18+
вторник, 24 октября
Общество

«Работников московского метро списывают еще до пенсии»

Светлана Разина, председатель независимого профсоюза Московского метрополитена, в интервью «Свободной прессе» рассказывает, как устроена жизнь под землей

  
6866

Светлана Разина, председатель независимого профсоюза Московского метрополитена, в интервью «Свободной прессе» рассказывает, как устроена жизнь под землей.

— В рекламных объявлениях пишут, что машинисты в метро зарабатывают больше 50 тысяч рублей. Это действительно так?

— Обещают и по 69 тысяч! Я всегда говорила — покажите мне этого человека, я хочу увидеть его своими глазами. Не существует такого человека. Теоретически можно столько зарабатывать, если соблюсти несколько условий: человек должен работать на Сокольнической линии, у него выслуга лет, он старший на составе, у него первый класс, и он еще и перерабатывает. Большие зарплаты на этой должности для тех, кто отработал 15−20 лет. У меня есть такие знакомые, у них в квитке больше 50 тысяч рублей. Правдой было бы, если бы написали — зарплата от 20 до 69 тысяч.

Сейчас в основном машинистами работают молодые. Те, кто отработали по 20 лет, ушли операторами, слесарями, кем угодно, даже банщиками — потому что очень сильно возросла нагрузка.

У нас очень много людей списывают, они не проходят медкомиссии. Даже до пенсии не дорабатывают. Я сейчас всем говорю — ребята, вы до пенсии не дотянете. Люди теряют здоровье, оно не успевает восстановиться. И сейчас, если постоять, понаблюдать за движением — в основном едет молодежь. Раньше все всех в лицо знали, а теперь люди постоянно меняются.

— Работа настолько тяжелая?

— Раньше смены были короче, а в поезде работали двое — машинист управлял составом, помощник следил за дверями. Сейчас все делает один машинист. А помощник рядом стоит или сидит на скамейке — вообще ничего не делает. Учится.

Кроме того, до 1992-го года для машинистов установлен 6-часовой рабочий день. В свое время были на эту тему исследования, пришли к выводу, что машинист работает продуктивно первые 4 часа, потом 2 часа — уже работоспособность снижается. И поэтому ему нужно устраивать какие-то перерывы — на питание, потому что мы все ходили с бутербродами, и санитарные. И сначала это исполнялось. А потом вдруг, как пошла нехватка людей, решили, что смена для машиниста — 8,5 часов. После такого дня человек, конечно, как выжатый лимон.

— А как вообще устроен рабочий день машиниста?

— Зависит от смены. Бывают ранние — заступление в 6.25, или в 8, или в 11 — в течение всего дня люди выходят на работу. Бывают в ночь — можно выйти в 3 часа утра, можно с 18 часов. При этом с 2-х ночи машинисты спят в комнате отдыха — кстати, это время не оплачивается — а свой состав ставят в тоннеле.

— Комнаты отдыха — под землей?

— Нет, это либо в депо, либо обычные квартиры в жилых домах, двух- трех- или даже 6-комнатные. Чистые, с неплохим ремонтом, одеяла, постельное белье — все новое, за этим хорошо следят. В каждой комнате стоят по 2−3 койки. Только раз припомню случай, когда в одной из таких квартир завелись крысы — так мы собирались устроить забастовку прямо в тоннелях.

В 5 утра машинисты просыпаются, возвращаются под землю, и работают до 9−10 часов утра. Потом, где-то через 3 часа после начала должен быть обеденный перерыв. Но часто подменить машиниста некем.

— И что, едят на ходу?

— Да, прямо на ходу. Еду приносим с собой, питанием никто не обеспечивает. Когда я начинала работать, работа без обеденного перерыва была все-таки исключением. Сейчас начальники, особенно из тех, кто погибче, просто закрывают на это глаза. Но самое неприятное — машинистов лишили санитарных подмен.

— То есть нет возможности в туалет сбегать?

— По идее у нас каждые 2−2,5 часа на предпоследних станциях каждой линии должны быть подменные бригады. Скажем, на синей ветке нас подменяли на Первомайской, и пока поезд доходил до Щелковской и возвращался обратно, у нас было 7−10 минут. Сейчас — если только через диспетчера потребовать срочную замену. Но все равно, раньше, чем через 20−30 минут вряд ли найдут человека, который сможет перехватить поезд.

— Когда новые поезда разрабатывали, кто-нибудь предлагал решить этот вопрос?

— Нет, а зачем? Терпеть надо! В свое время, когда начали отменять эти санитарные подмены, у нас было совещание по безопасности, я начала высказываться по поводу этого безобразия. Я прямо предложила — выдать каждому машинисту по ведру. Потом мы пикет проводили, на плакатах рисовали шкафчики, как в детском саду, с подписанными горшками.

Был случай такой — один из машинистов на конечной станции побежал в туалет. А он закрыт, занят. Он начал стучаться, потому что надо срочно. Оттуда выходит милиционер, и видно машинист нагрубил ему. Тот очень обиделся, достал наручники, и приковал машиниста к батарее. Поезд надо отправлять, а машиниста нет, он пропал неизвестно где.

— Машинистов, в таком случае, надо готовить, как космонавтов. Где такому учат?

— Прямо в метро. Правда, методика постоянно меняется. Раньше были курсы машинистов — 9 месяцев. Потом их отменили — потому что за такой срок обучить человека на машиниста, не представляющего, что это за работа, невозможно. Теперь есть возможность сначала стать помощником машиниста, набор на курсы идет каждые 3−4 месяца. Но помощник, напомню, ничего не делает — только на скамейке сидит. Зато потом можно пройти курсы и получить права. При этом никто ничего не гарантирует. Элементарно, человек может просто не суметь адаптироваться.

— Адаптироваться к чему?

— К тоннелю, в первую очередь. Привыкание идет примерно год. Не каждый выдерживает — темнота, замкнутое пространство, вдвоем в кабине, постоянные резкие вспышки света.

Чем человек моложе, тем проще приспособиться. Если в кабине двое, хоть есть с кем поговорить, а когда в одиночку? Кто-то водой брызгается, кто-то зарядку делает на перегоне, кто-то петь начинает. У определенной категории людей вообще начинаются как спазмы — им, конечно, работать нельзя. А выявить это можно только в процессе работы.

А еще смены — то тебе нужно в 5 часов утра вставать, то нужно работать до 2−3 часов ночи, не каждый адаптируется. Меняется график, все меняется. При этом человека сразу после курсов ставят управлять составом.

— Люди не выдерживают, а техника?

— Да, внештатных случаев много — подвижной состав плохо ремонтируется, и так далее. При этом машинисту надо в течение 5 минут среагировать, выяснить, что произошло — поезд не пошел, еще какая-то ситуация. Нужно из нее выходить. Иногда даже доложить диспетчеру правильно, что у меня произошло, чтобы «подсказчик» тебе объяснил — делай то-то и то-то. И молодой, неподготовленный машинист часто не может сам справится с проблемой. И его либо вспомогательным выталкивают, либо кто-то быстро подбегает и его подменяет. Такого машиниста быстро снимают — так же быстро, как и поставили. Естественно — потому что у него нет практики.

— Плюс, наверняка, люди стремятся взять переработку?

— Мои ребята (члены независимого профсоюза, около 200 человек — Д.Т.) отказываются всегда — пришли к выводу, что она попросту невыгодна. По трудовому законодательству можно в год переработать 120 часов — не более. Но добровольно, по личному заявлению. К тем, кто поопытнее, с этим вопросом не подступиться, а от молодых перед медосмотром прямо требуют — пиши заявление на добровольную переработку на все 120 часов. Людей начинают обрабатывать, давить на них, и в итоге, конечно, они соглашаются.

— Зато машинисты раньше на пенсию выходят.

— Да, те, кто до нее доживает. Я вот сейчас поднимаю проблему честной аттестации рабочих мест в метро. С ней никого никогда не знакомили. Случайно мне в руки попал этот документ. Шум — чуть-чуть, вибрация — ноль, воздух — идеальный. В Киеве в метрополитене независимый профсоюз добился такой аттестации — там и шум, и вибрация, все в соответствии с реальностью. И там машинист уходит на пенсию в 50 лет, у нас — в 55. Сейчас дежурные ко мне обратились — они в тоннеле находятся 12 часов безвылазно. Шум от поездов, вибрация, а по документам выходит, что они работают с канцелярскими принадлежностями. А в метро существуют места, где есть даже радиация.

— А откуда в метро радиация?

— Дело в том, что у нас там работает много всяких «объектов», плюс некоторые отделочные материалы станций дают излучение выше нормы. На Октябрьской-кольцевой ко мне обратилась дежурная — говорит, вон та колонна фонит. Вроде даже приезжал кто-то, замерял уровень. Я спрашиваю — и все? И все. Поэтому я и добиваюсь честной аттестации — чтобы люди успевали уйти на пенсию, а не умирали перед пенсией. Зависть берет, когда старички из Европы — туристы приезжают с экскурсиями. У них на пенсии только жизнь начинается.

— Не складывается впечатление, что это происходит целенаправленно, чтобы люди не задерживались? Как в сетях быстрого питания — поработал год-два и свободен?

— Да, многие так и работают. Кроме того — новичкам часто не хватает знаний. У машиниста 55 инструкций, я сама часть впервые увидела, только когда начала заниматься профсоюзной деятельностью. И они противоречат друг другу. Человека всегда можно наказать — не по одной, так по другой инструкции. Поэтому люди просто боятся лишний раз возразить начальству.

— Это все неудобства для работников, но пассажирам главное — чтобы их везли, им-то что до этих проблем?

— Обратите внимание — последние 3−4 года вагоны битком. Если раньше, когда я работала, был пик утренний и вечерний, а днем уже посвободнее, нет особой давки. Сейчас вагоны забиты почти весь день. Это потому, что сократили парность (количество поездов на линии — Д.Т.). Якобы по той причине, что уменьшился пассажиропоток. Но это же можно просчитать! Вы посмотрите, какой поток, как забиты вагоны метро. Раньше, я знаю, считали визуально — расставляли людей, просматривается вагон насквозь, стоят люди, сидят, в каких вагонах людей больше, меньше. Сейчас даже не знаю, следят ли за этим. Все битком. Плюс постоянные неисправности, поломки, поезда в тоннелях встают.

— Да, заставляют понервничать.

— На самом деле у машиниста есть инструкция, что через 30 секунд он должен доложить, что не волнуйтесь, состав через какое-то время отправится. Но такие объявления делаются не всегда. Я наблюдала за пассажирами сама как пассажир — сначала кто-то разговаривает, кто-то читает, через некоторое время люди начинают осматриваться по сторонам, напрягаться, почему стоим? Еще один момент — если остановились в тоннеле, поступление воздуха в вагон практически прекращается. В давке быстро становится душно. Поэтому, конечно, людям, например, с сердечными заболеваниями ни в коем случае нельзя в давку лезть — надо выбирать вагон посвободнее.

— В свое время руководство метрополитена обещало в каждый вагон по кондиционеру.

— Для меня лично это сомнительно. На поездах «Яуза» сделали кондиционеры, но когда их включали, вырубало энергоподстанции — сети не были рассчитаны на такую нагрузку. Единственное, машинисты сейчас восхищаются — на «Русичах» в кабинах наконец-то сделали вентиляцию, а раньше и там была духота. Обратите внимание — даже сейчас, в морозы, не в кителях работают, а в рубашках.

Гораздо лучше, если бы разобрались с вентиляцией на станциях. Она, конечно, устаревшая. На новых линиях — да, она мощная, она справляется. Там, где пассажиры зимой не раздеваются — значит, там вентиляция работает, это вернейший показатель. Гаев (Дмитрий Гаев, начальник Московского метрополитена — Д.Т.) говорит — в некоторых местах 47 лет вентиляции, и мы ее все ремонтируем. Так она уже не работает, есть ли смысл ее ремонтировать?

— Вы с Московским метрополитеном уже 40 лет — машинистом, теперь профсоюзным лидером. Когда подземка была безопаснее — сейчас или тогда?

— В советское время внештатных ситуаций было мало, в основном поломки вагонов старых типов. Потом, в 90-х, настоящей бедой были возгорания. Мы даже приходя на работу шутили — ребята, ну кто у нас сегодня будет гореть? Тогда же выяснилось, что большая часть огнетушителей либо пустые, либо неисправные. Потом эти проблемы решили. Кстати, машинист, кроме всего прочего, обязан и пожары тушить. У нас есть на станциях пожарные команды, но их функции — только проверять пломбы.

В 1994 году запускали Серпуховскую, «серую» линию — в авральном порядке, недоделанную, часть оборудования установить не успели. Тогда в один день произошло 4 столкновения поездов. Виноватыми тут же объявили машинистов. Мы провели акцию протеста, итальянскую забастовку — при малейшей неисправности уводили состав в депо.

В 1998-м году была другая беда — вдруг все машинисты стали засыпать. Подмен нет, продолжительность смены большая, на отдых давали по 12 часов. Люди по полмесяца работали без выходных.

— А сейчас?

— Сейчас такого уже нет — обязательные еженедельные выходные, чтобы человек работал без отдыха больше недели это уже ЧП. Руководство исправляется, пусть и не сразу. Если раньше наши протесты сразу воспринимали в штыки — то теперь готовы к диалогу. Но с другой стороны за это приходится платить — за теми, кто вступает в независимый профсоюз, нельзя сказать слежка, назовем это «повышенное внимание».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня