18+
пятница, 28 июля
Общество

Музей у кладбища погибших кораблей

Питерские поисковики-подводники собираются вернуть гордость российскому флоту через историю кораблекрушений

  
172

Пока же в историческом музее Кронштадта открылась интерактивная выставка под названием: «История кораблекрушений». Но и она дает представление о том, какие удивительные вещи хранят глубины Финского залива, в водах которого покоятся сотни затонувших судов всех времен и народов. По словам директора будущего музея Евгения Гришко, уже составлена карта, на которой отмечены более двухсот выявленных объектов. А сколько их там на самом деле? Не знает никто.

— Корабли на протяжении веков гибли в боях, в штормах, от пожаров. Много лет энтузиасты поднимают предметы с затонувших кораблей, некоторые из экспонатов переданы нам — для музея. Наиболее интересные и составят коллекцию. Они подобраны таким образом, что дадут представление не только о старинных судах и давних сражениях, но и… об утраченном ныне величии и мощи русского флота России, об его неповторимой истории, — рассказывает корреспонденту «Свободной прессы» Евгений Гришко.

Уже сейчас на выставке можно видеть фрагменты шведского судна конца XVI в., линейного корабля «Портсмут», потерпевшего крушение на Лондонской отмели осенью 1719 года. Этот корабль был построен в Голландии по чертежам, разработанным лично Петром Первым. Он участвовал в Эзельском бою, будучи флагманским кораблем Наума Сенявина. Тогда русский парусный флот впервые победил в открытом море, и эту победу Петр Первый назвал «добрым почином российского флота».

— Два года назад мы нашли якорь с «Портсмута», — вступает в разговор контр-адмирал в отставке, руководитель подводной археологической экспедиции «Память Балтики» Константин Шопотов. — Позже я передал его в музей Кронштадта. Это — величайшая реликвия военно-морского флота. Институт археологии РАН подтвердил подлинность нашей находки. Поиски на дне залива, целью которого является воссоздание славных страниц истории русского флота, продолжаются.

Евгений Гришко:

— Пролежавшие на морском дне от 100 до 300 лет предметы хорошо сохранились, и дают неплохое представление и об устройстве судов тех лет, и о быте моряков. Даже надпись сохранилась на ленточке бескозырки неизвестного матроса с броненосца «Гангут». Вода в Финском заливе малосоленая, поэтому предметы долго не портятся. Правда, когда попадают на воздух, тут — глаз да глаз! Нужна исключительная осторожность и срочная консервация, иначе вещи безвозвратно гибнут. Поэтому при будущем музее кораблекрушений мы будем создавать реставрационные мастерские.

Но музей кораблекрушений — это пока планы, хотя и реальные. Уже и место под будущий музей готово — знаменитый Петровский док, когда-то созданный по проекту Петра Первого. Док сам является памятником промышленной архитектуры. Тут и сейчас могут уместиться несколько кораблей.

Это идеальное место для музея и здесь запросто могут храниться любые останки крупнейших мировых катастроф на море, а также — подводные клады и даже древние отреставрированные суда. Уже сегодня здесь можно пройти по макетам палуб некоторых затонувших кораблей, спуститься по трапам в их кают-кампании… Все это воссоздано благодаря компьютерным программам.

«СП»: — А сам вы дайвер, — интересуюсь у контр-адмирала Константина Шопотова?

— Что такое дайвер? — ворчит бывший капитан атомной субмарины. — Поплавал где-то в теплых южных морях, где видимость от 30 метров в разные стороны. Ну, полюбовался на крабов, на кораллы… У нас все не так. Условия суровые. С непривычки даже опытные ныряльщики всплывают с круглыми глазами: «Предупреждать надо!»

«СП»: — А что такое?

— Холодно очень и ничего не видно. Видимость — на расстоянии вытянутой руки.

«СП»: — Настолько грязна вода в заливе?

— Да, из года в год — все хуже и хуже. Самое плохое, что она в загубник наливается. Не хочешь, а приходится той водицы испить — химическая смесь, помноженная на канализационные отходы.

«СП»: — Зачем же вы туда лезете? Вы же, извините, контр-адмирал в отставке… Или сами не ныряете, а молодежь на дно посылаете?

— Да что вы такое говорите! Я руководитель экспедиции, и все делаю, прежде всего, сам. Я не могу без погружений. Тот якорь с «Портсмута» сам со дна доставал. Да разве только его! Одних шведских якорей штук пять сдал в музей Выборга. Но они не такие ценные для истории, как якорь с корабля Наума Сенявина. Ведь это первый российский военный корабль! Слава и гордость нашего флота. Моряк я, моряк! Вам не понять…

«СП»: — Ничего, понимаю — я дочь капитан первого ранга! А на каких лодках вы выходите в залив?

— На резиновых. Мы же общественная организация, и никаких денег не осваиваем, ни к каким бюджетам не припадаем. Кстати, в этом году обществу «Память Балтики» исполняется 20 лет. В обществе 150 человек, и все исключительно энтузиасты. У нас люди разных профессий — шоферы, предприниматели, студенты, причем, из разных городов. Москвичи к нам тоже примкнули. В экспедициях не пьем, не гуляем, а занимаемся исследованиями. Это и привлекает людей пытливых, активных, неравнодушных. Ведь мы не все поднимаем со дна, что находим. Там масса фрагментов кораблей, которые и не надо поднимать, да и нам не под силу. Но мы составляем отчеты для Российской Академии наук. Нас знают в музейном и научном мире как серьезных исследователей. Некоторые, кстати, за это и не любят.

«СП»: — Черные дайверы?

— Воры. Те, кто погружается на дно исключительно за добычей, которую можно выгодно перепродать. Иногда даже нам бывает трудно отстоять находку, на которую покушаются многие. Отбиться от тех, кто готов продать и родину, и ее славу, помогают и эксперты Росохранкультуры, и ученые института археологии РАН. Ну, ничего. Я в свое время командовал атомной подводной лодкой. Мне моих навыков хватает в борьбе с ворами.

Санкт-Петербург

Фото [*], by Дмитрий Кощеев, Ирина Смирнова

СМИ2
24СМИ
Lentainform
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
СМИ2
24СМИ
Лентаинформ
Рамблер/новости
Медиаметрикс
НСН
Жэньминь Жибао
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня