Общество

Pro-life или pro-choice?

Виктор Милитарев о том, при каких условиях можно ограничить аборты

  
1614
Pro-life или pro-choice?

Ну вот, в очередной раз приходится мне писать колонку не на ту тему, какую задумывал изначально. Но я правда считаю, что будет неправильным, если я оставлю без своего благожелательного внимания ту, мягко выражаясь, интернет-дискуссию, которая поднялась после выступления Святейшего в Госдуме про аборты. Это, конечно, никакая не дискуссия, а чистой воды «холивар». Есть, правда, в интернет-диалекте еще более точное словцо для обозначения таких «дискуссий». Но я точно знаю, что его редактор не пропустит. Так что, пусть будет «холивар».

Не успел Патриарх сойти с думской трибуны, как сразу понеслось гражданское негодование по трубам. В очередной раз соединились в едином порыве феминистки, либералы и леваки. Весь русский Фейсбук кипит от негодования. «Призывая государство прекратить финансирование абортов, не имеющих медицинских показаний», — вопят защитники свободы, — «церковники хотят лишить наших женщин права распоряжаться своим телом!». Ну, и дальнейший наброс гражданских свобод на вентилятор.

С одной стороны, «женщина имеет неотъемлемое право свободно распоряжаться своим телом». С другой, «ответственность за предохранение от нежелательной беременности всецело лежит на мужчине». Кстати, читая оба эти тезиса вместе, многие мои знакомые, не сговариваясь, начали вопрошать: «А не слипнется?». Если свобода у женщины, а ответственность у мужчины, и еще все дети должны у женщины оставаться.

Но я еще не все вопли гражданского негодования перечислил. Еще, оказывается, с третьей стороны «нечего плодить нищету». Один либеральный публицист даже открытие сделал в области междисциплинарных связей между демографией и политикой. Оказывается, если запрещать или даже просто ограничивать аборты, то в результате — вы только представьте себе! — оказывается, рождаемость повышается. А это значит — появляется много голодных и недовольных молодых людей. «Вот они-то», — торжественно делает вывод автор всех этих глубоких мыслей, — «и расстреляли Чаушеску, который за 20 лет до того аборты запретил».

В общем, настоящий, как в перестройку выражались, пир духа! Но и сторона противников аборта тоже отличилась. В ответ на гражданское негодование по трубам в противоположном направлении немедленно понеслось негодование благочестивое вместе со священным гневом. Тут же выяснилось, что аборты нужно не ограничивать в госфинансировании, а запретить. Причем, все. Мало ли, что вам не хочется рожать ребенка, зачатого в результате изнасилования? А придется. Вы же не хотите, чтобы вас Бог наказал за убийство нерожденного младенца? Вы же не можете не знать, что все такие детоубийцы обязательно в ад попадут?

И нечего тут лепетать про какие-то «медицинские показания». Убийство детей — жуткое преступление! Все ведь знают, что детоубийство гораздо хуже, чем просто убийство. Так что, мамаши, не отвлекайтесь! Рожайте — и никаких гвоздей! Господь, он, как известно, всеблаг и всеведущ. Так что либо произойдет чудо, и вы вместе с вашей лялькой останетесь в живых, либо чуда не произойдет — и вы умрете. Но зато стяжаете мученический венец. Так что — и так, и так хорошо. И, что немаловажно, для души полезно. Страдания, они, знаете, очищают.

А если к этому добавить, что наши добрые противники абортов являются, как правило, и последовательными противниками контрацепции, считая, что единственное допустимое для христианина противозачаточное средство — это сексуальное воздержание, то совсем весело получается.

Короче, традиционная для нашей многострадальной Родины свара охранителей с либералами. Свара бессмысленная и беспощадная. Причем, подозрительно похожая на борьбу нанайских мальчиков. «В комиссарах дурь самодержавия, взрывы революции в царях». «Где у охранителя кулак, у либерала шишка». И наоборот. И чуть ли не единственным порядочным человеком со взвешенными и разумными суждениями выглядит во всей этой дискуссии, увы, только Святейший Патриарх Кирилл.

Во-первых, Святейший выступает против абортов. А чему вы тут демонстративно удивляетесь, господа либералы? Все христиане против абортов. Потому что мы считаем аборт убийством нерожденного ребенка. И не только христиане, кстати, но и мусульмане с иудеями. Да и полно неверующих. Сегодня ультразвуковая диагностика достигла больших успехов, и при желании любой человек может убедиться, что зародыш — живое существо.

Но, во-вторых, Святейший вовсе не призывает законодательно запретить аборты. Он высказался только о том, чтобы аборты, не имеющие медицинских или других значимых показаний, перестали финансироваться государством из фондов социального страхования. То есть, иначе говоря, из наших с вами налогов.

Это обычная для европейских и американских консерваторов позиция — противники абортов не обязаны финансировать производство абортов из своих средств. Иначе, говоря, платить за убийство детей мы с вами, дорогие читатели, не обязаны.

И такую принципиальную, но, вместе с тем, умеренную и взвешенную позицию Патриарх высказывает по острым вопросам не первый раз. Так, несколько лет назад он сильно взбесил православных фундаменталистов своими заявлениями о гомосексуализме. Святейший тогда подчеркнул, что гомосексуализм является тяжким грехом и осторожно высказался против целесообразности проведения «парадов гордости». Но при этом подчеркнул, что вовсе не является сторонником уголовного наказания за мужеложество.

И сейчас, говоря об абортах, Патриарх ни на минуту не усомнился в том, что аборты по медицинским показаниям должны финансироваться государством из фондов социального страхования. Тут я прямо чувствую, как либералы с феминистками вместе с фундаменталистами-изуверами собрались вместе и хором орут: «Ты что такое пишешь?! Ты же сам только что сказал, что любой аборт это убийство нерожденного ребенка!».

Да, сказал, и от своих слов не отрекаюсь. Но тут, видите ли, господа, присутствует то, что вы, любители однозначных подходов, совершенно не выносите. А именно — коллизия. Моральная и правовая коллизия. Точно также, как с Крымом.

С одной стороны, невозможно отрицать, что воссоединение Крыма с Россией явилось реализацией неотъемлемого права народа Крыма на национальное самоопределение. Но, с другой, также невозможно отрицать, что воссоединение Крыма с Россией однозначно нарушает действующее украинское законодательство и так называемый Большой московский договор России с Украиной.

И с любой темой, при которой возникает такого рода коллизия, нужно разбираться конкретно для того, чтобы ответственно и информированно принять то или иное решение. Не буду сейчас говорить о Крыме, мою точку зрения по этому вопросу вы знаете. Попробую объяснить, почему я являюсь стопроцентным сторонником проведения абортов по медицинским показаниям.

Да, я хорошо понимаю, что любой аборт это убийство нерожденного ребенка. Но в случае, если рождение ребенка ставит под угрозу жизнь роженицы, перед нами возникает болезненный выбор — чья жизнь для нас дороже? Нерожденного ребенка или роженицы?

И вы меня, конечно, извините, но, по-моему, для любого нормального русского мужика выбор между жизнью своего нерожденного ребенка и жизнью своей жены, с которой он вместе живет, вполне однозначен.

Но это вовсе не значит, что нет никакой проблемы. По-моему, матери (а, возможно, и отцу) необходима психотерапевтическая помощь. Так, как она необходима выжившим жертвам террора или жертвам катастроф. И если родители православные, то им необходимы исповедь с получением епитимии и причастие. И очень хотелось бы, чтобы таких родителей исповедовали и причащали опытные священники, имеющие специальную грамоту от архиереев.

Помимо абортов по медицинским показаниям даже самые ревностные американские консерваторы соглашаются включать в медицинскую страховку еще два случая — изнасилование и инцест. Про инцесты говорить не буду, слава Богу, у нас эта тема, кажется, не актуальна. А вот про изнасилование у меня есть некоторые сомнения. И тут я перехожу к основной теме, которой я уже касался неоднократно, и ради которой я, собственно, и взялся за эту колонку.

Я категорически отвергаю феминистскую точку зрения, согласно которой аборт есть реализация неотъемлемого права женщины на распоряжение своим телом. Но, вместе с тем, я согласен со сторонниками абортов, что есть немалое количество случаев, когда беременность чрезвычайно нежелательна. И это отнюдь не только упомянутые мною выше случаи с беременностью в результате изнасилования. Есть еще множество случаев, которые в советское время называли «социальные показания». Так и писали в официальных документах «аборт по социальным показаниям».

Не буду описывать все эти случаи, тут, с одной стороны, и так все всем понятно, а с другой, могут начаться совершенно ненужные дискуссии. Я лично считаю, что аборт по социальным показаниям вещь, мягко выражаясь, чрезвычайно нежелательная. Убивать ребенка только потому, что ты не планируешь далее жить с его отцом, или он не планирует далее жить с тобою, или потому что у тебя маленькая зарплата, или нужно дальше учиться, или, там, нужно карьеру делать… В общем, не то это и не так.

А с другой стороны, я, как уже говорил выше, этих женщин вполне понимаю и им сочувствую. Да, в конце концов, даже если бы я им и не сочувствовал, то посочувствовал бы их несчастным детям, которым всю жизнь нести на себе печать материнской нелюбви. Да и вообще не нужно, как говорил Спаситель, накладывать на людей бремена неудобоносимые.

И мне кажется, что из этой коллизии есть выход, который может удовлетворить, так сказать, и овец, и волков. Мне кажется, что мы имеем право требовать от женщины, чтобы она отказалась от аборта и родила ребенка только в случае, когда мы можем предоставить ей выбор — оставить этого ребенка в семье или передать его на усыновление.

То есть, я призываю к запуску большой общественно-государственной программы борьбы с абортами. Программы, направленной на то, чтобы каждая женщина, отказавшаяся от аборта, могла после завершения оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком сделать свой выбор. Для этого необходимо добиться, чтобы количество потенциальных усыновителей в нашей стране вышло на нынешний американско-европейский уровень.

Но ведь, сколько я понимаю, наша государственная политика именно на это и направлена? Ведь если мы на государственном уровне отказываемся от иностранного усыновления и называем его «торговлей детьми», значит, мы рассчитываем на расширение объемов усыновления детей нашими гражданами? Не в дома же ребенка отдавать детей, которых нельзя отдавать на усыновления иностранцем?

И я вижу в такой программе очень большую роль нашей Церкви. Потому что одно дело — с амвона клеймить «матерей-детоубийц» и даже, как делают некоторые священники, предлагать выплатить каждой матери, отказавшейся от аборта, сто баксов из своих средств. А совсем другое дело — самому усыновить детей, родившихся в результате отказа их матери от аборта. Очень было бы неплохо, если бы именно священнослужители нашей Церкви вместе со своими матушками создали бы не просто работающую, а образцовую систему семейных детских домов. Наши священнослужители и так традиционно моногодетны. Где на лавках пятеро, там и семеро уместятся.

И я не зря сказал, что эта программа должна быть общественно-государственной. Если государство будет доплачивать нашим батюшкам за приемных детей, то и родным батюшкиным детям достанется кус хлеба, который при одной нищенской священнической зарплате прошел бы у них мимо рта. Я уж не говорю, что на эту доплату за приемных детей и никакая вечноголодная епархия не покусится.

Я, конечно, не имею в виду, что усыновителями детей, рожденных в результате отказа матери от аборта, должны быть исключительно православные священники. Я даже не говорю, что такими усыновителями могут быть только православные священники и православные миряне. У нас в России достаточно людей самых разных религиозных взглядов, равно как и людей безрелигиозных, готовых взять в семью ребенка на воспитание.

Но я считаю, что именно православные должны быть мотором и образцом в деле усыновления. Здесь Родос — здесь прыгай! Именно мы, православные, громче всех говорим о том, что аборты — это чума сегодняшней России. Значит, мы и должны здесь сделать первые шаги. Но если аборты действительно грозят нашему обществу демографической, медицинской и моральной катастрофой, то значит, они являются серьезнейшим вызовом, брошенным нашему обществу. И то, насколько наше общество готово дать ответ на этот вызов, является проверкой того, выдерживает ли оно тест на зрелость.

Потому что проповедовать — не мешки ворочать. А вот когда у нас в России появится реальный православно-патриотический авангард, распространяющий вокруг себя моду на многодетность и на усыновление, тогда можно будет и пообличать.

Фото: EPA/ ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня