История

Кто он, доктор Липман?

Беседа с личным стоматологом Сталина

  
2813
Обложка романа Анатолия Рыбакова "Дети Арбата"
Обложка романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата»

«— Как устроится, пусть придёт, — распорядился Сталин.

Через полчаса доктор явился — красивый добродушный еврей лет под сорок. Он уже лечил Сталина. Сталин был им доволен, даже сказал как-то: «У вас руки более ласковые, чем у Шапиро*»".

Откуда этот эпизод, вспомнить нетрудно.

Журнал «Дружба народов», где в апреле-июне 1987 года впервые печатался роман «Дети Арбата», ждавший своего часа в столе Анатолия Рыбакова почти тридцать лет, зачитывался чуть ли не до дыр, несмотря на солидный тираж.

Основанный на фактическом материале, этот роман, как и три остальных написанных вслед — «Тридцать пятый и другие годы» (1988). «Страх» (1990). «Прах и пепел» (1994), — связал в своих сюжетных линиях немало реальных лиц. Среди них — тот доктор, точнее, доктор Липман. Правда, в жизни его звали иначе — Максим Савельевич Липец.

В этом году ему исполнилось бы 120 лет.

…По-настоящему зимний февральский день 1990 года, подмосковная Мамонтовка, улица Ленточка, тишину которой, пока по ней иду, «разбалтывают» сороки и воробьи. До той дачи, которую мне предстоит найти, от железнодорожной станции не так уж и близко.

Постучав в калитку, но так и не дождавшись «ответа», отворяю её и тут же захлопываю, едва успев повернуть щеколду, — две большие овчарки, с лаем и рычанием бросившись со стороны дома, встали на задние лапы с явным намерением перемахнуть через несерьёзный для них забор.

Прошло минут пять, десять, двадцать… Овчарки не стихали. Но вот кто-то окликнул их. Заскрипел под валенками снег… Ко мне не спеша приближался тот самый доктор Липман.

Представилась — я тогда работала в АПН. Извинилась за внезапную просьбу об интервью — сейчас не скажу точно, почему не условилась о нём заранее. И точного адреса у меня, по сути, не было — редактор Пушкинской районной газеты Владимир Сазанович объяснил мне дорогу довольно схематично.

Оказалось, что Липец, в свои почти девяносто четыре, зимует на даче один. С такой верной охраной ему в опустевшем сейчас посёлке не страшно. Рыжие апельсины на столе — это сын, тоже врач-стоматолог, на днях навещал, как всегда.

В общем, Максим Савельевич любезно согласился ответить на мои вопросы. Правда, «гладкой», без затянувшихся порой пауз нашу беседу назвать трудно. Тень осторожности, особой взвешенности в выборе слов падала почти на весь её ритм.

— Максим Савельевич, как вы стали героем романа Рыбакова?

— В 1960-х годах Анатолий Наумович каким-то образом разыскал меня. Я долго рассказывал ему о своих встречах со Сталиным. Но, поскольку говорить о визитах к вождю мне строго-настрого запрещалось, попросил писателя изменить мою фамилию. Тем не менее, когда роман «Дети Арбата» вышел в журнале «Дружба народов», бывшие сослуживцы, врачи, сразу мне позвонили… У меня есть самое первое издание этого романа** — с дарственной надписью Рыбакова…

 — Расскажите, пожалуйста, о себе…

— Родился в селе Редькино Рязанской губернии. Отец, земский врач, мечтал о том, что пойду по его стопам. До революции я поступил в частную зубоврачебную школу Ильи Матвеевича Коварского. Она была не только первой в Москве — открылась в 1892 году, но и лучшей. Затем война, армия… Работал в амбулаториях, Центральном институте травматологии и протезирования. А потом по рекомендации профессора Алексея Андреевича Бусалова, начальника лечебно-санитарного управления Кремля, попал в кремлёвскую больницу, где лечил ответственных работников и членов их семей. В 1937-м, после того как многие врачи были арестованы, наше стоматологическое отделение опустело. Я уцелел, наверное, потому, что не был тогда на виду. Вскоре меня назначили заведующим отделением. Моими пациентами стали Жданов, Каганович, Калинин, Молотов, Ворошилов, Хрущёв… Все, кроме Берии — он лечился в поликлинике НКВД.

То, что я лечил таких людей, держалось в строгом секрете. Даже не все мои близкие об этом знали. Прихожу домой, жена говорит: «Звонил Черняев». Или: «Звонил Жилин». И я уже по опыту знал, что мои врачебные услуги понадобились Микояну или Калинину.

— Вас не пугала эта конспирация?

— Конечно, пугала. Но что было делать?

— Вернёмся к началу нашего разговора. Когда был ваш первый вызов к Сталину?

— Летом 1938 года.

— Но в романе описана встреча в 1934 году, когда ещё был жив Киров…

— В другой год этот эпизод Рыбаков перенёс по моей просьбе — я не хотел, чтобы меня узнали. С Кировым я знаком не был…

Что же до моей первой встречи со Сталиным… Как-то вызывает меня Бусалов: «На днях вы понадобитесь. Приготовитесь. Если куда-то будете отлучаться, сообщайте об этом моим секретарям. Например, если в театр — то в какой именно и на какое место билет в зрительном зале, если в гости — то к кому и адрес». Предупредил, что о том, что он мне сказал, никто не должен знать.

Через два дня во время работы раздался телефонный звонок. Сказали, что сейчас за мной приедут. По дороге сопровождающий тоже предупредил: «Никаких документов никому не предъявлять!» Подъезжаем к Боровицким воротам Кремля. Часовой, проверив у всех документы, обратился ко мне. Но военный крикнул ему: «Это со мной!» Я был очень удивлён. Многие охранники и сотрудники знали меня в лицо. К чему такая секретность? Вскоре за мной пришёл Поскрёбышев — тогда я не знал, где и кем он работает, — и провёл в кабинет к Сталину. Нетрудно представить мою растерянность, когда я его увидел. Робко поздоровался. Пока надевал халат, мыл руки, готовил рабочее место, доставал из чемоданчика инструменты, расстилал стерильные салфетки, немного успокоился. Поскрёбышев ни на секунду не отходил от меня.

Работал я очень осторожно, медленно, страшно устал. Сталин отметил: «Вы работаете нежнее ваших предшественников».

Когда вернулся в свой кабинет, я упал на диван и расплакался — нервы не выдержали. Последующие же сеансы проходили немного спокойнее.

Теперь об описанной в «Детях Арбата» встрече со Сталиным на юге. Она произошла осенью 1947 года, а может быть, и 1948-го.

В сопровождении сотрудника МВД мы с высококлассным зубным техником Б. И. Ерофеевым вылетели на спецсамолёте из Москвы. Только в полёте узнали, что летим в Симферополь. Там, на аэродроме, нас уже ждала машина и отвезла в Ливадию. В доме для обслуживающего персонала нам отвели квартиру, где устроили и зуботехническую лабораторию.

На следующий день меня вызвали к Сталину. После осмотра его полости рта обнаружил, что один зуб необходимо удалить. Сталин не возражал, и я быстро и без боли всё сделал. Как и раньше, все работы проходили в присутствии Поскрёбышева.

Помните эпизод в романе, когда я предложил Сталину вместо верхнего бюгельного протеза сделать простой из пластмассы?

— Да, помню. Но, наверное, имеет смысл процитировать его точно:

«— Что значит простой?

— Здесь, видите, зубы соединяет металлическая пластинка, а мы сделаем сплошную пластмассовую.

— Зачем это нужно?

— Видите ли, Иосиф Виссарионович, металлический бюгель держится на зубах вот этими двумя крючками, мы их называем кламмеры. Пока бюгель лёгкий — зубам тоже легко. Но на вашем бюгеле уже семь искусственных зубов, это тяжело, слишком тяжело. А на новом протезе мы прибавим ещё зуб, бюгель ещё больше утяжелится, нагрузка увеличится. А пластинчатый протез присасывается к нёбу и может выдержать любое количество зубов".

— Такой «дерзостью» он был очень разгневан. Не могу описать своих ощущений…

— И, тем не менее, рискнули настоять на своём?..

— Я относился к Сталину, прежде всего как к пациенту. По состоянию слизистой оболочки рта и оставшихся зубов золото ему было противопоказано. И не исключено, что через некоторое время меня обвинили бы во вредительстве. Поэтому, вернувшись в Москву, кроме бюгеля на золотой дужке, мы сделали ещё один — с фарфоровыми зубами на пластмассовой пластинке.

В это время Сталин переехал в Сочи. Туда отправился и я, с тем, чтобы завершить его лечение. Поносив после золотого протеза пластмассовый, Сталин сказал мне: «В порядке самокритики должен признать, что вы оказались правы. C этим протезом мне удобнее». И попросил сделать запасной…

— Работа работой, а отдых вам предусматривался?

— В Сочи мне отвели прекрасный отдельный домик с верандой на море. Но прежде, чем идти на пляж, я звонил Поскрёбышеву. На море всегда было пустынно. Под навесом у телефона постоянно дежурил офицер МВД…

У меня было много свободного времени, и я начал писать научную работу, которая в 1950-х годах вышла в «Медгизе». Все записи оставлял на столе открытыми — чувствовал, что за мной следят.

Как-то меня пригласили на лёгкий завтрак в саду. Рядом со мной сидел Поскрёбышев, дальше Сталин, напротив — начальник личной охраны вождя, генерал Власик. «Хозяин» угощал нас прекрасными кавказскими винами. После этого к каждому обеду мне стали подавать бутылку вина. Но больше рюмки я себе не позволял — в любую минуту меня могли вызвать для работы.

После окончания лечения Сталин предложил отдохнуть несколько недель на море, но я уехал домой. Ведь даже в золотой клетке отдых не отдых. Тяготила постоянная слежка. Скучал по семье, которая понятия не имела, где я.

— Попрощавшись — как следует из романа — с зубным врачом, Сталин вечером того же дня, подписывая бумаги, сказал Товстухе: «Зубного врача Липмана заменить другим <…> Из кремлёвской больницы его уволить, но не трогать».

— Фактически всё так и случилось. Меня перестали допускать до моих основных пациентов из окружения Сталина, и я стал рядовым врачом…

Если откровенно, до самой пенсии был в страхе. Особенно боялся в начале 1950-х годов, когда «по делу белых халатов» арестовали моих коллег, известных медиков кремлёвской больницы: Владимира Никитича Виноградова, Александра Михайловича Гринштейна и его жену Нину Алексеевну Попову, Бориса Сергеевича Преображенского.

Уже после смерти Сталина меня попросили возобновить службу в кремлёвской больнице. Но я отказался — та пощёчина была ещё не пережита.

…Какая цель публикации этой беседы сегодня? Разумеется, отнюдь не сравнение некоторых страниц биографии прототипа с литературным путём его «двойника» в романе Рыбакова.

Может быть, это ещё одно документальное свидетельство о человеке и том страшном времени, в котором, несмотря ни на что, ему было предназначено жить. Страшном в смысле как элементарного физического выживания, так и морально-нравственной деформации. И он жил. Не теряя лица.


* Шапиро Яков Ефимович — известный в Москве врач-стоматолог.

** Рыбаков А. Н. Дети Арбата: Роман. — М.: Советский писатель, 1987.— 480 с.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Сергей Жаворонков

Старший научный сотрудник Института экономической политики

Александр Храмчихин

Политолог, военный аналитик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
ЧМ по Футболу 2018
Группа A
Страна Очки
РоссияРоссия 6
УругвайУругвай 6
ЕгипетЕгипет 0
Саудовская АравияСауд. Аравия 0
Группа B
Страна Очки
ИспанияИспания 4
ПортугалияПортугалия 4
ИранИран 3
МароккоМарокко 0
Группа C
Страна Очки
ФранцияФранция 6
ДанияДания 4
АвстралияАвстралия 1
ПеруПеру 0
Группа D
Страна Очки
ХорватияХорватия 6
НигерияНигерия 3
ИсландияИсландия 1
АргентинаАргентина 1
Группа E
Страна Очки
БразилияБразилия 4
ШвейцарияШвейцария 4
СербияСербия 3
Коста-РикаКоста-Рика 0
Группа F
Страна Очки
МексикаМексика 6
ГерманияГермания 3
ШвецияШвеция 3
Южная КореяЮжная Корея 0
Группа G
Страна Очки
БельгияБельгия 6
АнглияАнглия 3
ПанамаПанама 0
ТунисТунис 0
Группа H
Страна Очки
ЯпонияЯпония 3
СенегалСенегал 3
ПольшаПольша 0
КолумбияКолумбия 0
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня