Общество

Русскую деревню отстроят из пеноблоков

Пожары 2010 года стали концом среднерусского села

  
132

Жара на территории России еще не закончилась, во многих регионах, в том числе и недалеко от Москвы, по-прежнему горят леса и под угрозой населенные пункты. Однако в тех деревнях и селах, которые пострадали от самых разрушительных пожаров 29 июля — 2 августа, вовсю готовятся к восстановительным работам.

Чтобы понять, какой же вид примет погорелая российская деревня после такого восстановления, обозреватель «СП» побеседовал с Натальей Клепиковой, главой администрации поселка Криуша Клепиковского района Рязанской области. Этот поселок 29 июля серьезно пострадал от пожара, на днях там должны начаться восстановительные работы:

«СП»: — Насколько сильно пострадал ваш поселок? Правда ли, что у вас сгорело большинство домов?

— К счастью, это не совсем так. Дело в том, что с дороги (поселок находится на пути из Рязани в Спас-Клепики) действительно картина ужасная — больше половины домов вдоль улицы погорели. Но Криуша расположена так, что и вдалеке от дороги есть множество домов. И вот они, в большинстве своем, уцелели. В результате, всего пострадало около четверти домов поселка.

«СП»: — Где сейчас живут люди из домов, пострадавших от пожара?

— Все по-разному. Кто-то устроился у родственников, кто-то живет в садовых домиках — ведь у многих имеются еще и огородные участки. Несколько человек мы устроили в больницу, которая от пожара уцелела. Снабжаем медикаментами, продуктами питания — некоторые приходят есть сюда, другим выдаем, так сказать, сухим пайком. В общем, все устраиваются понемножку, как кому удобнее. Ну и готовимся к тому, чтобы начинать восстанавливаться…

«СП»: — К вопросу о восстановлении погоревшей части поселка. Организована ли уже как-то выплата компенсаций?

— Вот сейчас мы выдаем пострадавшим своего рода «первую помощь» — по 10 тысяч рублей. Одновременно собираем документы, подсчитываем размер и вид основных компенсаций на восстановление жилья и хозяйства. Узнаем, кто будет строиться, кто будет получать компенсацию, кто еще как-то. Точный размер суммы основных компенсаций будет различаться в зависимости от того, сколько имущества погибло и какой вариант компенсации предпочтет владелец участка.

«СП»: — А какие виды помощи возможны?

— Возможны выплаты деньгами, возможны натурой — то есть постройка нового дома. Большинство, по нашим данным, выбирает пока что именно вариант с постройкой. У нас уже 6−7 августа начинают работать строители, расчищать завалы на погорелых участках, и затем будем возводить дома. Работают рязанские подрядчики, это 3 организации. Наконец, несколько семей возьмут денежную компенсацию и уедут из Криуши — мне уже говорили о таких решениях. Но их немного, большинство остается, причем чаще всего на тех же самых участках.

«СП»: — А уже известно, по какой технологии будут построены новые дома?

— Да, существует три базовых проекта. Это пеноблоки, затем блочные дома и конструкции с обкладкой кирпичом. Выбор проекта тоже будет индивидуально проводиться с каждым владельцем участка.

«СП»: — Пострадали ли какие-то общественные здания в Криуше?

— Да, у нас полностью сгорела школа, почта и магазин.

«СП»: — Что будет со школой — ведь 1 сентября начинается учебный год!

— Сейчас начальную школу мы уже смогли «пристроить» в помещении детского сада, которое уцелело. Пока что будем учиться так. Что касается старших школьников, то, видимо, придется договариваться, устраивать их в соседние школы и возить на уроки. Другого пока не придумаешь. Но новое школьное здание будет строиться, это совершенно точно.

«СП»: — А почта — она сейчас тоже не работает?

— А вот почта как раз быстрее всего сумела восстановить работу. Они сейчас разместились вот здесь, в помещении администрации. Тесновато, конечно, им — хозяйство большое — но ничего, потихоньку уже начали работать.

Криуша — село уже достаточно современное, можно сказать — «модернизированное»: и до пожара изрядная его часть была каменной. Однако, как бы то ни было, отсутствие среди предлагаемых вариантов восстановления домов в Криуше традиционного для сельской России бревенчатого сруба — вещь достаточно символическая. Пожалуй, пожары-2010 — это первое общенациональное бедствие, при восстановлении после которого не будет применяться традиционная, наработанная веками российской истории, строительная технология.

С древности вплоть до 1940−1950-х годов деревянные срубы были наиболее простым, быстрым и дешевым способом восстановления почти любых поселений после пожаров. В допетровское время, когда локальные пожары в Москве были делом рутинным, а раз в несколько десятилетий столица сгорала полностью, возле стен Земляного города существовал специальный торг — «Скородом», напоминающий нынешние строительные рынки Подмосковья, только в куда большем масштабе. Там можно было за один день купить дом в виде сруба и нанять бригаду, которая монтировала этот дом на местности.

В Москве, конечно, подобных домов деревенского образца не строят уже полтора столетия, но в остальных частях средней и северной России деревни и села вплоть до позднесоветских времен восстанавливали в дереве: быстро, удобно, недорого.

Сейчас, однако, времена изменились, и на наших глазах традиционное для России деревянное домостроение уходит в прошлое. «Сейчас на рынке бревенчатые дома — это признак премиум-класса, стилизованного под русскую или североевропейскую этнику, — рассказывал „СП“ архитектор Дмитрий Львов. — Кроме того, практически всё, что есть — это дорогая продукция из Финляндии и Канады». Причина этого, по словам Львова, заключается в том, что по современным строительным нормативам, в строительстве можно применять фактически только оцилиндрованные бревна.

«Дело в том, что сейчас дерево положено пропитывать от пожара. Традиционный для России нецилиндрованный сруб приходится пропитывать отдельно — это тяжелая и дорогая операция, за которую строители не любят браться. А финские или канадские оцилиндрованные бревна пропитаны уже на заводе, у них стандартные размеры, поэтому с ними работать куда легче», — отметил Львов.

Еще одно обстоятельство, убивающее традиционный способ восстановления деревень после пожаров — то, что лес сейчас, по большей части, находится в руках тех или иных частных владельцев либо арендаторов, которые при этом никак не связаны с населением. Если помещики старых времен — владельцы леса — чаще всего разрешали крестьянам порубку строевого леса после пожара (по тому простому основанию, что крестьяне — не только «холопы», но и соседи, а стихия общая на всех), то нынешним лесопользователям никакого резона благодетельствовать нет. Значит, нет и бесплатного леса, и даже льготных цен на порубку. А при таких условиях пеноблоки становятся более эффективными.

После пожаров нынешнего года изменится не только внешний облик деревень — может измениться и сам ландшафт средней России. Так, уже сейчас в Воронежской области массово распахивают противопожарные рвы и просеки, расчищают полосы вокруг деревень и дачных поселков. Безопасность, как это почувствовали на себе все россияне, оказывается дороже, чем эстетика. И как бы ни обернулась ситуация, сельская Россия после 2010 года уже никогда не будет прежней. Будет ли она лучше?

Фото *

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня