Инновационный застой

Почему российский технопарк «Сколково» изначально был обречен на неудачу

  
10159
Инновационный застой

Наверное, самым модным словом последних лет стало слово «инновации». Если бы частота произнесения вслух этого термина чиновниками и общественными деятелями хотя бы на ничтожную долю соотносилась бы с реальным развитием наукоемкой экономики, Россия бы уже давно выбилась бы мировые лидеры по уровню модернизации производства и технологического прогресса.

Но на практике российская экономика скудна на инновации. По итогам 2014 года Россия заняла 49 место в рейтинге инновационных стран мира The Global Innovation Index, который ежегодно готовит Международная бизнес-школа INSEAD, Корнельский университет и Всемирная организация интеллектуальной собственности. Правда, согласно инновационному рейтингу издания Bloomberg, Россия заняла почетное 14 место. Но, как признаются авторы исследования, этот результат складывается в большей степени из научных и образовательных показателей, а не из количественных показателей внедренных в экономику НИОКР.

«Система образования в России, занимающей второе место в рейтинге образования, широко известна своими традициями в обучении естественным наукам и математике, но инновации — не сильная сторона этой нации», — сообщается в отчете Bloomberg.

Действительно, сетования на замкнутость на фундаментальных исследованиях, слабый интерес и даже некоторое презрение к коммерческой деятельности отечественного научного сообщества раздаются достаточно часто. Нередко ученые вполне удовлетворяются признанием в научных кругах, публикациями и поездками на симпозиумы, но мало задумываются о коммерциализации своих научных достижений, полагая, что это является задачей государства — как это было в советский период.

Но отказавшись от командной системы, государство делегировало полномочия по внедрению инновационных разработок самим исследователям при участии бизнес-сообщества.

Для этого, в первую очередь, необходимо, опираясь на мировой опыт, выстроить эффективную инновационную инфраструктуру, оказывающую поддержку инновационным стартапам и связывающую инноваторов с крупным и средним бизнесом.

И на первый взгляд кажется, что такая инфраструктура в России есть в избытке: одних только технопарков построено, по разным оценкам, от ста до двух тысяч.

В одной только Москве за 2015 год планируется построить 60 технопарков! Помимо технопарков, активно создаются бизнес-инкубаторы, индустриальные парки, центры трансфера технологий и т. д. и т. п. Сложно не упомянуть про знаменитый технопарк «Сколково»: на его финансирование, в частности, до 2020 года было запланировано потратить из разных источников 502 млрд. рублей.

При этом, даже такие колоссальные финансовые вливания не позволили выстроить внятную инфраструктуру: почему-то до сих пор на территории знаменитого инновационного центра построены, фактически, лишь два скромных пятиэтажных здания, носящих громкие названия «Гиперкуб» и «Матрешка». Вокруг этих строений расстилается пустырь, по которому вяло ползает строительная техника, хотя изначально создание физической инфраструктуры планировалось отвести срок в 3−7 лет. Зато пиар-сопровождение проекта выше всяких похвал, и это весьма характерно для всей российской инновационной системы.

Помимо строительства разнообразных объектов инновационной инфраструктуры, которым занимаются параллельно разные министерства, а также региональные власти (правда, эффективность подавляющего большинства отстроенных объектов вызывает сомнения у экспертов), есть традиция проводить ежегодно колоссальное количество разнообразных мероприятий — форумов, панельных дискуссий, форсайт-сессий и т. п. При этом средняя стоимость проведения подобного мероприятия колеблется, ориентировочно, в диапазоне от 1 до 3 млн. рублей. И это в том случае, если речь не идет о масштабных форумах федерального значения. Суммы, конечно, не астрономические, однако если проанализировать коэффициент полезного действия данных мероприятий, складывается впечатление, что эти деньги, выделяемые министерствами и ведомствами, можно было бы направлять на решение более насущных вопросов.

Состав участников практически не меняется от мероприятия к мероприятию, ровно, как и заявленная тематика. Что удивляет — на них редко присутствуют представители бизнеса и сами инноваторы, мерам поддержки которых посвящено большинство этих сессий. Вероятно, мнение субъектов, непосредственно занятых в инновационном предпринимательстве, по поводу практики развития инновационной инфраструктуры, не представляет интереса и ценности.

Еще одна примечательная особенность околоинновационной сферы - использование специального сленга, придающего внушительность самым простым высказываниям.

«Инновационнная экосистема» вместо просто «инновационная система», «ментор» - вместо «наставник», «фасилитатор» — вместо «ведущий», «питчинг» — вместо «презентация», и так далее. Происхождение этой странной моды неизвестно, только на данный момент конкуренцию околоиновационной сфере по обилию англицизмов может, наверное, составить только порно-индустрия со своими специфическими аббревиатурами.

При раздутой околоинновационной прослойке в виде разнообразных институтов развития, пристальном внимании общества к сфере инноваций (сегодня, кажется, все понимают, что только техническая модернизация может стать залогом развития отечественной экономики) а также активном строительстве объектов инновационной инфраструктуры во всех российских регионах, инновационного прорыва в экономике пока не наблюдается.

Чтобы понять, что именно препятствует успешному союзу науки и бизнеса в России, имеет смысл проанализировать иностранный опыт, на который у нас так любят ссылаться, но который, судя по вялым результатам, игнорируется на практике. Или же на вооружение берется неудачный опыт.

Почему-то, когда речь заходит о примерах построения инновационной инфраструктуры, в первую очередь говорят о Кремниевой долине и об индийском технопарке «Бангалор». При этом, опыт Кремниевой долины невозможно реконструировать на другой почве, и это общепризнанный факт: этот технологический комплекс возник естественным путем, и рос постепенно, на протяжении не одного десятилетия.

Если говорить о «Бангалоре», то этот технопарк так и не стал, как принято выражаться «драйвером экономического роста в регионе». Инновации, производимые на его территории, не служат на пользу индийской экономике, а уходят на экспорт: ведь в основном резидентами технопарка являются западные IT-компании, использующие таким образом относительно дешевый труд квалифицированных индийских программистов. Кроме того, «Бангалор» со временем стал каналом для «утечки мозгов» из Индии, о чем писал ранее российский экономист Михаил Хазин.

«Бангалор» превратился в крупный аутсорсинговый центр для иностранных корпораций. Средства, затраченные государством на создание и развитие этого технопарка послужили, в итоге, сокращению издержек западных IT-гигантов, вроде IBM или Microsoft, но не модернизации индийской экономики.

К сожалению, российская инновационная инфраструктура выстаивается по индийской модели, которая включает в себя создание институтов развития в виде различных фондов, ассоциаций и т. п., а также строительство инфраструктурных объектов в «чистом поле», без должного экономического обоснования.

Сходства добавляет ориентированность на сотрудничество с иностранными корпорациями и специалистами. К примеру, вторым сопредседателем совета фонда «Сколков» является экс-глава компании Intel Крэйг Баррет, сопредседателем консультативного научного совета — стэндфордский профессор Роджер Корнберг. Корпорации IBM, Intel, Microsoft (а также Siemens, Ericsson, Cisco) уже выразили свою заинтересованность в создании на территории технопарка собственных исследовательских центров — точь-в-точь, как в «Бангалоре».

Активное вхождение иностранных компаний и представителей в российские технопарки имеет еще один негативный аспект — возможность шпионажа и присвоения инновационных разработок. Он может совершаться и в сугубо коммерческих целях (особенно «проявили» себя на этом поприще по всему миру представители КНР), и в интересах другого государства, если речь идет об исследованиях в стратегически важных сферах.

Впрочем, есть надежда, что в связи с обострением отношений России с западными странами, безграничная доверчивость по отношению к зарубежным партнерам будет со временем изжита. К примеру, когда Ассоциация технопарков запланировала проведение совместно с компанией Intel исследования российских IT-парков, в Минсвязи отреагировали на эту инициативу неожиданно жестко, указав на недопустимость раскрытия данных по отечественным ИТ-разработкам представителям иностранной корпорации.

К сожалению, на данный момент российская инновационная инфраструктура представляет собой систему, избыточную и замкнутую на себе, заинтересованную в контактах с органами государственной власти для получения преференций и финансирования. Контакты с бизнесом и научным сообществом, самими инноваторами, осуществляются по остаточному принципу.

А ведь можно обратиться к европейскому опыту, давшему прекрасные результаты.

На территории ЕС решением Европейской Комиссии была развернута сеть центров обмена инновациями, которые являются, по сути, технологическими «брокерами», презентующими инновационные разработки коммерческим компаниям.

Налоговые льготы в большинстве стран предоставляются всем инновационным стартапам, а не только резидентам технопарков, как в России (и то не всех технопарков, а лишь «Сколково»). Стремление чуть ли не насильно «согнать» инноваторов под крыши технопарков, характерное для российской системы, представляется абсолютно не конструктивным, особенно учитывая то, что технопарки у нас строятся зачастую в самых неожиданных, географически неудобных местах, и не оснащаются должным образом.

В рамках разработанного в 2003 году Европейской комиссией документа «Инвестиции в исследования: план действий», странам Евросоюза предписано не только обеспечивать финансирование инновационных разработок, но и формировать оптимальную информационную среду. Например, студенты естественнонаучных а также инженерных и бизнес- факультетов проходят обучение в области интеллектуальной собственности и трансфера технологий. Таким образом, молодые специалисты получают первичные знания о принципах коммерциализации своих будущих разработок, что дает, вкупе с развитой системой налоговых льгот, хорошую почву для технологического роста экономики.

России следовало бы взять на вооружение этот полезный опыт. Но в нашей околоинновационой среде принят иной подход, согласно которому инноваторы представляются людьми беспомощными, бизнес — априори инертным, а руководство ВУЗов — несостоятельным в вопросах коммерциализации. И, как следствие, им просто необходимы «универсальные менеджеры», заполняющие офисы институтов развития, управляющих компаний технопарков и т. д.

Складывается такое впечатление, что те организации, чьим призванием является построение в стране эффективной инновационной инфраструктуры, на деле не очень заинтересованы в том, чтобы основные субъекты инновационного развития нашли пути взаимного сотрудничества, а тем более — вышли бы со своими инициативами к государству напрямую, минуя институты развития. В то же время, сами институты развития не готовы прислушиваться к реальным потребностям инновационного бизнеса, навязывая свой подход и видение ситуации.

Для примера: по всей стране активно строятся технопарки, в каждом регионе уже есть не по одному такому объекту, построенному на бюджетные средства. При этом, лишь несколько технопарков на всю страну действительно выполняют свои функции: как правило, это инновационные центры с большой историей, сложившиеся еще в советский период вокруг крупных ВУЗов или высокотехнологичных производств. А большая часть созданных в наши дни технопарков или стоят полупустые, или набирают в качестве резидентов обычные коммерческие компании, а не инновационные стартапы, которые далеко не всегда заинтересованы в размещении на территории технопарка. Но отказываться от этой практики или хотя бы скорректировать ее никто не спешит: ведь такой проект дает возможность региональным властям улучшить свой имидж, а ряду организаций — получить заказы на разработку концепции, методологий, и прочих сопроводительных документов, что дает не только деньги, но и повод для обоснования собственной нужности.

Создание инновационной инфраструктуры постепенно стало не средством для внедрения научных разработок в экономику, а самоцелью. Поэтому, не стоит удивляться тому, что эта инфраструктура недостаточно эффективна.

Фото: Сергей Фадеичев/ ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня