Александр Жучковский: «Донецк чем-то напоминал мне Москву…»

Интервью с ополченцем, в котором он вспоминает, как присоединился к бригаде Игоря Стрелкова

  
16089
Александр Жучковский: «Донецк чем-то напоминал мне Москву...»

«СП»: — Александр, как в прошлом году вы оказались в Новороссии? Как все для вас начиналось?

— В конце февраля — начале марта я с товарищами из Петербурга был в Крыму, мы работали с местной самообороной и ожидали жесткого противостояния с украинцами. Как раз в те дни ситуацию взяли под контроль российские военные, и мы уехали. На Донбасс я поехал в первый раз в 20-х числах апреля, но при переходе границы был задержан и допрошен сотрудниками (видимо уже тогда попал в их списки), в итоге запретили въезд на Украину на три года. Окончательное решение поехать в Новороссию, я принял после событий 2 мая в Одессе. Эта дата стала отправной точкой для многих российских добровольцев, приехавших в Донбасс. До этого я не слышал, чтобы добровольцы в больших количествах туда приезжали.

8 мая я вместе с Олегом Мельниковым приехали в Луганск. Олег известный общественный деятель, лидер организации «Альтернатива», которая борется с разными проявлениям рабства в России. С нами были еще несколько российских добровольцев. Находились в Луганске до 18 мая. Потом мы посмотрели известное видеообращение Игоря Стрелкова, где он призвал русских людей встать на защиту Донбасса и решили ехать в Славянск с группой наших добровольцев и примкнувших к нам луганских ополченцев. 20 мая из Славянска нас направили на передовую в Семеновку, в основном мы находились до начала июля там. Еще с мая к нам из России стали обращаться с просьбами помочь попасть в Славянск, и мы помогали с организацией этих «туристических поездок». Тогда же мы начали сбор средств на помощь ополчению. В итоге за 10 месяцев войны нашей командой было переправлено в Новороссию свыше двух тысяч добровольцев и собрано на нужды ополчения около 75 миллионов рублей. После Славянска мы ушли в Донецк, а потом в Снежное. После того, как в Снежном расформировали наше подразделение, находимся в Донецке и под Мариуполем (там находится наш Семеновский батальон).

«СП»: — Можете вспомнить, почему тогда вы приняли решение ехать в Луганск, а не в Донецк?

— Мы были и в Донецке, и вообще в мае еще объездили и ДНР, и ЛНР в поисках более-менее приемлемого варианта для себя. Были у Алексея Мозгового, даже думали остаться в его лагере, но позже решили все-таки в легендарный Славянск ехать. Были у казаков в Антраците, но они нас совсем не вдохновили, мы наблюдали тогда там повальное пьянство. В Донецке же царили «разброд и шатание», половина города еще контролировалась украинцами, желания оставаться там не было.

А в Луганске, как нам показалось, тогда все было более серьезно организовано. Тем более там были знакомые нам люди еще по довоенным контактам.

Пробыли в Луганске недолго, потому что сидение в «избушке» (здание СБУ) было достаточно бессмысленным. Многие люди оттуда уходили к Мозговому и к «Бэтмэну». Эти решительные командиры становились популярными на фоне достаточно вялого Болотова, который не давал людям понимания, куда все движется. Известно, что у него с Мозговым был конфликт относительно тактики вооруженной борьбы. Мозговой тогда ушел в леса. Как потом стало понятно, это было более правильное решение — его подразделение маневрировало, наносило урон противнику, люди получали боевой опыт.

«СП»: — А почему все-таки ушли оттуда в Славянск?

-Тому было несколько причин. Во-первых, это была самая горячая точка и борьба за Новороссию была там осмысленной, в отличие от тогдашнего Луганска и Донецка. Во-вторых, для меня как русского националиста и антисоветчика был привлекателен образ Игоря Стрелкова и его риторика. Он с самого начала стал для большинства добровольцев символом национально-освободительной борьбы за Новороссию. Его риторика была именно пророссийская. Им не раз подчеркивалось, что мы воюем именно за Россию.

«СП»: — И вот вы оказались в Славянске. Как пришли к нему в штаб?

— Там уже была отлажена система приема и распределения добровольцев. Людей принимали в комендатуре, записывали личные данные и закрепляли оружие. В принципе, «стволов» тогда хватало, а если не хватало на всех автоматов, выдавали СКС (самозарядный карабин Симонова).

Мы приехали достаточно затемно. Пробирались из Краматорска, держа под рукой гранаты — Славянск тогда уже плотно обложили и атаковать могли в любой момент. По приезде разместили в бывшей больнице в центре Славянска, проконсультировали людей, не имевших опыта обращения с оружием. У меня некоторый опыт был. Я служил в морских пограничных войсках, потом работал «на гражданке» с оружием. У нас работал военно-спортивный клуб в Петербурге, который часто проводил военно-полевые выходы, походы в тир и т. д.

«СП»: — И как вы воевали в Семеновке?

— Общее руководство осуществлял командир с позывным «Кэп» (он сейчас замминистра обороны ДНР), командиром роты — «Малой». Он сейчас командует Семеновским батальоном, находится под Мариуполем, ведет бои за поселок Широкино. «Малой» — один из тех командиров, у кого за всю войну минимальные потери, он очень бережет своих людей.

В Семеновке мы находились на территории больничного комплекса, где еще находились психически больные и инвалиды. После того, как в 20-х числах артиллерия стала расстреливать Семеновку, мы стали больных эвакуировать из поселка.

Потом поселок превратился в сплошные руины. Разрушали его методично полтора месяца, применяли все виды артиллерии.

«СП»: — Можете вспомнить бои, в которых вы лично непосредственно участвовали?

— Наше расположение находилось напротив горы Карачун, откуда вела огонь вражеская артиллерия. На территории Семеновки работали корректировщики огня — по ночам мы за ними охотились и расстреливали. В дневное время суток выходили в лесопосадки для зачистки близлежащих территорий от диверсионных групп — сначала накрывали площади из гранатометов, потом прочесывали участки и добивали остатки групп. После того как противник потерял очень много людей вокруг Славянска, попытки атаковать и проводить диверсии практически прекратились, основной тактикой стал расстрел населенных пунктов и транспорта из танков и минометов. В начале июля нашу машину обстреляли диверсанты, мы выбрались, но не все смогли уйти — от танковых ударов погибли два добровольца из Петербурга, еще трое было ранено.

Основными задачами нашего участка в Семеновке были эвакуация больных и гражданского населения, создание оборонительных укреплений (окопы, блиндажи, «секреты», снайперские позиции), уничтожение вражеских корректировщиков и диверсантов. Пускали в ход некоторые «военные хитрости» — например «лжеминировали» поля, чтобы отсечь возможность движения противника на определенном участке — закапывали металлические миски (чтобы звенели при миноискателях) и ставили таблички «мины». Еще размещали «лжебомбы» (визуально очень похоже было) с кучей проводов и датчиками, которые мигали и пищали — от вида такой штуки украинцы со всех ног драпали. Ставили перед окопами, метров за 30, прожекторы, которые слепили противника и мешали вести прицельный огонь. Даже «троллингом» занимались. Однажды пошли слухи что в ДНР приехало куча чеченов и наводят ужас на украинцев. Мы купили в Славянске мощные колонки и поставили на крышу одного из зданий, скачали на ноутбук запись намаза и два раза в сутки (типа утренний и вечерний намаз) транслировали это на всю Семеновку. От этого исламского речитатива и раскатов «Аллах акбар» (эхо хорошее было) не по себе даже нашим ребятам было (кто не знал в чем дело), а мы по полу катались от смеха. Помню, как ко мне ломились журналисты и умоляли дать им пообщаться с чеченцами, а я им говорил, что «люди молятся, не надо им мешать». Потом еще долго слухи ходили, что на Семеновке чеченская рота засела, это здорово украинцев деморализовало.

«СП»: — Ваше впечатление от встречи со Стрелковым?

— Он оставил очень позитивное впечатление от первой встречи. У нас была чисто рабочая встреча. По семеновским делам, по снабжению. Мы два раза выезжали в июне и привозили большие партию снаряжения и техсредств. Стрелков был очень доволен. Тогда мало уже кто ездил за поставками, потому что город был капитально обложен и машины расстреливались. Славянск был дальней точкой фронта, многое расходилось по другим подразделениям.

«СП»: — Когда было принято решение об уходе из Славянска в Донецк, как это решение воспринято было бойцами вашего подразделения?

— Большая часть бойцов имело доверие к руководству. Раз командование решило уходить из города, значит, так было нужно. Конечно, недовольные были, я до сих пор встречаю бойцов, которые говорят, что не надо было уходить из Славянска. Но есть стратегическое видение ситуации и тактическое. Тактически кому-то казалось, что можно еще долго держать оборону, а Стрелков смотрел стратегически и понимал, что пропитания и боеприпасов надолго не хватит, снабжения нет, город полностью заблокирован и обречен на медленное уничтожение артиллерией, и через некоторое время все равно придется уходить и прорываться может с большими потерями, чем было возможно тогда.

Лично у меня и моих товарищей было доверие к Стрелкову, мы считаем, что уход из Славянска был правильным шагом. Было сохранено большое количество людей с боевым опытом. Многие из них позже принимали участие в решающих боях летом-осенью, и побеждали.

«СП»: — Среди ополченцев Новороссии были и «красные», и «белые» по своим идеологическим убеждениям. Были ли между ними конфликты и разного рода противоречия?

-Нет, за все время моего нахождения на Донбассе я не встречал ни разу никаких противоречий, никакого антагонизма между представителями разных идеологических течений. Здесь есть правые, левые, националисты, монархисты, социалисты и т. д. Но это именно русские правые и левые, русские националисты, русские социалисты, русские монархисты и т. д. То есть все очень разные, но прежде всего русские, делающие одно дело. Там, где люди рискуют жизнью ради высших целей, там не может быть места идейному раздору.

«СП»: — Когда вы пришли в Донецк, город вам понравился?

-В первый раз я оказался в Донецке в мае. Тогда я провел там немного времени, но тогда он мне понравился меньше, чем Луганск. Донецк чем-то напоминал Москву, которую я не люблю (в сегодняшнем ее состоянии). Второй раз я оказался там, когда мы приехали из Славянска в июле, это был такой резкий контраст. В Донецке все «расслаблялись», город не был готов к обороне, даже органы власти были частично украинские. У многих наших, переживших два месяца жесткой обороны, была даже злость на Донецк — что он не сделал все возможное, чтобы поддержать Славянск. Мне тогда тоже было неуютно в этом городе, и мы уехали в Снежное. А через пару месяцев все как-то изменилось, мне показалось, что в Донецке атмосфера оздоровилась и люди стали как-то человечнее…

«СП»: — Ваш командир Стрелков постоянно обвиняет Захарченко в том, что тот «сливщик».

— Я не слышал от Стрелкова, чтобы он обвинял его именно в «сливе», там насколько я помню, были претензии другого порядка. Впрочем, он много раз аргументированно говорил на эту тему и у него свое личное видение ситуации, но в любом случае Стрелков видел и знает больше, чем большинство из нас. Моя же критика Захарченко касалась его согласия действовать в русле «минских соглашений». Они были ошибочны, и как показала практика, бессмысленны.

Фото из архива Александра Жучковского

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня