Общество

Молитва и толерантность

Канадский журналист Алекс Мигдал о самой необычной мечети планеты

  
1749
Эль-Фарук Хаки
Эль-Фарук Хаки (Фото: Zuma/TASS)

На следующий день после расстрела посетителей гей-клуба в городе Орландо жители Торонто Лали Мохамед и Эль-Фарук Хаки прогуливались по городу. В районе улиц Church и Wellesley они заметили белого мужчину в футболке с антимусульманским лозунгом. «При чем здесь исламофобия, если они хотят нас убивать», — гласила надпись на его футболке. Другие прохожие не обращали никакого внимания на этого мужчину, шедшего по улице с улыбкой на лице.

В самом сердце района Торонто, именуемого гей-деревней, Мохамед и Хаки почувствовали себя приговоренными к «тихой казни». Они принадлежат к сообществу ЛГБТ, испытывающему нервную дрожь после массового убийства в Орландо, причиной которого стала гомофобия. Одновременно с этим они исповедуют ислам, подвергающийся жестким нападкам из-за радикальных взглядов убийцы.

Жуткая трагедия в Орландо бросает новые вызовы небольшой, но сплоченной общине мусульман-геев Канады. Предпринимаемые ими усилия вселяют надежду на расширение диалога, способствующего пониманию «носителей» двух идентичностей. Но эти же усилия делают мусульман-геев более уязвимыми для гомофобов и исламофобов, а этими настроениями город серьезно болен.

По статистике полиции Торонто, в 2015 году из 134 «преступлений ненависти» 40 процентов проявлений нетерпимости были выпадами в адрес ЛГБТ и мусульман. Если над представителями ЛГБТ нависает постоянная угроза нападения, то мусульмане чаще других подвергаются оскорблениям.

Мусульмане составляют восемь процентов населения Торонто, при этом в массовом сознании западного общества господствуют стереотипы, в соответствии с которыми мусульмане склонны к насилию, репрессиям и фанатизму. После каждого теракта со стрельбой мусульмане города Торонто нервно ожидают деталей, касающихся личности преступника, они чувствуют себя под ударом. Все это заставляет Эль-Фарука Хаки вспоминать строки Корана «испытание приносит облегчение».

«Хороший способ быть замеченными! — сокрушается Хаки. — Не думаю, что мусульманам-геям когда-то уделялось столько внимания, сколько сегодня. Мы прошли путь от «невидимых» к «очень видимым».

Хаки является основателем организации мусульман-геев Salaam, по образованию он юрист, специализирующийся на правах человека. Хаки выступал перед двухтысячной толпой на траурной церемонии по погибшим в Орландо, он получил многочисленные звонки от представителей прессы, просивших дать оценку случившемуся. В первые дни после расстрела у него даже не всегда хватало времени следить за новостями. Когда, наконец, обессиленный, он добрался до своей электронной почты, то в одной из записок нашел ссылку на статью с портретами погибших. И разрыдался.

Рахим Тоер испытал похожие чувства. Он находился в недельном отпуске в пансионате Parry Sound, когда сосед по палате в разговоре упомянул расстрел в Орландо. Первая мысль, пришедшая в голову Тоеру, была о том, что убийца мог быть мусульманином, после чего в течение нескольких часов он принципиально не смотрел новостные программы. «Я сейчас в таком состоянии, что даже физически ощущаю готовность дать отпор любым исламофобским заявлениям», — говорит он. С годами Рахим Тоер понял, что ощущение безопасности, характерное для части мусульман-геев, на самом деле является «зыбким». Он родился и вырос в Торонто, в возрасте 21 год обосновался в гей-деревне, которая казалась ему безопасным местом. Однако рост исламофобии внутри ЛГБТ-сообщества сегодня толкает его на поиски нового убежища.

Мусульмане-геи Торонто «взращивают» в городе пространство, где могут мирно сосуществовать обе их идентичности. Наиболее известным в этом смысле является мечеть Toronto Unity Mosque, где царит толерантность в отношение ЛГБТ и равенство полов. Эта мечеть стала «тихой гаванью» для мусульман-геев, не приемлющих некоторые постулаты традиционного вероучения, и для тех, кто не разделяет воинствующего атеизма других гей-сообществ.

«Это очень „доброе“ место, — говорит Лали Мохамед. — Иногда, сразу после молитвы, люди плачут. Я с радостью вижу, как с плеч наших людей как будто груз упал. Только здесь я могу быть до конца самим собой».

После расстрела в Орландо в прессе появились сообщения о том, что убийца (женатый мужчина и отец маленького ребенка) нередко заходил в тот самый гей-клуб, где позже совершит преступление, он также был активным посетителем сайтов гей-знакомств. Отец убийцы это отрицает, утверждая в интервью, что его сына мог привести в гнев вид целующейся однополой пары в Майами.

В свою очередь, мусульмане-геи говорят о разгуле гомофобии в исламском мире. Лали Мохамед считает ошибочным мнение, что мусульмане с нетрадиционной ориентацией вынуждены прилагать большие усилия для того, чтобы примирить свои идентичности, поскольку их воспитание было крайне суровым. «Мусульмане не монолитны, — говорит он. — Восприятие Ислама может быть очень разнообразным».

Мохамед осознал, что он гей, в возрасте 16 лет. До этого в мечети его учили тому, что гомосексуализм греховен. Имамы часто приводят в качестве иллюстрации эпизод Корана, повествующий о том, как города Содом и Гоморра были уничтожены пламенем. Некоторые религиозные мыслители толкуют гибель Содома и Гоморры как Божье наказание за гомосексуализм их обитателей.

Однако в любом языке есть много неопределенностей, открывающих возможности для интерпретаций, к такому выводу пришел Мохамед. Когда в возрасте 16 лет он впервые прочитал английский перевод Корана, то увидел в эпизоде с Содомом всего лишь осуждение насилия на сексуальной почве. «Я сразу же подумал, что это не про меня, — вспоминает Лали Мохамед. — И осознал, что могу спокойно жить, будучи геем и мусульманином одновременно».

Рахим Тоер признает, что попытки примирить веру и сексуальную ориентацию стоили ему усилий, однако помогла поддержка семьи. В 19 лет ему стало известно, что его старший брат посещает собрания ЛГБТ-организации своего студенческого кампуса, а значит, он мог быть союзником. Родители встретили сообщение о сексуальной ориентации сына более настороженно, опасаясь за его безопасность. «Со временем был достигнут большой прогресс, — говорит Тоер. — Мы с родителями часто собираемся на семейные ужины и по другим поводам, на эти встречи теперь приглашают не только меня, но и моего партнера». Тоер допускает, что после стрельбы в Орландо молодые мусульмане будут опасаться появляться на публике в одежде, выдающей их веру. Однако в Торонто налицо «прекрасные перемены» и это вселяет надежду, считает он.

За два дня до расстрела в Орландо более 170 человек собралось в салоне на улице Church Street для участия в ежегодном мусульманском ужине, который организует Эль-Фарук Хаки. Были приглашены представители всех гендеров и ориентаций, в нынешнем году треть собравшихся не идентифицировали себя как мусульмане. Трапеза началась с окуривания помещения благовониями. Эмигрировавший из Индонезии прихожанин мечети исполнял священную суфийскую музыку. «Будьте тем, кем вы являетесь, вас никто не станет осуждать и говорить, что с вами что-то не в порядке», — обратился к гостям Хаки. А через три дня он и Мохамед встретили на улице того самого мужчину, чью футболку украшал антиисламский лозунг.

«Мы знаем, что бывает после терактов, подобных тому, что прогремел в Орландо. Это всегда всплеск исламофобии. Всегда всплеск расизма. Надпись на футболке того мужчины служит для меня напоминанием о том, как много еще предстоит сделать», — говорит Лали Мохамед.


Алекс Мигдал (Alex Migdal) — корреспондент канадской газеты The Globe and Mail

Перевод Станислава Варыханова

Оригинал статьи

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня