Общество

Pro-life или pro-choice?

Виктор Милитарев о том, при каких условиях можно ограничить аборты

  
1621
Pro-life или pro-choice?

Ну вот, в очередной раз приходится мне писать колонку не на ту тему, какую задумывал изначально. Но я правда считаю, что будет неправильным, если я оставлю без своего благожелательного внимания ту, мягко выражаясь, интернет-дискуссию, которая поднялась после выступления Святейшего в Госдуме про аборты. Это, конечно, никакая не дискуссия, а чистой воды «холивар». Есть, правда, в интернет-диалекте еще более точное словцо для обозначения таких «дискуссий». Но я точно знаю, что его редактор не пропустит. Так что, пусть будет «холивар».

Не успел Патриарх сойти с думской трибуны, как сразу понеслось гражданское негодование по трубам. В очередной раз соединились в едином порыве феминистки, либералы и леваки. Весь русский Фейсбук кипит от негодования. «Призывая государство прекратить финансирование абортов, не имеющих медицинских показаний», — вопят защитники свободы, — «церковники хотят лишить наших женщин права распоряжаться своим телом!». Ну, и дальнейший наброс гражданских свобод на вентилятор.

С одной стороны, «женщина имеет неотъемлемое право свободно распоряжаться своим телом». С другой, «ответственность за предохранение от нежелательной беременности всецело лежит на мужчине». Кстати, читая оба эти тезиса вместе, многие мои знакомые, не сговариваясь, начали вопрошать: «А не слипнется?». Если свобода у женщины, а ответственность у мужчины, и еще все дети должны у женщины оставаться.

Но я еще не все вопли гражданского негодования перечислил. Еще, оказывается, с третьей стороны «нечего плодить нищету». Один либеральный публицист даже открытие сделал в области междисциплинарных связей между демографией и политикой. Оказывается, если запрещать или даже просто ограничивать аборты, то в результате — вы только представьте себе! — оказывается, рождаемость повышается. А это значит — появляется много голодных и недовольных молодых людей. «Вот они-то», — торжественно делает вывод автор всех этих глубоких мыслей, — «и расстреляли Чаушеску, который за 20 лет до того аборты запретил».

В общем, настоящий, как в перестройку выражались, пир духа! Но и сторона противников аборта тоже отличилась. В ответ на гражданское негодование по трубам в противоположном направлении немедленно понеслось негодование благочестивое вместе со священным гневом. Тут же выяснилось, что аборты нужно не ограничивать в госфинансировании, а запретить. Причем, все. Мало ли, что вам не хочется рожать ребенка, зачатого в результате изнасилования? А придется. Вы же не хотите, чтобы вас Бог наказал за убийство нерожденного младенца? Вы же не можете не знать, что все такие детоубийцы обязательно в ад попадут?

И нечего тут лепетать про какие-то «медицинские показания». Убийство детей — жуткое преступление! Все ведь знают, что детоубийство гораздо хуже, чем просто убийство. Так что, мамаши, не отвлекайтесь! Рожайте — и никаких гвоздей! Господь, он, как известно, всеблаг и всеведущ. Так что либо произойдет чудо, и вы вместе с вашей лялькой останетесь в живых, либо чуда не произойдет — и вы умрете. Но зато стяжаете мученический венец. Так что — и так, и так хорошо. И, что немаловажно, для души полезно. Страдания, они, знаете, очищают.

А если к этому добавить, что наши добрые противники абортов являются, как правило, и последовательными противниками контрацепции, считая, что единственное допустимое для христианина противозачаточное средство — это сексуальное воздержание, то совсем весело получается.

Короче, традиционная для нашей многострадальной Родины свара охранителей с либералами. Свара бессмысленная и беспощадная. Причем, подозрительно похожая на борьбу нанайских мальчиков. «В комиссарах дурь самодержавия, взрывы революции в царях». «Где у охранителя кулак, у либерала шишка». И наоборот. И чуть ли не единственным порядочным человеком со взвешенными и разумными суждениями выглядит во всей этой дискуссии, увы, только Святейший Патриарх Кирилл.

Во-первых, Святейший выступает против абортов. А чему вы тут демонстративно удивляетесь, господа либералы? Все христиане против абортов. Потому что мы считаем аборт убийством нерожденного ребенка. И не только христиане, кстати, но и мусульмане с иудеями. Да и полно неверующих. Сегодня ультразвуковая диагностика достигла больших успехов, и при желании любой человек может убедиться, что зародыш — живое существо.

Но, во-вторых, Святейший вовсе не призывает законодательно запретить аборты. Он высказался только о том, чтобы аборты, не имеющие медицинских или других значимых показаний, перестали финансироваться государством из фондов социального страхования. То есть, иначе говоря, из наших с вами налогов.

Это обычная для европейских и американских консерваторов позиция — противники абортов не обязаны финансировать производство абортов из своих средств. Иначе, говоря, платить за убийство детей мы с вами, дорогие читатели, не обязаны.

И такую принципиальную, но, вместе с тем, умеренную и взвешенную позицию Патриарх высказывает по острым вопросам не первый раз. Так, несколько лет назад он сильно взбесил православных фундаменталистов своими заявлениями о гомосексуализме. Святейший тогда подчеркнул, что гомосексуализм является тяжким грехом и осторожно высказался против целесообразности проведения «парадов гордости». Но при этом подчеркнул, что вовсе не является сторонником уголовного наказания за мужеложество.

И сейчас, говоря об абортах, Патриарх ни на минуту не усомнился в том, что аборты по медицинским показаниям должны финансироваться государством из фондов социального страхования. Тут я прямо чувствую, как либералы с феминистками вместе с фундаменталистами-изуверами собрались вместе и хором орут: «Ты что такое пишешь?! Ты же сам только что сказал, что любой аборт это убийство нерожденного ребенка!».

Да, сказал, и от своих слов не отрекаюсь. Но тут, видите ли, господа, присутствует то, что вы, любители однозначных подходов, совершенно не выносите. А именно — коллизия. Моральная и правовая коллизия. Точно также, как с Крымом.

С одной стороны, невозможно отрицать, что воссоединение Крыма с Россией явилось реализацией неотъемлемого права народа Крыма на национальное самоопределение. Но, с другой, также невозможно отрицать, что воссоединение Крыма с Россией однозначно нарушает действующее украинское законодательство и так называемый Большой московский договор России с Украиной.

И с любой темой, при которой возникает такого рода коллизия, нужно разбираться конкретно для того, чтобы ответственно и информированно принять то или иное решение. Не буду сейчас говорить о Крыме, мою точку зрения по этому вопросу вы знаете. Попробую объяснить, почему я являюсь стопроцентным сторонником проведения абортов по медицинским показаниям.

Да, я хорошо понимаю, что любой аборт это убийство нерожденного ребенка. Но в случае, если рождение ребенка ставит под угрозу жизнь роженицы, перед нами возникает болезненный выбор — чья жизнь для нас дороже? Нерожденного ребенка или роженицы?

И вы меня, конечно, извините, но, по-моему, для любого нормального русского мужика выбор между жизнью своего нерожденного ребенка и жизнью своей жены, с которой он вместе живет, вполне однозначен.

Но это вовсе не значит, что нет никакой проблемы. По-моему, матери (а, возможно, и отцу) необходима психотерапевтическая помощь. Так, как она необходима выжившим жертвам террора или жертвам катастроф. И если родители православные, то им необходимы исповедь с получением епитимии и причастие. И очень хотелось бы, чтобы таких родителей исповедовали и причащали опытные священники, имеющие специальную грамоту от архиереев.

Помимо абортов по медицинским показаниям даже самые ревностные американские консерваторы соглашаются включать в медицинскую страховку еще два случая — изнасилование и инцест. Про инцесты говорить не буду, слава Богу, у нас эта тема, кажется, не актуальна. А вот про изнасилование у меня есть некоторые сомнения. И тут я перехожу к основной теме, которой я уже касался неоднократно, и ради которой я, собственно, и взялся за эту колонку.

Я категорически отвергаю феминистскую точку зрения, согласно которой аборт есть реализация неотъемлемого права женщины на распоряжение своим телом. Но, вместе с тем, я согласен со сторонниками абортов, что есть немалое количество случаев, когда беременность чрезвычайно нежелательна. И это отнюдь не только упомянутые мною выше случаи с беременностью в результате изнасилования. Есть еще множество случаев, которые в советское время называли «социальные показания». Так и писали в официальных документах «аборт по социальным показаниям».

Не буду описывать все эти случаи, тут, с одной стороны, и так все всем понятно, а с другой, могут начаться совершенно ненужные дискуссии. Я лично считаю, что аборт по социальным показаниям вещь, мягко выражаясь, чрезвычайно нежелательная. Убивать ребенка только потому, что ты не планируешь далее жить с его отцом, или он не планирует далее жить с тобою, или потому что у тебя маленькая зарплата, или нужно дальше учиться, или, там, нужно карьеру делать… В общем, не то это и не так.

А с другой стороны, я, как уже говорил выше, этих женщин вполне понимаю и им сочувствую. Да, в конце концов, даже если бы я им и не сочувствовал, то посочувствовал бы их несчастным детям, которым всю жизнь нести на себе печать материнской нелюбви. Да и вообще не нужно, как говорил Спаситель, накладывать на людей бремена неудобоносимые.

И мне кажется, что из этой коллизии есть выход, который может удовлетворить, так сказать, и овец, и волков. Мне кажется, что мы имеем право требовать от женщины, чтобы она отказалась от аборта и родила ребенка только в случае, когда мы можем предоставить ей выбор — оставить этого ребенка в семье или передать его на усыновление.

То есть, я призываю к запуску большой общественно-государственной программы борьбы с абортами. Программы, направленной на то, чтобы каждая женщина, отказавшаяся от аборта, могла после завершения оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком сделать свой выбор. Для этого необходимо добиться, чтобы количество потенциальных усыновителей в нашей стране вышло на нынешний американско-европейский уровень.

Но ведь, сколько я понимаю, наша государственная политика именно на это и направлена? Ведь если мы на государственном уровне отказываемся от иностранного усыновления и называем его «торговлей детьми», значит, мы рассчитываем на расширение объемов усыновления детей нашими гражданами? Не в дома же ребенка отдавать детей, которых нельзя отдавать на усыновления иностранцем?

И я вижу в такой программе очень большую роль нашей Церкви. Потому что одно дело — с амвона клеймить «матерей-детоубийц» и даже, как делают некоторые священники, предлагать выплатить каждой матери, отказавшейся от аборта, сто баксов из своих средств. А совсем другое дело — самому усыновить детей, родившихся в результате отказа их матери от аборта. Очень было бы неплохо, если бы именно священнослужители нашей Церкви вместе со своими матушками создали бы не просто работающую, а образцовую систему семейных детских домов. Наши священнослужители и так традиционно моногодетны. Где на лавках пятеро, там и семеро уместятся.

И я не зря сказал, что эта программа должна быть общественно-государственной. Если государство будет доплачивать нашим батюшкам за приемных детей, то и родным батюшкиным детям достанется кус хлеба, который при одной нищенской священнической зарплате прошел бы у них мимо рта. Я уж не говорю, что на эту доплату за приемных детей и никакая вечноголодная епархия не покусится.

Я, конечно, не имею в виду, что усыновителями детей, рожденных в результате отказа матери от аборта, должны быть исключительно православные священники. Я даже не говорю, что такими усыновителями могут быть только православные священники и православные миряне. У нас в России достаточно людей самых разных религиозных взглядов, равно как и людей безрелигиозных, готовых взять в семью ребенка на воспитание.

Но я считаю, что именно православные должны быть мотором и образцом в деле усыновления. Здесь Родос — здесь прыгай! Именно мы, православные, громче всех говорим о том, что аборты — это чума сегодняшней России. Значит, мы и должны здесь сделать первые шаги. Но если аборты действительно грозят нашему обществу демографической, медицинской и моральной катастрофой, то значит, они являются серьезнейшим вызовом, брошенным нашему обществу. И то, насколько наше общество готово дать ответ на этот вызов, является проверкой того, выдерживает ли оно тест на зрелость.

Потому что проповедовать — не мешки ворочать. А вот когда у нас в России появится реальный православно-патриотический авангард, распространяющий вокруг себя моду на многодетность и на усыновление, тогда можно будет и пообличать.

Фото: EPA/ ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня