18+
суббота, 10 декабря
Общество

«Возможно, „красно-коричневых“ стоило поддержать»

Дмитрий Катаев — о том, как демократы проиграли Лужкову в борьбе за власть в Москве

  
10

Один из свидетелей и активных участников перестроечного и постперестроечного демократического движения, председатель «Жилищной солидарности» Дмитрий Катаев уже рассказал «СП» о том, как в конце 1980-х годов практически «с улицы» увлеченный человек мог стать политиком и политтехнологом. Тогда рассказ завершился тем, что Катаев стал одним из 500 депутатов тогдашнего Моссовета.

Всем, однако, известно, что перестроечные Советы, и Московский в том числе, оказались явлением ярким, но недолговечным — уже в 1993 году они проиграли политическую борьбу с исполнительной властью. Интересно, что в конфликте «красно-коричневых», как это тогда называлось, Советов и «вертикали» во главе с Ельциным демократическое движение было скорее на стороне последнего. А затем, в течение нескольких лет после подавления «коммунистического реванша», эти же демократы стремительно потеряли свои позиции. В разговоре с обозревателем «СП» Дмитрий Катаев описывает работу тогдашнего Моссовета и пытается понять, почему бюрократия в Москве победила демократию.

«СП»: — Как работал тогдашний Моссовет? Что входило в его компетенцию?

— Работа — особенно поначалу — шла очень активно. Нам всем очень нравилось, что мы получили, наконец, возможность что-то решать. На заседания из 500 человек поначалу ходили большинство. Решалась масса вопросов, но стоит учесть, что многие из них были процедурными.

Кстати, это не беда Моссовета, а, пожалуй, его заслуга. Впервые после многих десятилетий застоя в этой области мы изобретали принципы работы, утверждали регламент, в основе своей сохранившийся и в сегодняшней МГД. Много усилий уходило именно на такую самоорганизацию, поэтому, конечно, сделано было меньше, чем могло бы быть.

Я тогда работал — вместе с такими профессионалами, как Павел Гусев, Владимир Познер — в комиссии по средствам массовой информации и общественным организациям. Мы занимались тем, что писали (совместно, например, с нынешним главой Совета по правам человека Михаилом Федотовым) регламенты работы прессы, прорабатывали механизмы ее независимости. Например, в какой-то момент, в 1990 году, к нам просто явочным порядком пришли регистрироваться редакции уважаемых изданий: «Вечерки», «Московской правды». Они хотели выйти из-под крыла горкома КПСС, тогда уже очевидно обреченного. И мы буквально «на коленке» придумали механизм и провозгласили их независимыми изданиями. Очень жаль, отмечу, что Гусев и другие видные журналисты быстро потеряли интерес к комиссии — у них было довольно дел в своих редакциях и издательствах. Если бы не это, удалось бы сделать еще больше.

Кроме СМИ, наша комиссия занималась и общественными организациями. Которые мы тоже в довольно большом количестве регистрировали. Тогда, кстати, впервые всплыла так называемая проблема НКО — действительно, появились организации, например, фонды, которые состоят из трех, к примеру, человек, то есть не являются массовыми общественными организациями. Но при этом работу делают очень нужную, и не регистрировать их нельзя. Мы тогда и разработали механизм, позволивший работать с такими организациями.

Другие комиссии также занимались интересными и давно назревшими делами. Например, переименованиями улиц — кстати, весьма и весьма многие тут были против принятого в конце концов решения. Или приватизацией — в тесном взаимодействии с мэрией.

А на пленарных заседаниях уже была и настоящая политика — поскольку области полномочий мэра и Моссовета не всегда были четко разграничены, возникали конфликты. Самый громкий из них разразился как раз к 1993 году — речь шла о том, кому утверждать кандидатуру главы столичного ГУВД, преемника отстраненного Алексея Мурашева.

«СП»: — Получается, что конфликт на московском уровне был примерно такой же, как и на всероссийском, между Ельциным и Верховным Советом?

— Да, действительно, довольно похоже, хотя мне раньше это не приходило в голову. Так вот, противостояние было весьма жестким, но депутаты Моссовета не выступали тогда единым фронтом. Дело в том, что, как и в ВС, в Моссовете наиболее активное оппозиционное ядро было представлено коммунистами, националистами — я, по крайней мере, тогда не считал для себя возможным их поддержать. Как и многие мои коллеги. Возможно, как я сейчас думаю, «красно-коричневых» стоило бы поддержать — тогда у Лужкова не было бы настолько абсолютного перевеса.

«СП»: — Кстати, о Лужкове. Вы были на той сессии Моссовета, где Гавриил Попов предложил его на роль своего зама и главы Мосгорисполкома?

— Конечно. Я помню это заседание. Лужкова мы, в принципе, неплохо знали именно как хозяйственника. И помню, что голосовал за Лужкова с облегчением. Наконец-то появился человек, который досконально знает систему и сможет наладить текущую жизнь города… Лужков, кстати, тогда и держался совершенно по-другому. Но, конечно, своего рода «наполеонистость» в нем уже чувствовалась. Возможно, действительно, мечтой Лужкова было стать исторической фигурой.

«СП»: — Как распускали Моссовет?

— Быстро и просто — на следующий день после подавления путча 1993 года. Тогда сразу многие региональные Советы были распущены. Московский — «провинился» не только своим конфликтом с Юрием Лужковым, но и тем, что открыто поддержал Белый дом. Вы разве не помните, что именно к Моссовету стекались толпы вооруженных людей в октябрьские дни?

Ну, вот. Разогнали Моссовет, а вместо него уже в декабре этого же года выбрали Мосгордуму. Там было всего 35 мест, то есть на порядок меньше, чем было.

«СП»: — Это и послужило концом демократии в Москве?

— Да нет, отчего же. Мосгордума первоначально была достаточно независимой, тем более, что большинство в ней — как и в Госдуме — принадлежало либералам. Конечно, сразу образовалась «лужковская партия» во главе с Владимиром Платоновым, это безусловно. На ее сторону встали и многие демократы — они составляют, между прочим, костяк и нынешней МГД. Так что формально никто ничего не заканчивал и никого не побеждал — просто так сложилось, что МГД за считанные годы стала пролужковской.

«СП»: — Вы не пытались протестовать против такого порядка вещей?

— Тут еще дело в том, что в начале 90-х резко упала уличная и вообще политическая активность избирателей. Клубы избирателей быстро выродились и закрылись. Помню, еще будучи депутатом Моссовета, я пытался контактировать с избирателями, просил их поддержки. Нам тогда знаете что говорили? «Мы вас выбрали — теперь вы работайте!». Вот, собственно, и вся поддержка, а с тех пор активность избирателей только снижалась. В нынешнее время от представительной демократии в столице вообще ничего не осталось!

«СП»: — Но ведь осталось еще местное самоуправление — оно ведь настоящее, хоть и без полномочий?

— Именно что без полномочий. Изначально мы придумали неплохую систему — институт советников районов. С ними тогдашние супрефекты (ныне главы управ) советовались, их голос действительно имел значение. А еще раньше, на рубеже десятилетий, были районные собрания — которые не имели полномочий вовсе, но зато отлично формулировали требования горожан и доводили их до райсоветов, тогда еще действовавших.

Позже система районных советников, в соответствии с законом о местном самоуправлении, была реформирована до муниципальных собраний. И в первые годы своего существования институт этот был весьма влиятельным. В частности, в середине и конце 1990-х годов муниципалитетам принадлежало право согласования инвестконтрактов на застройку. И тогда районным депутатам удавалось заворачивать немало чересчур «отмороженных» проектов.

«СП»: — А потом?

— Потом наступил кризис 1998 года, а за ним — бум строительной индустрии. И как раз к 2000 году полномочия согласовывать градостроительные решения у муниципалитетов отняли. Интересно, что это совпало с переходом Елены Батуриной в строительный бизнес.

«СП»: — Мосгордума сейчас полностью лояльна исполнительной власти. Однако сохраняется теоретическая возможность силами МГД сместить мэра столицы, не утвердить бюджет и так далее. А значит, на очередных выборах могут прийти к власти независимые депутаты?

— К сожалению, это вряд ли. Вспомните выборы 2007, а еще лучше 2009 года. На последние из них даже и близко не допустили независимых, оппозиционных кандидатов. Под разными предлогами сняли всех, кто мог бы стать реально независимыми столичными депутатами. Так что оборона тут очень сильная. А разрешения вновь допустить до выборов оппозицию, как это было в перестройку — нет и не предвидится.

«СП»: — Иными словами, в 80-х годах избраться в городской парламент было легче?

— Несравнимо легче.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Новости сети
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня