Нелирический герой

Анна Ревякина о защите семьи в братоубийственной войне

  
4280
Нелирический герой
Фото: Андрей Малиновский/ТАСС

У классика это звучало так: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины…» Моя история, бесспорно, не столь размашиста и велика, но она до сих пор удивляет меня какой-то совершенно кристальной человечностью.

Это было в августе 2014 года, в Донецке шла война, били по самому центру города, огромное количество попаданий по жилым домам, жертвы-жертвы-жертвы. Боль, страх и ужас поселились в сердцах тех, кто принял решение остаться. Те, кто пережили август 2014 года в Донецке, — святые: это мои мама и папа. Меня отправили с ребёнком в Одессу (это была уже Одесса после 2 мая 2014 года) к родственникам — пережидать. Каждый день много раз мы созванивались и всегда они говорили мне, что всё у них хорошо, жаловались только на жару, самую обычную природную жару, а не на то, что с некоторых пор мой город детства превратился в горячую точку.

Мы много перемещались тем летом, прежде чем на излёте нежаркого сентября вернулись в Донецк — в шортиках, футболках, вьетнамках. В двадцатых числах августа мы на несколько дней поехали в Киев. Поезд «Одесса — Киев» прибывал по расписанию в первой половине дня. Чтобы добраться от вокзала до дома наших друзей, мы взяли такси. Обычная машина, обычный таксист — худощавый, в серой майке, на руках старые армейские татуировки. Наш небольшой и видавший виды чемодан разместился в багажнике, я и сын устроились на заднем сидении. Ехать было далеко и жарко, август уже позолотил кроны каштанов, таксист внимательно слушал новости по радио, а потом чертыхнулся и выключил приёмник. Наступила тишина.

 — Вы из Одессы? — прерывая молчание, спросил таксист.

— Да.

Я сделала страшные глаза, как бы намекая сыну, чтобы он молчал и не произносил имя города, откуда мы на самом деле: мы приехали на одесском поезде.

— Как там Одесса?

— Хорошо.

— Я бывал в Одессе, — протянул он, а после почему-то заговорил голосом Жванецкого и рассказал какую-то забавность, которую мне сейчас ни за что не вспомнить.

За два месяца скитаний мы привыкли, что незнакомцам лучше не говорить, откуда ты на самом деле, реакция может быть самой разной — от сочувствия до оскорбительной ненависти. Я не знаю, каким образом, но разговор всё же перетёк в военное русло, мы заговорили о Донбассе. «Мы в безопасности, — думала я, — этот дядечка в наколках думает, что мы из Одессы». За окном мелькали пейзажи Киева, таксист рассказывал, как надо управлять страной (ну, началось, каждый таксист в душе политолог), сын пытался читать книгу.

 — А у меня два сына, двадцать и двадцать три, — сказал таксист.

— Мальчишки — это хорошо. Они балованные, конечно, но с ними чрезвычайно интересно, — кивнула я.

— Недавно отмазывал их, почти всё бабло отдал…

Я подумала, что отмазывал он их за какой-то мальчишеский грешок, может, машину разбили или подрались с кем-то.

 — И надо будет, ещё отмажу, займу и отмажу, пахать буду день и ночь, но отмажу, — продолжал таксист.

Я подумала, что такая отцовская преданность — это, конечно, достойно, но всё же стоит как-то объяснить сыновьям, что папенька не для того горбатится, чтобы их прикрывать.

 — А друг мой своего парня не отмазывал, уже вернулся, и месяца не прошло. Вернулся без ноги, но обещали денег на протез дать. Но что такое протез? — разгорячился таксист. И тут я поняла, что отмазывал он своих детей от очередной волны мобилизации.

— Вы — самоотверженный и любящий отец. Вы — молодец! Сын Вашего знакомого вернулся искалеченным, но вернулся, а ведь мог и погибнуть! — сказала я.

— Да не в этом дело! — таксист вытаращил на меня глаза, — разве дело в калечности или смерти! Дело в том, что я не хочу, чтобы мои сыновья ехали на Донбасс и стреляли в своих братьев!

— Понятно, — протянула я, — у вас на Донбассе родственники.

— Какие родственники! Нет у меня на Донбассе никаких родственников, так, может, парочка знакомых. Я не хочу, чтобы мои сыновья убивали своих братьев — мне русский брат и белорус мне брат. Я на четверть русский, на три четверти украинец. Все мы братья! Вот выстрелит он в брата, а дальше жить как будет, как он с этим будет жить, как детей своих родит, какими будут эти дети? Отмазал и буду отмазывать! А не получится отмазать, спрячу!

Водитель ушёл в монолог. А я расплакалась. В городе Киеве на заднем сидении такси сидела испуганная поэтесса из Донецка и плакала навзрыд, плакала от того, что таксист Александр Петрович (мы познакомились) готов работать 24 часа в сутки, лишь бы не отправлять своих детей на братоубийственную войну.

И сейчас в мае 2016 года, когда я слышу, как рвутся снаряды, когда читаю сводки, я вспоминаю удивительного таксиста из Киева Александра Петровича, который всеми силами защищал своих мальчиков, защищал не с автоматом в руках, а защищал от автомата. Мои друзья мне говорят: «Только тебе мог попасться такой таксист-пацифист!» Пусть только мне, пусть он даже один на весь Киев, но попался же! И не дал мне утратить веру в то, что не всё потеряно!

В конце поездки мы обнялись, и он прошептал мне: «А я сразу понял, шо вы с Донбасса, а не из Одессы. У вас глаза сиротские, да и шутка моя не понравилась, а одесситы бы оценили! Всё будет хорошо, Аня! Когда-нибудь всё будет хорошо!»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня