Нелирический герой

Анна Ревякина о защите семьи в братоубийственной войне

  
4280
Нелирический герой
Фото: Андрей Малиновский/ТАСС

У классика это звучало так: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины…» Моя история, бесспорно, не столь размашиста и велика, но она до сих пор удивляет меня какой-то совершенно кристальной человечностью.

Это было в августе 2014 года, в Донецке шла война, били по самому центру города, огромное количество попаданий по жилым домам, жертвы-жертвы-жертвы. Боль, страх и ужас поселились в сердцах тех, кто принял решение остаться. Те, кто пережили август 2014 года в Донецке, — святые: это мои мама и папа. Меня отправили с ребёнком в Одессу (это была уже Одесса после 2 мая 2014 года) к родственникам — пережидать. Каждый день много раз мы созванивались и всегда они говорили мне, что всё у них хорошо, жаловались только на жару, самую обычную природную жару, а не на то, что с некоторых пор мой город детства превратился в горячую точку.

Мы много перемещались тем летом, прежде чем на излёте нежаркого сентября вернулись в Донецк — в шортиках, футболках, вьетнамках. В двадцатых числах августа мы на несколько дней поехали в Киев. Поезд «Одесса — Киев» прибывал по расписанию в первой половине дня. Чтобы добраться от вокзала до дома наших друзей, мы взяли такси. Обычная машина, обычный таксист — худощавый, в серой майке, на руках старые армейские татуировки. Наш небольшой и видавший виды чемодан разместился в багажнике, я и сын устроились на заднем сидении. Ехать было далеко и жарко, август уже позолотил кроны каштанов, таксист внимательно слушал новости по радио, а потом чертыхнулся и выключил приёмник. Наступила тишина.

 — Вы из Одессы? — прерывая молчание, спросил таксист.

— Да.

Я сделала страшные глаза, как бы намекая сыну, чтобы он молчал и не произносил имя города, откуда мы на самом деле: мы приехали на одесском поезде.

— Как там Одесса?

— Хорошо.

— Я бывал в Одессе, — протянул он, а после почему-то заговорил голосом Жванецкого и рассказал какую-то забавность, которую мне сейчас ни за что не вспомнить.

За два месяца скитаний мы привыкли, что незнакомцам лучше не говорить, откуда ты на самом деле, реакция может быть самой разной — от сочувствия до оскорбительной ненависти. Я не знаю, каким образом, но разговор всё же перетёк в военное русло, мы заговорили о Донбассе. «Мы в безопасности, — думала я, — этот дядечка в наколках думает, что мы из Одессы». За окном мелькали пейзажи Киева, таксист рассказывал, как надо управлять страной (ну, началось, каждый таксист в душе политолог), сын пытался читать книгу.

 — А у меня два сына, двадцать и двадцать три, — сказал таксист.

— Мальчишки — это хорошо. Они балованные, конечно, но с ними чрезвычайно интересно, — кивнула я.

— Недавно отмазывал их, почти всё бабло отдал…

Я подумала, что отмазывал он их за какой-то мальчишеский грешок, может, машину разбили или подрались с кем-то.

 — И надо будет, ещё отмажу, займу и отмажу, пахать буду день и ночь, но отмажу, — продолжал таксист.

Я подумала, что такая отцовская преданность — это, конечно, достойно, но всё же стоит как-то объяснить сыновьям, что папенька не для того горбатится, чтобы их прикрывать.

 — А друг мой своего парня не отмазывал, уже вернулся, и месяца не прошло. Вернулся без ноги, но обещали денег на протез дать. Но что такое протез? — разгорячился таксист. И тут я поняла, что отмазывал он своих детей от очередной волны мобилизации.

— Вы — самоотверженный и любящий отец. Вы — молодец! Сын Вашего знакомого вернулся искалеченным, но вернулся, а ведь мог и погибнуть! — сказала я.

— Да не в этом дело! — таксист вытаращил на меня глаза, — разве дело в калечности или смерти! Дело в том, что я не хочу, чтобы мои сыновья ехали на Донбасс и стреляли в своих братьев!

— Понятно, — протянула я, — у вас на Донбассе родственники.

— Какие родственники! Нет у меня на Донбассе никаких родственников, так, может, парочка знакомых. Я не хочу, чтобы мои сыновья убивали своих братьев — мне русский брат и белорус мне брат. Я на четверть русский, на три четверти украинец. Все мы братья! Вот выстрелит он в брата, а дальше жить как будет, как он с этим будет жить, как детей своих родит, какими будут эти дети? Отмазал и буду отмазывать! А не получится отмазать, спрячу!

Водитель ушёл в монолог. А я расплакалась. В городе Киеве на заднем сидении такси сидела испуганная поэтесса из Донецка и плакала навзрыд, плакала от того, что таксист Александр Петрович (мы познакомились) готов работать 24 часа в сутки, лишь бы не отправлять своих детей на братоубийственную войну.

И сейчас в мае 2016 года, когда я слышу, как рвутся снаряды, когда читаю сводки, я вспоминаю удивительного таксиста из Киева Александра Петровича, который всеми силами защищал своих мальчиков, защищал не с автоматом в руках, а защищал от автомата. Мои друзья мне говорят: «Только тебе мог попасться такой таксист-пацифист!» Пусть только мне, пусть он даже один на весь Киев, но попался же! И не дал мне утратить веру в то, что не всё потеряно!

В конце поездки мы обнялись, и он прошептал мне: «А я сразу понял, шо вы с Донбасса, а не из Одессы. У вас глаза сиротские, да и шутка моя не понравилась, а одесситы бы оценили! Всё будет хорошо, Аня! Когда-нибудь всё будет хорошо!»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Чего вы ожидаете в 2019 году?
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня