Общество

Патриарх Кирилл прошёл полпути к средневековью

В период правления патриарха Кирилла значительно усилился процесс клерикализации общества

  
88

В России появилась новая политическая фигура, чей вес можно сравнить с влиянием Владимира Путина или Дмитрия Медведева. Ровно два года назад, 27 января 2009 года патриарх Кирилл занял место патриарха Русской православной церкви, и за это время нахождения у власти он поднял до небес и статус РПЦ, и, попутно, свой собственный.

Церковь стала полноправным субъектом политики — а по количеству генерируемых новостей вполне может поспорить с любым министерством и ведомством. РПЦ занимается сразу всем — и внешней политикой (благословляя на президентство Виктора Януковича) и внутренней — корректируя школьную программу.

Последнее веяние церковной модернизации — «православный дресс-код». Гражданам России объяснили, как должен — или должна — выглядеть человек, выходящий на улицу. Став патриархом, Кирилл провозгласил политику своего правления: «Показатель влияния Церкви — не полные храмы, но нравственное состояние прихожан».

При прежнем предстоятеле Алексии II в церкви умудрялись сосуществовать несколько разнонаправленных течений — консерваторы боролись с «дьявольским» ИНН и всеобщей паспортизацией, в то время как «либералы» налаживали связь с католиками и мусульманами. После скандального расставания с епископом Чукотским и Анадырьским Диомидом внутри РПЦ всё стало единообразно — и если от лица церкви и звучит какая-то инициатива, значит, она согласована на самом верху иерархии.

Патриарх Кирилл понимает значение имиджа в современном мире — даже его облачение, выполненное с учётом православных канонов, имеет свои индивидуальные особенности. О Кирилле известно, что он не чурается типично светских забав — так, до интронизации он с удовольствием позировал перед репортёрами на горных лыжах, и сообщал, что разводит овчарок.

За два года РПЦ по руководством патриарха Кирилла удалось сделать очень многое: в школьную программу постепенно внедряется вызывающий споры предмет «Основы православной культуры», началась «реституция» — передача в собственность церкви государственного имущества, в том числе — Рязанского и Ростовского кремлей, а также бывших лютеранских кирх в Калининградской области.

Ещё до того, как Кирилл стал патриархом, церковные консерваторы обвиняли его в «экуменизме» (сотрудничестве с католиками и протестантами для упразднения межконфессиональных различий и приведению догматов всех церквей к единому компромиссному варианту). Эта политика, по сути, продолжилась — по его словам, наметившиеся положительные тенденции в диалоге с католиками «получили своё дальнейшее развитие».

«Наши позиции совпадают по многим проблемам, которые современный мир ставит перед христианами. Это — агрессивная секуляризация, глобализация, размывание норм традиционной морали. Стоит отметить, что по этим вопросам последовательную позицию, близкую православной, занимает папа римский Бенедикт XVI», — говорил патриарх.

Кроме того, Кирилл часто выступает с оценочными суждениями на исторические темы. Так, по его мнению, огромные потери советской стороны во время Великой отечественной войны связаны с отступничеством и безбожием: «Народ наш искупил грех богоотступничества, разрушения святынь, отказа от Бога, поругание всего святого и великого что было, кровью своей. Господь, приняв эту жертву искупления, не допустил погибели страны нашей».

В свою очередь эксперты не видят в усилении политической и экономической роли РПЦ ничего хорошего и для страны, и для самой церкви. Излишняя клерикализация только повредит обществу, считает Екатерина Элбакян — религиовед, доктор философских наук, профессор Академии труда и социальных отношений, член Европейской Ассоциации по изучению религии, ответственный секретарь редколлегии журнала «Религиоведение», научный руководитель проектов «Религиоведение. Энциклопедический словарь» и «Энциклопедия религий».

«СП»: — Что сейчас происходит с Русской православной церковью?

— В период правления патриарха Кирилла значительно усилился процесс клерикализации общества. На мой взгляд, идёт интенсивное сращивание государства с Русской православной церковью. Клерикализация затронула практически все сферы общества — в те сферы, которые, по существу были светскими, продавливаются церковные решения и политика в них выстраивается в интересах церкви.

Конституцию ещё никто не отменял, и наше государство является, согласно этому документу, светским, с декларацией равноправия религий. Религиозные организации отделены от государства, и имеют равные права — конечно, это касается только зарегистрированных в Минюсте структур. Таковых на данный момент свыше 60, к концу января будет готов новый список конфессий, прошедших перерегистрацию. То есть это не одна РПЦ Московского патриархата.

Тем временем мы видим клерикализацию в сфере науки, успешные попытки создания диссертационного совета по такой странной «науке», как «Теология». Аналогичный процесс мы наблюдаем в образовании, когда готовятся весьма странные законопроекты и в систему всеобщего школьного обучения продавливаются «Основы православной культуры» — конфессиональное обучение основам религии, которая по закону от государства отделена. На Рождественских чтениях патриарх заявляет, что предмет внедряется успешно, хотя есть другая информация — родители в ряде регионов крайне недовольны, что преподавателей нет, что церковный предмет вводится в ущерб родному языку, литературе, математике. При этом странно, что религиозные организации не пользуются гарантированным законом правом формировать собственное конфессиональное образование. Почему?

Печальные последствия связаны и с передачей государственного имущества — культурного наследия когда-то клерикального государства российского в ведение только одной религиозной организации. Это катастрофическое явление для культуры. В тяжёлые советские годы её уничтожения музейщики-реставраторы, искусствоведы неимоверными усилиями восстанавливали иконы, фрески, превращали их из чёрных досок в полноценные произведения, шла музеефикация памятников, что является признаком культурной состоятельности. Но то, что предпринимается сейчас — кардинально противоположно. Мы видим, что происходит с фресками во Владимире, безвозвратно утеряна икона Боголюбской Божьей матери, которая из-за халатного хранения в церкви разрушена грибком и не подлежит реставрации.

Происходят по существу рейдерские захваты Рязанского и Ростовского кремлей, в Калининградской области РПЦ забирает себе орденские замки и лютеранские кирхи, которые вообще не имеют отношения ни к православию, ни к религии (если говорить о замках, да и кремли, как известно, тоже возводились не как культовые, а как оборонительное сооружения).

«СП»: — Сами протестантские конфессии на эти сооружения не претендуют в плане реституции?

— В том-то и дело, что нет. Но это — вопрос другого плана. Потому что, происходящее — не реституция, а попытка манипулирования общественным мнением. Реституция — это возврат ранее утраченной по разным основаниям собственности. Но всё, на что претендует сегодня религиозная организация, на момент революции 1917-го года ей не принадлежало. Патриаршество было упразднено Петром, и церковью руководил Священный синод во главе с государственным чиновником — Обер-прокурором.

«СП»: — Следовательно, всё это было государственной собственностью?

— Да. И после захвата власти большевиками, а позже — международного признания нового строя, она осталась государственной, хотя и при новом строе. Поэтому, странно, когда церковь сегодня требует возврата не только храмов, но и всего имущества, которое могло иметь отношение к религии — это и гимназии, где преподавался закон божий, и гостиницы, и жилые дома, и землевладения. Может, тогда следует вернуть и крепостных крестьян, которые все это обслуживали?

Итак, церковь противопоставляет себя и научному, и образовательному, и культурному, и музейному сообществам. Всё это может привести отнюдь не к тем результатам, которых она ожидает.

«СП»: — Реакция может быть обратной, вплоть до отторжения?

— Во всяком случае, церковь, сама не замечая, делает для этого много. Об этом уже свидетельствуют такие факты, что на крупные праздники в церкви с каждым годом приходит все меньше людей. Скажем, за последние 5−7 лет даже в Москве посещение на Рождество уменьшилось практически вдвое.

«СП»: — Подобная политика РПЦ — здесь велика роль Кирилла как патриарха или это следствие роста организации, такой самодовлеющий механизм, церковь занималась бы тем же самым при любом главе?

— Можно говорить об объективном развитии событий, но субъективная роль руководителя церкви очень велика. От того, какую политику он проводит, зависит курс развития организации. Другое дело — эта политика, видимо, устраивает церковную номенклатуру, хотя, как известно, далеко не всю.

«СП»: — Устраивает ли такая политика государственную номенклатуру?

— Видимо, устраивает. Но, по моему мнению, государственная номенклатура глубоко ошибается, делая ставку только на одну конфессию, пусть она самая представительная и считается «традиционной». Тут, кстати, надо обратить внимание на несколько нюансов. Русская православная церковь была создана в 1943 году атеистом Сталиным принудительно, сверху — это далеко не Православная Российская церковь столетней давности. Это совершенно другая корпорация, и «духовная» составляющая самой организации — это лишь форма, оправдание для достижения совершенно других целей. Я говорю не об искренне верующих православных людях — речь идёт именно об организации, о номенклатуре.

Ставка государства на одну православную церковь неправильна и по той причине, что у нас мультиконфессиональная страна, где очень силён мусульманский фактор, где 3 региона вообще исповедуют буддизм, где сильны, особенно за Уралом, протестантские деноминации, достаточно влиятельны католики, есть иудаизм, в некоторых областях развито неоязычество, а основная масса — откровенно неверующие, хотя и суеверные люди. Наступить на всё это сапогом и сказать — «нет, наша идеология основывается на православии» — что из этого выйдет?

Да и в принципе, использование религии в качестве идеологии — это возврат к Средневековью, и может привести только к проблемам. Ну, а использование с такой целью одной единственной религии в поликонфессиональной стране, заведомо обречено.

«СП»: — «Государственная» православная церковь до революции, по свидетельству историков, воспринималось значительной частью населения негативно. Сейчас, объединяясь с государством, РПЦ может заработать такую же репутацию?

— Я этого не исключаю. Но и само православное христианство постоянно находится в движении.

В 1920—1930-е годы в православной церкви было сильно лобби обновленчества, и внутри РПЦ существовало много течений альтернативного развития. Сейчас тоже существует около 20 церквей альтернативного православия, не принадлежащих к Московскому патриархату, но от этого они не становятся менее православными в ортодоксальном, богословском смысле, а люди — менее верующими.

«СП»: — Последний скандал, связанный с несогласием политикой патриархии, связан с опальным экс-епископом Чукотским и Анадырьским Диомидом. Правда, он скорее не обновленец, а, напротив, радикальный консерватор. Сейчас внутри РПЦ сохранилась какая-то оппозиция?

— Думаю, что сейчас там выстроена определённая вертикаль власти, и на примере разрешения ситуации с Диомидом мы все увидели — РПЦ это очень жёстко устроенная организация.


На прошлую годовщину интронизации ВЦИОМ проводил опрос — как россияне оценивают деятельность патриарха Кирилла и какие чувства испытывают по отношению к главе Русской Православной Церкви.

К этому времени 71% россиян знал, кто сегодня возглавляет РПЦ (год назад знали 68%). Стабильной остается группа тех, кто не информирован об этом (26%). Люди склонны относиться к патриарху Кириллу, в первую очередь, с уважением (48%), симпатией (24%), надеждой (22%) и доверием (21%). 10% испытывают к патриарху Кириллу восхищение, 3% - любовь. Реже всего респонденты указывают на негативные эмоции: безразличие (7%), недоверие (2%) и разочарование (1%).

Спустя год после интронизации патриарха Кирилла наши сограждане стали чаще сообщать о том, что уважают его (с 44 до 48%) и испытывают к нему восхищение (с 6 до 10%). Однако несколько меньше стало тех, кто надеется на главу Русской Православной Церкви (с 27 до 22%). Большинство опрошенных не заметили каких-либо изменений в деятельности Русской Православной Церкви после восхождения на патриарший престол Кирилла (78%).

Впрочем, 4% указывают на то, что церковь стала ближе к народу, по 3% — на расширение её влияния, активность патриарха по привлечению верующих и объединение с православной церковью за рубежом. 2% отмечают, что проблемы церкви стали шире обсуждаться в обществе и так далее. В то же время две трети россиян считают, что церковная политика, проводимая патриархом Кириллом, отвечает запросам нашего общества (64%).

В этом году ВЦИОМ повторяет исследование — однако, как заявили «СП» в пресс-службе Центра, эти данные будут опубликованы только 28 января.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Анатолий Баранов

Главный редактор ФОРУМ. мск

Александр Шершуков

Секретарь Федерации независимых профсоюзов России

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня