Общество

Впишется ли Россия в будущее?

Максим Калашников: «Если ты сам не создашь свое будущее, ты попадешь в чужое Завтра»

  
7059
Писатель-футуролог, член Федерального совета «Партии дела» Максим Калашников
Писатель-футуролог, член Федерального совета «Партии дела» Максим Калашников

Как часто вы совершаете ошибки в своей жизни? И где находите силы, чтобы их исправить? Согласитесь, когда стоишь перед сложным и важным выбором, умение предвидеть будущее бесценно. Потому что именно от твоего выбора и будет зависеть твое реальное грядущее.

Многовариантность будущего есть и у нашей страны. Правда, пока выбор делаем не мы, выбор делает правительство, отдавая предпочтение либеральной идеологии и такому же экономическому курсу. Мы же получаем результат этого выбора в виде социальных гарантий государства, а вернее в их отсутствии. Лично мне Россия видится в образе «витязя на распутье» — неизвестно куда идущая, имеющая огромный потенциал, так и нереализуемый. Именно поэтому нашей стране необходимо сделать правильный выбор в направлении пути. Только кто же его нам подскажет? Оказывается, есть такая профессия — будущее формировать. И называется она не президент, а футуролог.

Есть ли у России шанс? Что станет флагманом развития для нашей страны? Какой выбор должно сделать наше правительство? Сегодня на эти и другие вопросы отвечает мой новый гость — Максим Калашников, писатель-футуролог, продюсер и публицист.

«СП»: — Сегодня утром я включила телевизор. В именитой передаче гостями были футурологи. Был и руководитель ассоциации футурологов, был представитель из МГУ. Скажу честно, что никого из них я не знала, но сразу вспомнила о тебе. Ты известный писатель-футуролог, а тебя приглашают на такие передачи? И кто такой футуролог?

— Никогда уже не пригласят. Я давно в стоп-листе. А знаменитые футурологи — это Элвин Тоффлер, недавно покинувший нас в возрасте 87 лет, Сергей Переслегин, ну и Игорь Бестужев-Лада. Футуролог — человек, который на основании осмысления того, что происходит в мире, на основании нынешних тенденций видит будущее, а именно — его варианты. Будущее всегда имеет варианты! Футуролог при этом призывает формировать будущее, строить его сознательно. Это междисциплинарное занятие, связанное с интуицией, с фантазией. Когда Тоффлер в 1980 году написал знаменитую книгу «Третья волна», китайская компартия приказала всем своим членам изучать этот труд.

Фото: автора

«СП»: — Футуролог анализирует?

— Это синтетическая наука. Аналитик — расчленяет, а синтетик — объединяет. Футурология находится на гранях наук.

«СП»: — А какие методы есть у футурологии? Как ты формируешь варианты будущего?

— Во-первых, ты постоянно читаешь огромное количество литературы, огромное количество источников. Отслеживаешь тенденции в обществе, в политике, в экономике, в науке и технике на протяжении нескольких десятков лет. И если в обществе начался какой-то процесс, то его последствия будут ощущаться на несколько десятков лет вперед.

Сейчас тем, кто родился в 1985-м году, по 30 с лишним лет, и они скоро придут руководить, и в зависимости от того, как они сформировались, как сформировано их сознание, мы получим последствия еще на три десятка лет. Яркий пример: в Советском Союзе оказалось «выбитым» поколение 20-х годов рождения. Это те, кому в 1941-м было 18 — 20 лет и более. Поэтому у власти остались люди предыдущего поколения. К сожалению, для Советского Союза это имело очень неприятные последствия. И другой пример, сейчас люди 1985-го и более поздних годов рождения становятся руководителями. Они, к сожалению, очень сильно «изуродованы» на подсознательном уровне. Я уже наблюдаю молодых чиновников около 1985-го года рождения, — таких защитников сырьевого пути развития, таких защитников мелочной регламентации бизнеса я, честно говоря, не видел. И я, по сравнению с ними, чувствую себя более молодым.

«СП»: — В чем заключается твоя «молодость»?

— Мы предлагаем провести новую индустриализацию. За счет чего? За счет повышения вывозных пошлин на необработанное сырье. При этом понизить пошлины на вывоз готовой продукции. То есть за вывоз готовых сложных изделий — НДС возвращать, а за вывоз сырья — не возвращать. Молодые чиновники говорят: «Да Вы что, а как же мы будем руду и лес на мировой рынок поставлять?!» У них даже в голове нет мысли, что можно и руду, и лес переработать здесь на нашей территории! При этом мы предлагаем применять русские прорывные технологии. Но у молодых чиновников в голове — раболепие перед Западом, стремление заимствовать его технологии. «Ну что могут создать русские?» — думают они.

И если мы верим в творческую энергию наших промышленников, то эти «молодые зомби» — не верят.

«СП»: — Почему это поколение претерпело такие изменения?

— Потому что они не видели Великой страны и у них чувство национальной неполноценности зашито в подкорку мозга. Они выросли в мире, где уже не было русских игрушек, русской электроники в магазинах и русских промышленных товаров вообще. И они уверены, что русские ничего не умеют делать. Кстати, поколение миллениума тоже будет очень неприятным в этом смысле.

«СП»: — А как ты относишься к цикличности? Футурологи используют циклы Кондратьева, например.

Фото: автора

— Я никогда не иду в струе. И когда все увлекались политкорректностью и информационными технологиями, я этого не делал. О постиндустриализме я всегда говорил, — это бред, что наоборот, надо развивать промышленность, причем нового типа, что нужно развивать новый тип людей. Мне близки контрциклические идеи экономиста Кейнса. При экономическом подъеме нужно набирать «экономический жир» и когда пойдет спад — вкидывать в экономику деньги, начинать новые проекты.

Поэтому циклы надо использовать разумно, проводя контрциклическую политику. Я убежден, что события надо «седлать» и направлять в нужную сторону. Нельзя сидеть сложа руки и ждать, что цикл тебя вынесет. Поэтому для того, чтобы цикл Великой России начался, уже сейчас должно многое строиться и делаться.

Надо учитывать, что и у каждого цикла есть слабые места. Например, у постиндустриального информационного цикла слабое место, во-первых, в том, что информационные технологии вызывают слабоумие у людей и деградацию.

«СП»: — Речь об интернете?

— Да, в том числе. Пичканье с детства информационными технологиями приводит не к ускорению, а даже к замедлению и к регрессу развития. Дети должны писать, работать ручками, читать настоящие книги — тем самым они развивают себе мозги. Информационные технологии надо давать им лет в двенадцать, не раньше. Вторая ошибка — это вывод промпредприятий в Азию. И русским надо было использовать слабые места этого цикла на Западе. То есть всячески развивать своих людей и заниматься производством. Обратите внимание на программу Трампа. Он хочет вернуть промышленность в США. И это характерный пример, — США придется строить новую промышленность у себя. Постиндустриальный бред сдулся.

«СП»: — И это мировая тенденция.

— Да, потому что невозможно создать мир, где одна страна будет разрабатывать и придумывать, вторая — производить, а третья — потреблять. Тот, кто производит — в итоге станет центром и разработки, и потребления. Так что футурология должна помогать строить будущее. Потому что если ты сам не создашь свое будущее, ты попадешь в чужое Завтра. Причем в этом будущем тебя может и не быть.

«СП»: — Какой главный тренд ожидает мир в будущем?

— Мы переходим к миру, в котором надобность в сырье будет падать. Мы попадаем в реальность гибкого роботизированного производства, причем очень ресурсосберегающего.

«СП»: — Что придет на замену привычному сырью?

— Новые материалы. Например, алюминий с добавлением нанотрубок. Такой материал резко повышает свои прочностные, износоустойчивые качества. То же самое — и со стальными сплавами. Таким образом, на строительство мостов, каркасов зданий, техники нужно гораздо меньше металла. Такая же история с бетоном, который с добавлением нанотрубок становится намного прочнее. Поэтому мир идет к тому, что ему надо будет меньше стали, алюминия, цемента, пластика. Если у тебя всего этого производится меньше, тебе и нефти нужно меньше. Также грядет эпоха электромобилей с очень емкими аккумуляторами, заряжающимися за 10 минут. Причем тоже с применением нанотехнологий. Скоро может появиться термоядерная компактная электростанция, которую в 2017-м обещала представить «Локхид Мартин», крупнейшая аэрокосмическая фирма США. Уже сегодня созданы стерео-принтеры, которые могут напечатать даже газотурбинный двигатель, при этом потребление металла падает на 30−40%. Нас ожидает мир, где на единицу продукции нужно будет гораздо меньше сырья.

«СП»: — А Россия готова к таким переменам?

— Естественно, не готова. Я вижу опасность для Российской Федерации в том, что она не впишется в будущее. Сегодня мы видим маленькие команды энтузиастов. Например, одни из них делают лазерные оптомехатронические станки. Ребята работают в Зеленограде в старом здании НИИ. Это станки с очень точной мехатроникой, а вместо резца у них лазеры.

«СП»: — Но аналоги есть в мире, например в Северной Италии делают такие станки.

— В Италии или в Китае это выливается в корпорацию мирового уровня, а в России люди 20 лет не могут выйти из здания старого НИИ. И конкуренты, которые в свое время сильно отставали от наших советских разработчиков, уже в миллиардерах, а наши — в подвешенном состоянии. Потому что Российская Федерация тратит деньги на олимпийские проекты, на имиджевые проекты, но не на реальное Дело.

«СП»: — Получается, что в России, не смотря ни на что, есть промышленность, есть энтузиасты, есть люди способные восстановить былой потенциал нашей промышленности?

— Если начать сейчас, то шанс есть. И эти люди очень быстро могут вырасти. Я знаю в Ярославле компанию, которая производит объемные принтеры для строительства домов. Сейчас они строят дома по заказу, но они не могут выйти на наш массовый рынок. У них банально нет денег, потому что в РФ нет дешевых кредитов. Для понимания ситуации — в Китае многоквартирный дом строится за две недели.

«СП»: — Какие отрасли должны принадлежать государству? Либералы за то, чтобы отдать все в частные руки. А ультралевые — за огосударствление. В чем ты видишь баланс?

— Рука государства должно быть там, чем она может управлять. Например, в станкостроении лучше отдать деньги тому, кто сможет сделать передовые станки. Даже если этот частник. Государство должно держать в руках важнейшие для обороны и развития страны научно-промышленные объединения, большую часть ВПК, науку. А вот тиражирование новых технологий, их улучшение, создание на их основе прорывных изделий и продуктов — тут частник неподражаем. При этом никто не мешает ему держать свою науку, например.

«СП»: — Некоторые эксперты выражают опасения, что технологию, тот же инновационный станок, у частника в итоге перекупит иностранная компания. У тебя нет таких смешанных чувств?

— Частник, который 25 лет занимается станками в России, который выжил, который не разорился, — это отборный материал, элита и патриоты. За 25 лет они не бежали из России и не продали свои секреты. И есть другой вариант: когда представитель из Германии или Франции подходит к чиновнику госкорпорации, платит ему гораздо меньше «бабок» и увозит те же секреты.

«СП»: — Во времена СССР станкостроение принадлежало государству. Разве ты не являешься защитником СССР?

— В моих книгах мой СССР-2 — это государство со смешанной экономикой, где очень сильно присутствует и частный сектор. Более того, я считаю, что СССР погиб из-за тотального огосударствления экономики. При Сталине такая система работала в течение 30 лет, но уже Берия думал о реформах, потому что не все было эффективно. И Сталинская экономика уже была сопряжена с дефицитом. Например, из-за дефицита запчастей тысячи танков на западной границе 22 июня 1941 года не могли двигаться. Или когда матерился Капица, который говорил Сталину, что в Англии можно за два-три часа дойти до магазина и купить то, что нужно для лаборатории, а здесь он вынужден по месяцу обивать пороги наркоматов. Поэтому сталинская экономика работала не идеально. И возвратить сейчас такую экономику — это самоубийство.

Поэтому в станкостроении, в машиностроении, в других сложных отраслях субсидии должны получать как частники, так и государственные компании. Даже космонавтика не должна быть полностью государственной. Потому что частник может производить ракетоносители намного дешевле, чем это сделает государственная компания. Частная компания не раздувает себестоимость. Государственные компании в РФ запихивают в себестоимость огромные зарплаты менеджеров, завышенные стоимости материалов, они игнорируют новые технологические решения. Поэтому частник может создавать какие-то технические части и это будет дешевле. А государство должно создавать нечто прорывное и новое — вкладывать деньги в «загоризотные» разработки, которые частник никогда не потянет. Нужно создавать, как в США, успешный тандем «государство-предприниматели».

Также не будем забывать, что частник в наукоемкой индустрии дает не только налоги государству, а еще работу людям и зарплату, он также создает спрос на инженеров, на технологические разработки в стране.

Жизнеспособная и современная экономика — это многосекторная, гибридная экономика. Там есть сочетание индикативного планирования и частной инициативы. Там есть и госсектор, и сектор кооперативный, и предприятия с трудовой собственностью коллективов, и частный сектор.

Как футуролог я вижу, что, например, «Газпром» — это государственная вотчина. И зачем тут частник? Как и в нефтедобыче. Залил в трубу и отправил за рубеж. А вот переработка нефти — вот здесь не только государство, но и частник нужен. А вот Интернет-предпринимательство — царство частной инициативы. Авиапром может быть отчасти государственным, отчасти — частным. Пусть существует здоровая конкуренция.

Фото: автора

«СП»: — Максим, но есть разные производства. И порой частник приходит на ресурс, вырабатывает его, загрязняет окружающую среду и «спрыгивает». И это реалии Российской Федерации.

— Да, но и государственные компании тоже так могут работать. И в Советском Союзе были предприятия все загрязняющие, потому что они не зависели от местного самоуправления. Я помню, как в 1981 году ввели в строй Припортовый завод под Одессой, где на пять километров ничего живого не было из-за аммиака. При этом все было государственное.

И здесь вопрос — к государству. А почему, во-первых, государство не устанавливает нормативы на строительство очистных сооружений?! Второе, почему государство сделало так, что органы местного самоуправления не могут влиять на недобросовестные производства?

Как футуролог говорю, что в будущей России будет очень сильное местное самоуправление. И чиновнику в Москве не сунут взятку и не построят в Орле или в Брянске завод без очистных сооружений. Местные люди этого не позволят сделать.

Я предпочитаю формулу Ивана Грозного, — очень сильная центральная власть и очень сильное местное самоуправление.

При сильном местном самоуправлении люди приходят к частнику, построившему, к примеру, гигантский агрокомплекс без очистных сооружений и говорят: «Либо организуй все как надо, либо мы тебя закроем». Иное дело, что при сильном самоуправлении частник просто не мог бы построить суперферму без утилизационных установок для навоза и мочи. Поэтому этот вопрос — к государству.

Также при местном самоуправлении очень хорошо работает механизм контроля за депутатами и выбранными «головами», механизм их отзыва. И поэтому, если человек забывает, что он обещал избирателям, его моментально лишают власти.

«СП»: — Сейчас основную долю доходов от производств как сырьевых, так и не сырьевых получают акционеры. И не все из них хотят вкладывать выручку в развитие производства, в зарплаты рабочих, в социальные программы. Хотя, слава Богу, есть и очень достойные руководители. Но их мало. Как должно действовать государство?

— Нынешняя Российская Федерация является антипромышленной «квазидержавой». В нормальной экономике, в том числе смешанной, где существуют и частные предприятия, рабочие получают достойную зарплату. В той же Швеции, в Германии 70-х годов до переноса производства в Китай.

Во-первых, акционеры имеют свои прибыли, но для того, чтобы они делились с рабочими, должны выполняться два важнейших принципа. Во-первых, рабочий получает право на профсоюзы и коллективные трудовые договоры. Такие профсоюзы не привязаны к предприятию и не зависят от акционеров, это отраслевые профсоюзы. И если обращаться с рабочими по-хамски, профсоюз «врубает» забастовку и предприятие несет убытки. Трудовые договоры также другие — они заключаются не индивидуальные, а только коллективно, с прописанным социальным пакетом. Это описано в знаменитой книге «Карьера менеджера» Ли Якокки, где он показывает, как профсоюзы автопромышленности заключали договор с «Фордом».

Второй момент — это соответствующая политика государства. Необходимо введение 50-процентной льготы по налогу на прибыль при вложении прибыли в собственное предприятие. Таким образом, государство софинансирует технологические и энергосберегающие новации на частных заводах, а также программы повышения квалификации специалистов. При этом должна быть введена дифференцированная шкала обложения личных доходов. То есть, чем больше человек получает для себя лично, тем больше платит подоходного налога. В 60-е годы в США доход свыше двух миллионов долларов облагался 98-процентным налогом. Не хочешь столько платить? Вкладывай свои деньги в предприятие, развивай его, делись с рабочими.

И, кроме того, если акционеры начнут переводить деньги за рубеж, они должны получить некоторые вопросы от государства. Промышленник Константин Бабкин рассказывал: «Попробуй вывести деньги с канадского предприятия? Не получится». Поэтому в разумном государстве деньги должны оставаться в стране и в сфере производства.

Пока же государство не вводит прогрессивные налоги, при этом, кстати, сохраняя огромные налоги на само производство. И если государство не мешает выводить деньги из России, если не возбраняет частнику роскошествовать, то, безусловно, частник начинает пользоваться моментом. А, кроме того, в стране просто-напросто мало заводов и нет конкуренции за рабочую силу. В советские годы хороший специалист по обработке металла при «давлении» цехового начальства мог «плюнуть» и пойти устроиться в другое место. Его бы с руками и ногами оторвали.

«СП»: — Ты уже давно выступаешь за новую индустриализацию. Каков ее идеологический смысл?

— Индустриализация — лучший способ спасти наш народ от дегенерации и вымирания. Люди должны быть объединены делом. Создавая, например, грузовой самолет-триплан «Геракл», который станет первостатейным экспортным товаром и даст русским власть над своим пространством, — люди станут одной командой. Их мысли будут в этой небывалой задаче, они перестанут друг друга подсиживать, потому что у них есть общее дело, они превратятся в единомышленников и сотрудников. То же самое можно сказать о тех, кто делает и суда, и станки, и электронику, и локомотивы, и домашнюю технику. Да все, что сложнее сырья и «первого передела»! Когда же люди живут в сырьевой экономике — они деградируют, в том числе и душевно. Когда никто ничего не производит, а верхи продают сырье, а потом от своих щедрот отщипывают подачки, то люди начинают за эти куски друг друга топить. Я был на выборах в Новосибирске, и местные говорили, что когда Новосиб был советским городом и на полную мощность работали местные высокотехнологичные предприятия, то и атмосфера в городе царила совершенно другая. Потому что люди делали Дело. Когда же начинается конкуренция за доступ к крохам нефтяных денег, за место в госаппарате, люди деградируют и становятся подлыми существами с холуйской психологией.

Сегодня сырьевая РФ вошла в смертельный системный кризис. Поэтому я — за индустриализацию. Потому что, во-первых, она спасает наш народ. Во-вторых, она создаст цивилизацию будущего, новый мир. Иначе русские обречены. Поэтому новая индустриализация должна создать новое Будущее. Вот моя идеология. Не справимся — горе нам!

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня