18+
понедельник, 23 октября
Общество

Дутая слава Анны Ахматовой

Писатель Тамара Катаева продолжает развенчивать великих

  
1017

Вышла в свет новая книга Катаевой — «Другой Пастернак». Тамара Катаева рассказывает:

— После «Анти-Ахматовой, честно говоря, я была в шоке от того потока циничных, язвительных, злых публикаций, которые на меня обрушились.-

«СП»: — Вот вы и побывали в шкуре своей героини. Ваши комментарии в «Анти-Ахматовой» тоже добрыми не назовешь…

 — У меня комментарии были аргументированны, основаны на воспоминаниях десятков людей, которые знали Ахматову. Я готовилась к другому разговору — по сути, а получила много подзатыльников не по делу. По мне журналистский каток ведущих СМИ прошелся без всяких аргументов… Хорошо, что я всего этого не читала.

«СП»: — Когда я прочла «Анти-Ахматову», решила, что вы придумали новый жанр: много-много цитат и небольшие, язвительные, даже кухонно-склочные авторские комментарии.

— Ничего я не придумывала. Форма родилась сама собой. Иначе я и писать не умею. Я всегда много читала разных биографий, в том числе, про Ахматову. И никак не могла понять некоторые несоответствия в ее биографии, разную трактовку ситуаций и событий. Свои мысли высказывала мужу, порой возмущалась: почему люди не видят очевидного?! Когда таких мыслей накопилось много, они приобрели форму книги. Виктор Топоров, автор предисловия к «Анти-Ахматовой», как-то признался: важно не то, что пишут авторы воспоминаний, а как они проговариваются. Моя книга — из таких проговорок.

«СП»: — Почему для первого удара по мифам вы выбрали именно Анну Андреевну?

— Ахматова нас окружает с детства. Против ее портретов — на книгах, стенах литературных кафе — я ничего не имею, это очень красиво и стильно. Что касается повсеместного звучания ее стихов — общественный вкус мог бы быть и повзыскательнее. При непоколебимом ахматовском культе слишком душно и пыльно!

«СП»: — Вы обвиняете Анну Андреевну, например, в том, что она не помогла Муру — сыну Цветаевой, не спасла его. Почему таких же претензий нет, например, к Раневской, которая во время войны тоже была в Ташкенте, к Лидии Чуковской?

— Потому что ни Раневская, ни Чуковская не говорили о себе и о Цветаевой — «мы». Потому что ни о той, ни о другой не писали: «знавшая голодные грезы», «делилась последним», ни одна не написала, что она «сестры не предала»… К тому же мальчик Мур, обозванный ею «панельным мальчишкой», погиб на полях сражения за ее родину,

«СП»: — Вы часто сравниваете Ахматову с Мариной Цветаевой? Почему? Равны по таланту?

- Ахматова и Цветаева по таланту не равны. Они равны по абсолютной величине, выпавшей (в случае Ахматовой — сделанной) славы. Но Цветаева — это одно, а Ахматова — это совсем другое. У меня даже на обложку книги вынесена цитата из Юрия Нагибина: «Ахматова всю жизнь неуклонно

изображала из себя великую поэтессу, Цветаева ею была".

«СП»: — Ну, не любите вы Анну Андреевну. Но значит ли это что даже вопросы ее менопаузы надо исследовать в книге?

— Я считаю, что запретных тем нет. Круги допустимого приближения к себе каждый чертит при жизни. Если Мадонна фотографируется, не заботясь о том, чтобы скрыть признаки проходящей у нее менструации, то ее цикл — это не запретная тема. Менопауза, как это ни прискорбно для почитательниц Ахматовой, с нею случилась. А я взялась ее проявления описывать только потому, что чисто физиологические причины выдавались ею за одной ей присущие высокие и таинственные побудительные мотивы.

«СП»: — Ну, хорошо, с Анной Андреевной все понятно. Следующей жертвой вы выбрали Бориса Леонидовича Пастернака…

— Почему жертвой? Я его очень люблю, считаю его человеком космоса, пришельцем из других миров.

«СП»: — Но этот пришелец получился у вас подкаблучником, тряпкой. Вы даже это его признание цитируете в своей книжке. Он действительно таким был?

— Этот человек, настоящий гений, жил в другом измерении. Ему, например, легче было самому поставить самовар, чем разбираться со своей первой женой — кто и что должен делать по хозяйству.

«СП»: — Он постоянно юлил, как-то не по-мужски себя вел… Это при вашей любви к Пастернаку, вытекает из ваших же комментариев…

-Да, он не был борцом. А почему все должны быть борцами? Очень многих своих друзей и родственников всю жизнь поддерживал материально. Отказывался подписывать письма против Пильняка, Тухачевского. Это разве не мужское поведение?

«СП»: — Недавно вышла книга Ивана Толстого «Отмытый роман Пастернака», где автор доказывает: к присуждению ему Нобелевской премии приложило руку ЦРУ. Но вы эту тему обходите молчанием.

— Во-первых, я пишу о семейной, личной жизни Пастернака. А премия — это нечто совсем иное.

«СП»: — Как же иное, когда во всей этой истории большую роль играла его многолетняя возлюбленная Ольга Ивинская?!

— Пастернаку не нужна была премия, даже Нобелевская. Больше всего ему хотелось писать романы, стихи, переводить, видеть свои работы напечатанными, иметь своих читателей. В СССР это было невозможно, в частности с «Доктором Живаго».

Поэтому он и передал рукопись на Запад. Да, не без участия и влияния Ивинской. А потом когда все закрутилось, когда началась порка в Союзе писателей, исключение его из членов Союза, когда его стали вызывать на ковер в ЦК КПСС, когда от него стали требовать покаянные письма, он доверил решение этих вопросов Ольге Всеволодовне, поскольку безгранично ей доверял.

«СП»: — Почему, на ваш взгляд, он согласился получать западные гонорары контрабандой, в чемоданах и рюкзаках, а не через банк… При всей закрытости СССР, такие операции в стране были возможны.

-Та же причина — чтобы не возиться с этими проблемами. Деньги передавали то Ивинской, то ее дочери. Я уверена, если бы в те годы большее влияние на него имела бы жена Зинаида Николаевна, она этого не допустила. Но она очень переживала смерть своего сына, ушла в это горе.

«СП»: — Тамара, кому из жен или подруг Бориса Леонидовича вы больше симпатизируете?

— Я, конечно, больше поняла и приняла Зинаиду Николаевну. Евгения Лурье, его первая жена — человек сложный. Ивинской же спасибо за то, что Пастернак ее любил. Насколько я поняла Пастернака — человек он был семейный. И семейные ценности для него многое значили.

«СП»: — Женщины Пастернака понимали весь его космический талант?

— Не думаю. Он обеспечивал им хорошую жизнь, после развода с Евгенией Лурье всю жизнь содержал ее и сына. Финансово обеспечивал и вторую семью, и семью Ольги Ивинской. Но женское счастье не в дачах, не в деньгах. В тепле, который мужчина дарит женщине. Семью заводят для равноправного, сиюминутного общения. А так получается, что он — работает во имя человечества, а ты прислуживаешь всему человечеству. Но тебе-то до человечества нет никакого дела! Тебе хочется счастья здесь, сейчас.

«СП»: — Кого, на ваш взгляд, он считал главной женщиной своей жизни? Ивинскую?

-Нет, Ивинская была замечательной подругой, скрасила последние годы его жизни, за что ей отдельное спасибо. Но главной женщиной, без сомнений, была Зинаида Николаевна. Именно ее он вспоминал перед смертью, в своем сумеречном состоянии, именно к ней были обращены его последние слова «Зинуш, прости».

«СП»: — Прежде чем завершить нашу беседу, давайте немного раскроем вашу тайну: откуда вы такая въедливая взялись?

— Пединститут, дефектологический факультет. Был период, когда работала на радио, занималась бизнесом. Сейчас я мама и жена.

«СП»: — Ахматова, Пастернак, кто следующий? Булгаков? Бродский? Цветаева?

 — Над следующей книгой я уже работаю, тут вы правы. Но кто будет следующим, пока не скажу.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня