18+
пятница, 20 января
Политика

Гузель Соколова: Спасти мужа от милиции пытались даже зеки

Свердловского правозащитника задержали, якобы, за грабеж пятилетней давности. Слишком критиковал правоохранителей

  
24

Правозащитник, член Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Свердловской области Алексей Соколов арестован по обвинению в разбое. Обвинение правозащитнику следователи ГУВД Свердловской области предъявили 22 мая, и через три дня он оказался в СИЗО. Соколов обвиняется в том, что в 2004 году в компании злоумышленников связал сторожей предприятия и вынес имущество на 1,148 млн. рублей. Уголовное дело несколько лет назад было приостановлено, однако нынешней весной появился новые фигуранты — осужденные Беляш и Аникин. Находясь в течение нескольких лет в СИЗО, они дали показания о причастности Соколова к нападению. Надо сказать, ОНК проводила проверки исправительных учреждений, СИЗО и милицейских ИВС Свердловской области, что позволяло делать объективные выводы о ситуации в правоохранительной и пенитенциарных системах региона. Результаты последнего расследования — ОНК анализировала трагедию на первоуральской дискотеке «Голливуд» — оказались очень неприятны руководству Свердловского ГУВД. Подробности, как и за что арестовывали Алексея Соколова, рассказывает жена правозащитника Гузель Соколова.

«СП»: — Гузель Рамировна, что произошло с Алексеем?

— В 9 утра 13 мая неустановленные лица задержали Алексея во дворе нашего дома. Он гулял там с двухлетней дочкой Алиной. Мне позвонили по домофону, я выбежала. Алина стояла на асфальте, одна. Алексей лежал на земле, и ему выкручивали руки, чтобы одеть наручники. Тех, кто его задерживал, было трое или четверо в гражданской одежде. Еще один — в форме подполковника милиции. Как потом выяснилось, это был подполковник Дудин. Мне никто не представился. Задержание периодически снималось на камеру. У меня сразу вырвали мобильный телефон. Итог — психологическая травма у ребенка. Побои у меня и у ребенка: синяки, царапицы, ссадины.

«СП»: — Алексей получал сигналы от заключенных, что против него что-то затевается?

— Я как раз нашла его заявление, в котором говорится об этом самом Беляше, который, по заявлениям пресс-службы нашего ГУВД, дал на Алексея показания в явке с повинной. Алексей знал об этом. Он отсылал эти заявления в компетентные органы, говорил, что против него готовится провокация. Явку на него правоохранительные органы выбивают с 2007 года. 23 апреля 2007 года у Алексея была пресс-конференция по результатам расследования обстоятельств трагедии в Первоуральске. Там на дискотеке затоптали трех человек. Алексей с коллегами из Общественной наблюдательной комиссии провел собственное расследование, в ходе которого выяснилось, что виновата в большой степени милиция, которая вообще отсутствовала на мероприятии, и появилась там только через 40 минут.

А утром 23 апреля, перед пресс-конференцией, Алексею позвонили неизвестные и предупредили: если пресс-конференция состоится, Алексей и еще один его коллега, Дмитрий Рожин, отправятся в тюрьму. А дело, дескать, найдется. Этим же вечером, 23 апреля вдруг кто-то из осужденных вспомнил об этом преступлении, о разбое, и написал явку с повинной, указав на Алексея. Этим же вечером нашлось дело и на Дмитрия Рожина — по статье «мошенничество». Двухлетней давности. А письма от заключенных с предупреждениями он получал задолго до этого.

«СП»: — Получается, дело в Первоуральске обострило противостояние между Алексеем и правоохранительными органами?

— Думаю, оно стало последней каплей.

«СП»: — Где сейчас находится Алексей?

— В СИЗО Екатеринбурга.

«СП»: — Вы его видели?

— Нет. Меня туда не пропускают.

«СП»: — Когда будет суд?

— Сейчас ведутся следственные действия. 3 июня будет рассматриваться кассационная жалоба по избранию меры пресечения. Алексей ни от кого не скрывался, и пять лет осуществлял правозащитную деятельность. Трудился менеджером в крупной компании, имеющей 47 филиалов. Он преуспевающий менеджер был, преуспевающий правозащитник, ни от кого не скрывался. В наше местное главное следственное управление он наведывался каждый день. Для чего нужно было устраивать подобную сцену, эту пародию из боевика?!

«СП»: — У него есть адвокат?

— Да, но он как-то странно повел себя. После ареста сразу улетел в Биробиджан, потом прилетел на обвинение, и начал как-то странно себя вести. Этот адвокат, Альберт Викторович Шин, придя в к нему, заявил, что сейчас быстренько проведут следственные действия, а ты, дескать, сиди и молчи. Алексей быстренько написал на него отказ. 26 мая у него будет новый адвокат. Мы заявили об алиби мужа с первого дня, но до сих пор оно не рассмотрено. Подавали ходатайство об опросе свидетелей и установлении алиби — и ничего.

«СП»: — В чем заключается алиби?

— Мне сказали, что это нельзя разглашать, до тех пор, пока свидетелей не опросит следователь. Но следователь под любыми предлогами затягивает опрос свидетелей. Говорит, что некогда, давайте завтра, послезавтра… А те, кто дали на Алексея показания, ничего не рассказывают: говорят просто, что он был с нами. Они до сих пор проходят свидетелями, хотя сами на себя написали, что участвовали в разбойном нападении. Алексей — единственный обвиняемый. Хотя они указывают всего восемь человек, которые участвовали в разбое, не называя никого, кроме Алексея. Мотивируют тем, что о тех говорить не хотим, а только он, он, он — тыкая пальцем в Алексея.

«СП»: — Как вы думаете, будет обвинительный приговор или нет?

— Я как жена надеюсь, конечно, на справедливость правосудия. Конечно, я надеюсь на оправдательный приговор. Потому что это беспредел, не знаю, как еще об этом говорить.


Вот как комментируют ситуацию правозащитники

Евгений Ихлов, активист движения «За права человека»:

— Алексей Вениаминович Соколов является руководителем екатеринбургской организации «Права и основы», которая преимущественно защищает заключенных и содействует их социальной реабилитации. В 17 лет у Соколова была первая судимость — за разбой. Это правда, отсидел он семь лет, от звонка до звонка. После этого, видимо, насмотревшись на ужасы происходящего, и живя в Екатеринбурге, где традиционно много людей, отбывших наказание, он занялся тем, что объединил единомышленников и начал защищать права заключенных.

Его организация занималась независимыми расследованиями. Из последних — расследование событий в Копейске 31 мая 2008 года, где в результате избиения погибло четверо заключенных. Несмотря на все попытки тюремных властей сложить с себя вину, подозреваемые были взяты под стражу. Соколов занимался и общественным расследованием событий в Первоуральске. Где на дискотеке «Голливуд» в давке погибли девочки. Было очень подробное заключение, из которого следовало, что вина лежит на сотрудниках милиции: они не обеспечили охрану мероприятия, хотя знали, что будет большое количество людей.

Алексей Соколов был признан Общественной палатой РФ в качестве общественного наблюдателя и члена комиссии по наблюдении за местами лишения свободы по Свердловской области.

Соколов создал правозащитную организацию «Права и основы» в 2005 году, но фактически она работала с 2003 года. Мне очень трудно поверить и представить, что человек, создавший такую организацию, будет заниматься нападением на склад газосварочных аппаратов.

Его отчеты посещения пенитенциарных учреждений были образцовыми. Я видел его материалы, он очень качественно работал. Не представимо, что он влез на склад и вытаскивал оттуда сварочные аппараты. Просто другой человек.

Ему поступали заявления от заключенных, что они подвергаются давлению, в том числе физическому, и угрозам пыток, чтобы дать на Соколова показания. Ему писали те, кто был осужден за ту историю с нападением на базу. Он писал от их имени в прокуратуру. Все это как-то крутилось, дело то расследовалось, то снова закрывалось. Потом вдруг утром 13 мая, когда он выходит с двухлетней дочкой погулять, на него нападают, ребенка отшвыривают, его хватают, бросают на землю, волокут. Звонят жене, чтобы забрала ребенка. Пытаются обыскать ее прямо на улице, не передал ли ей что-то Соколов.

И так задерживают известного общественного деятеля, совершенно открыто проживающего. Почему не вызвать повесткой? Что случилось, почему так надо хватать? При этом бросать на землю ребенка, а Алексею говорить: «Хотел милицию контролировать? Милицию никто не будет контролировать!»

На следующий день везут в суд. Там предъявляется поручительство главы Московской хельсинской группы Людмилы Алексеевой и лидера движения «За права человека» Льва Пономарева. Суд игнорирует эти поручительства, и санкционирует арест.

Одна из причин такого противостояния изложена в обращении Алексея Соколова к президенту РФ от 3 октября 2008 года. Вот несколько цитат из него: «Главная причина нашего обращения — начиная с 2005 года мы получили свыше 50 обращений и заявлений от подследственных и обвиняемых, которые жаловались на применение к ним недозволенных мер воздействия в ходе предварительного следствия».

«В ИК-2 оперативные сотрудники привозили подследственных из Тюменской области, ИК-2 получила прозвище «фабрика пыток».

«Каждый раз отказной ответ по результатам проверки готовился прокуратурой по надзору по соблюдению законности в исправительных учреждениях. Прокурором по надзору является старший советник юстиции Колобов И.В. Сейчас он начальник отдела по надзору за расследованием преступлений органами прокуратуры».

Согласно акту документальной ревизии от 3 октября 2006 года, пишет Соколов, была некая ситуация с обменом квартир. Колобов, якобы, передал в ГУФСИН России по Свердловской области две квартиры, но они на баланс Минюста поставлены не были, в реестр федерального имущества не внесены. А взамен, опять-же якобы, прокурор получил трехкомнатную квартиру.

Прокурор надзирает над ГУФСИН России по Свердловской области, и получает — якобы — от ГУФСИН России по Свердловской области трехкомнатную квартиру. Соответственно, Соколов делает вывод: может ли прокурор должным образом контролировать ведомство, если он получает от него трехкомнатную квартиру.

И вот чем все кончилось. Сейчас Соколова правозащитники объявили политическим заключенным, поскольку он преследуется за свою профессиональную деятельность.

Александр Черкасов, член правления общества «Мемориал»:

— Аресты правозащитников по уголовному обвинению — не какое-то ноу-хау. В 1970-е годы практиковалось возбуждение уголовных дел по общеуголовным, а не политическим статьям против активистов общественного движения. Известна, например, история, когда против активиста украинского национального движения, находившегося в ссылке, было возбуждено уголовное дело об изнасиловании — подстроенное дело. Были несколько уголовных дел по «хулиганке» против активистов как украинского, так и еврейского движений.

В 1981 году три человека были осуждены в Петербурге по статьям «гомосексуализм», «наркотики» и «подделка документов». И если бы не было переписки КГБ с ЦК КПСС, в которой КГБ информировал, что этих троих полагается судить в общеуголовном порядке, было бы трудно сказать, что здесь были политические моменты.

Зятя Андрея Сахарова, Ефрема Янкелевича, пытались обвинить в наезде на человека. И только мужество автомеханика Виктора Томачевского, от которого КГБ требовал показаний, что он чинил машину с характерными повреждениями, а Виктор Михайлович таких показаний не дал, помогло избежать Янкелевичу осуждения. Надо сказать, против него было несколько попыток возбудить уголовные дела, причем именно по общеуголовным статьям.

В истории Соколова речь идет о деле 2004 года. Спустя пять лет явка с повинной Беляша и Аникина по такому обвинению — мягко говоря, очень редкий случай. Тем более, они находятся в зависимости от той самой системы, контролем за которой занимался Соколов. Это, по крайней мере, наводит на мысли о том, что вполне возможно, здесь есть причинно-следственная связь. Тем более, ему и раньше угрожали.

Популярное в сети
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Борис Шмелев

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
НСН
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня