/новости
Лентаинформ
Медиаметрикс
НСН
Жэньминь Жибао
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня