«Не отдадим детей сепаратистам»

Война в Донбассе катком прошлась по интернату в Лутугино

  
5178
«Не отдадим детей сепаратистам»
Фото: предоставлено автором

Давая мне поручение отвезти в коррекционный интернат городка Лутугино пожертвование от своего канадского знакомого и подарки — от себя, журналист Андрей Бабицкий предупредил, что ехать придется через обстреливаемый район. Но в этот день на исходе марта о войне здесь напоминали лишь патрули на дорогах да редкие следы «прилетов» — трудолюбивый и домовитый народ ремонтирует все на удивление быстро. «А дороги на Луганщине и до войны были ужасные», — комментирует бывалый таксист Дима, в свое время возивший и российских тележурналистов, и наблюдателей ОБСЕ. Дима на свой лад развлекает меня фронтовыми байками — о том, как украинцы через сомнительный источник заманили русских журналистов на горячий сюжет и обстреляли из минометов, о том, как два БТРа из добробатов держали под огнем танк ВСУ, заставляя экипаж стрелять по поселку, а как только ополченцы спалили одну машину и прогнали другую, «танк, вы представьте, сразу развернулся и уехал!».

Бабицкий рекомендовал подарки — фрукты, конфеты, сок — купить в Лутугино, а не в Донецке — выйдет, мол, дешевле. Добравшись до городка -18 тысяч жителей, градообразующее предприятие — Лутугинский государственный научно-производственный валковый комбинат, изготавливавший валки для металлургической промышленности, а также производства резины, бумаги и даже размола муки и соли. Главой города одно время был второй знаменитый доброволец из Ухты после Арсена Павлова «Моторолы», Егор Русский.

Читайте также

Заходим в местный супермаркет. Вход в магазин — через кафе-столовую, на диво чистую и современную. В самом супермаркете тоже все блестит, включая полупустые полки. Цены, на самом деле, не намного отличаются от донецких, но местный рынок (два часа дня) уже закрыт. Мы скупаем почти весь сок и конфеты в магазине, а также берем те фрукты, что поприличнее — нет, гнилья нету, но все очень вялое, будто это не южный край, где местные яблоки лежат в погребах до весны, а какая-то всамделишная Ухта. Продавцы с энтузиазмом принимают участие, притаскивают со склада коробки, чтобы удобнее все упаковать.

— Вы всю войну работали? — спрашиваю я женщин.

— Да… мы, было время, даже сами хлеб пекли, сейчас-то с поставками поприличнее.

— И что, постреливают у вас до сих пор?

— Сейчас уже гораздо, гораздо меньше… Но бывает.

Лутугино летом 2014-го несколько раз переходило из рук в руки, были сильные разрушения. На сентябрьском ролике из ютуба видна целая колонна сожженной техники ВСУ и разбитые площади комбината. Сейчас центр производит вполне мирное впечатление — если бы не некоторое безлюдье. Обстрелы, как правило, начинаются вечером, поэтому весь Донбасс живет в первой половине дня.

Директор интерната Любовь Шаменко (Фото: предоставлено автором)

В интернате разговариваем с завучем Любовью Владимировной Потынной. Директор, тоже Любовь, по отчеству Павловна, по фамилии Шаменко, находится в больнице в Луганске (сердечный приступ). Но, как настоящий командир своего маленького подразделения, отвечает на телефонный звонок. Голос слабый. Рассказывает, как летом 14-го всех воспитанников, 98 детей, вывезли в Одессу. К лучшему, потому что вскоре начались активные бои. Сейчас, правда, дети пишут сообщения ВКонтакте, просятся обратно.

После возвращения города под контроль ЛНР в сентябре 2014-го здание интерната оказалось серьезно повреждено. Нам показывают следы минометного обстрела, а также тщательно заделанную дыру в фасаде: «Стояк был поврежден, здание просело, три классные комнаты разрушены. Стреляли из танка прямой наводкой», — рассказывает Любовь Владимировна.

— А кто стрелял-то?

— Да кто теперь разберет! Может, и ополченцы, когда отбивали. А ВСУ когда заходили, то кинули в подвал гранату. Наша ночная воспитательница спряталась там с семьей, еще кто-то из поселковых там укрылся от обстрела. А они дверь подергали — закрыто, да и закатили гранату в подвал. Парня одного сильно ранило, в реанимацию увезли, все остальные с осколочными, и собаку, что с ними была, контузило. ВСУшники потом хватились — це місцеві, це місцеві… Мол, думали, что «боевики». Ночная наша, как вернулась домой, увидела, что у них тоже подвал раскурочен — так что их не эта, так та граната бы в любом случае нашла.

Фото: предоставлено автором

Один из эффектов войны — люди мобилизуются вопреки всему. Сколько подобных интернатов и на Украине, и в России влачат жалкое существование, но Лутугинский — во многом, как говорят сотрудники, энергией своего директора, — был восстановлен менее чем за полтора месяца.

— У нас был раньше исключительно сиротский профиль, но еще в мае-апреле мы начали оформлять документы, чтобы брать и других ребят. А во время войны многие семьи оказались в тяжелом положении. Поэтому после восстановления мы набрали не только сирот, но и детей из неполных семей, потерявших кормильца или дом, или просто в тяжелом материальном положении. У кого-то, например, нет денег угля или дров купить, топить нечем, и в доме зимой холодно. А у нас тепло, хоть и всего три котла, а нужно вообще-то четыре… Все дети у нас с диагнозом ЗПР — задержка психического развития, интернат все же коррекционный, тех кто может учиться в общеобразовательных заведениях, мы не можем брать. Но практически все дети у нас начинают общаться, читать-писать и так далее. До войны почти все воспитанники поступали в техникумы, некоторые и в вузы.

Интернат открылся заново 17-го октября 2014-го года. Сейчас в нем учится 128 детей с четырех до шестнадцати лет: есть дошкольная группа и классы с первого по девятый. Красивый танцевальный зал, библиотека, в классах цветы. Во дворе — футбольное поле, теннисные столы. Бегает маленькая темно-серая собачка.

Фото: предоставлено автором

— Не та, которую контузило?

— А, вы знаете, сколько их у нас!

Небольшой садик: тополя и туи. «Все деревья инвентаризованы. Некоторые, правда, были утрачены во время боев. И на футбольном поле были воронки».

В вестибюле — довоенное еще панно с запорожскими казаками.

— Закрашивать будете? — в шутку интересуюсь я у другого завуча, по воспитательной работе.

— Мы что, больные? — отвечает женщина.

К Украине как государству после войны отношение, мягко говоря, сложное. Но завуч Любовь Владимировна — преподаватель украинского языка — говорит, что до сих пор думает на двух языках. И ненависти у этих женщин нет. Есть непонимание.

В маленьком музее — поделки воспитанников и уголок боевой славы, мундиры ветеранов. Еще не этой войны — Великой Отечественной и Афганской.

— Как сказывается на детях война?

— Они какие-то более серьезные становятся. Дети, которые пережили горе, которые были под бомбежками, они знаете, сколько видели? Вы такого не видели… Некоторые боятся громких звуков. Одна девочка стала бояться высоты — все время ходит и за стенку держится. Да вы сейчас сами посмотрите. Большинство разъехались по домам, сейчас же каникулы, остались те ребята, кому некуда…

Татьяна Николаевна — классный руководитель 1-го «б»:

— Тут, понимаете, есть такие истории — мама, например, с детьми в четырнадцатом выехала в Россию спешно, бежали буквально, документы утеряны, считаются без вести пропавшими и пособий не получают, пока восстановят, пока то-се. Трудное положение. Есть и дети ополченцев. Многие прошли обстрелы, сидели по подвалам — один мальчик, например, не может слышать даже звук лопнувшего воздушного шарика. И еще история с ребятами, которых в Одессу увезли — они очень хотят вернуться, особенно те, кто постарше. У кого-то здесь остались опекуны, бабушки в основном. Но с той стороны пишут — не отдадим, мол, детей сепаратистам.

Две воспитательницы приводят группу первоклассников. Единственное их отличие от детей «обычных» — то, что они какие-то очень тихие. Не шумят, не бегают.

— Дети, вам привезли подарки. Давайте сфотографируемся. — Говорят воспитательницы. Никто из малышей не торопится хватать конфеты и яблоки. Светловолосому Виталику дают в руки торт, он улыбается и поднимает его над головой.

Читайте также

Я снимаю. Мне неудобно, но нужно для отчета.

Две девочки стоят с куклами, действительно очень серьезные.

— Как зовут твою куклу? — спрашиваю я.

— Давай будет Алиса, — подсказывает воспитательница. Девочки молчат. Мальчишки немного более оживлены.

— Ребята, мне сказали, что у вас сегодня футбол. С кем будете играть?

— С другой командой! — раздаются голоса.

— С ребятами из поселка, — поясняет одна из воспитательниц.

— Со старшаками! — мальчики.

— Хорошо. А как называется ваша команда?

— Россия! — хором отвечают несколько пацанов: Женя, Сережа и беленький Виталик.

…- У нас несколько воспитанников в ополчение ушло. У кого как сложилась судьба, те, кто живы-здоровы, заходят иногда или присылают подарки, молодцы, не забывают, — говорит Любовь Владимировна. — Хорошо бы, конечно, поскорее все это закончилось.

Детей уже увели воспитательницы, они помахали мне и шоферу Диме на прощанье и пригласили «приезжать снова»; рядом крутилась маленькая серая собачка — не та, которую контузило, а какая-то еще.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня