18+
суббота, 10 декабря
Общество

«Деньги следуют за учеником»

В этом уравнении есть деньги, есть ученик — а куда дели учителя?

  
47

В минувшую субботу, 8 октября, в одном из столичных СИЗО скончался директор московской школы № 1308 Андрей Кудояров. У 48-летнего педагога, по официальной версии, не выдержало сердце. В следственном изоляторе Кудояров находился в качестве подозреваемого во взяточничестве — его обвиняли в систематических поборах с родителей учеников.

О факте вымогательства взятки со стороны Кудоярова правоохранителям сообщил отец одного из не поступивших учеников. Со слов потерпевшего, его сына сочли недостаточно способным для обучения в одной из самых «продвинутых» школ Москвы. Мальчик пытался поступать вне подготовительных курсов, и директор Кудояров, как утверждает заявитель, потребовал внести за поступление плату в 300 тысяч рублей. При этом 60 тысяч отец ребенка внес безналичным образом, на особый счет в качестве благотворительного взноса, а еще 240 тысяч Кудояров потребовал внести наличными.

Дальше, после того, как отец поступающего заявил «куда следует», при передаче денег задержали охранника школы, а чуть позже — и самого Андрея Кудоярова. К переданным охраннику деньгам директор не прикасался, однако основным подозреваемым вышел именно он. В качестве меры пресечения было выбрано содержание под стражей — мера, кажется, слишком жестокая для данного вида преступлений, однако суд и следствие выбрали именно ее. Дело в том, что в одной из школ того же Юго-Западного округа Москвы директор, подозреваемый во взяточничестве, недавно скрылся от следствия.

О сердечных болезнях, которыми ранее страдал Андрей Кудояров, не сообщается. В связи с этим уже прозвучало: «второй Магнитский». Впрочем, говорить о злонамеренном оставлении подследственного в опасном для жизни состоянии не обязательно — как в российской пенитенциарной системе поставлена медицинская помощь, известно всем, а у мужчин среднего возраста инфаркты случаются порой без всяких предварительных симптомов.


«Я не юрист, но то, что произошло — во многих отношениях странно, — сказал в интервью „СП“ главный редактор журнала „Директор школы“ Константин Ушаков. — Оставим разговор о своевременности оказания медпомощи, оставим даже и существо вопроса — здесь до приговора суда мы говорить не можем. Но мера пресечения выбрана, на мой взгляд, неадекватно — даже если человек виновен в таком преступлении, он не должен полгода проводить в тюрьме, так можно поступать только с киллерами. Кстати, помнится, не так давно президент распоряжался не заключать под стражу обвиняемых по экономическим статьям. И почему так долго расследовали дело, если свидетелей множество и все доказательства на руках?»

Хотели того правоохранители или нет, но дело Андрея Кудоярова, вкупе с некоторыми другими не столь громкими уголовными делами, получилось показательным. По крайней мере, до коллег-директоров смысл преследования дошел вполне конкретно. «Людям бьют по рукам, показывают границы возможного, — заключила в беседе с „СП“ одна из директоров столичных школ. — А никакого „возможного“ уже и нет: шаг вправо — невозможность хорошо работать за те деньги, что дает бюджет, шаг влево — жесткий запрет на любую побочную деятельность, она пока еще незаконна».

То есть схема получения школой внебюджетных средств от родителей поступающих — довольно известная и отработана, еще несколько лет назад ей пользовались практически все хорошие школы. Поступление возможно, по сути, только при помощи «штатных» подготовительных курсов. Они стоят более или менее солидных денег (от 3 — 4 до 10 и более тысяч в месяц) и длятся с октября по апрель. На них ученики знакомятся со своими будущими учителями, те подтягивают ребят до приемлемого уровня, родители успокаиваются по поводу поступления в школу — и все, вроде бы, довольны. Поступление за большие деньги вне очереди и подготовительных курсов — более или менее экзотическое явление даже для Москвы, однако некоторые школы уступают бешеному напору опоздавших родителей и деньги берут. В конечном итоге, все также рады — родители смогли пристроить ребенка, а в бюджете школы образуется «неучтенная» и потому незаменимая сумма денег.

Итак, главный экономический парадокс нынешней школьной реформы: с одной стороны, реформа в части финансирования образовательных учреждений стимулирует руководителей школ «крутиться», изыскивать бизнес-стратегии и применять их; с другой, показательные процессы дают понять, что привычные «серые» схемы закрывания бюджетных дыр теперь могут обернуться тюремным сроком или даже чем похуже.

Есть и политическое измерение — по крайней мере, так считают учителя из Астрахани, недавно объявившие голодовку в знак протеста против увольнения неугодной, по их мнению, властям директора школы № 74 Надежды Гоголевой. Учителя уверены, что единственная вина Гоголевой — ее политическая позиция: ее уволили как активиста «Справедливой России». Кстати, и коллеги Андрея Кудоярова, и родители учеников школы 1308 тоже убеждены, что уголовное дело против основателя школы — «подстава».


О том, что же происходит с директорами школ и можно ли разглядеть в этом осмысленную государственную политику, «СП» поговорил с Олегом Степановым, экспертом Всероссийского фонда образования:

«СП»: — Почему, на ваш взгляд, директора школ сейчас так часто становятся героями скандалов и даже уголовных дел?

-Директора школ всегда были мальчиками для битья, увы. С одной стороны, на них возложена большая ответственность, с другой — у них выкручены руки. Директора задавлены многочисленными правилами, инструкциями и ограничениями. У них море отчетности. В соответствии с действующими законами они не могут даже полностью законно заключать договоры. Им предписывают сверху — как стричь газоны и какой длины на них должна расти трава. Разве это не бред, не анекдот?

«СП»: — Может ли это быть связано с нововведениями, с изменениями правил игры… Директорам пытаются показать границы дозволенного — а вместе с тем новые законы в образовании требуют от директора предприимчивости…

— Получается совершенно дикая ситуация: ведь изначально директор школы — это прежде всего научный и педагогический ее руководитель. А сейчас реформаторы от педагогики пытаются сделать из директора — менеджера. Но на двух стульях сидеть не получается. Слишком сложно. Поэтому люди и падают. Кстати, подобным же образом у нас реформируют всё — вспомним последние реформы, от закона о монетизации льгот до последних нововведений, в том числе законопроекта об образовании.

«СП»: — Что нужно было бы, по-вашему, исправить в нынешнем законопроекте «Об образовании»?

— Доделывать нынешний законопроект об образовании — все равно что искать недочеты в исполнении моста, построенного не поперек, а вдоль реки! Непонятно, на что истратили 83 млн рублей, которые в виде гранта отдали Высшей школе экономики, разработавшей проект. Подумайте — в этом законе нет даже основополагающих понятий «воспитания» и «просвещения».

Школа переживает системный развал революционного масштаба. Введение ЕГЭ уже несколько лет назад разделило ученика и учителя. Сейчас их еще больше разделяет принцип «Деньги следуют за учеником». В этом уравнении есть деньги, есть ученик — а куда вы дели учителя, главную для образования фигуру? Сейчас уже пытаются как-то откатить самые одиозные части реформы назад — вводят, например, институт филиалов школ, специально для сохранения малокомплектных сельских учреждений… Но это, на мой взгляд, бесполезно, пока сохраняется нынешняя политика в области образования.


Преследование школьных директоров — скорее всего, не осмысленная кампания, а стечение обстоятельств; ситуация в образовании при этом остается кризисной, полагает Константин Ушаков, главный редактор журнала Директор школы и председатель жюри всероссийского конкурса «Директор школы года»:

«СП»: — Сейчас мы наблюдаем целый ряд уголовных дел и просто скандалов вокруг директоров школ. Может ли это быть чьей-то осмысленной кампанией?

— В общем и целом — не думаю. То, что я иногда наблюдаю по центральным телеканалам — сюжеты, новости, ток-шоу о ворующих директорах, об учителях-педофилах — это скандалы такого рода, что очень хорошо могут подготовить общественное мнение, создать образ учителя-врага. Тогда никакой кампании и не понадобится. Ведь существует такое понятие, как «автопроцесс» — градус истерии против учителей растет сам по себе.

А если и искать в этом виноватых, то это — пусть камень и не в ваш огород — будут, прежде всего, СМИ. Конкретные люди в конкретных крупнейших источниках новостей, которые осознали, что школа — это и очень скандальная тема, потому что касается абсолютно всех; и совершенно далека от политики, так что можно не опасаться обсуждать это вслух. Поэтому скандалы запускаются на полную катушку, как и при обсуждении медицины. А вот уже армию, например, обсуждают куда тише — это ведь вопрос уже политический…

«СП»: — Итак, мы обсудили, кто виноват. А что вообще, по-вашему, происходит в средней школе? Связаны ли вот эти уголовные дела со школьной реформой?

— «Школьная реформа» — это такой термин-ширма, за которым целый ряд разных процессов. В частности, один из ключевых процессов — это ввод школы в рыночное поле. В этом я расхожусь с идеологами реформы. Школа — принципиально не рыночное учреждение. Школа как таковая не может зарабатывать деньги — точнее, может, но не любая, и нельзя от средней школы этого требовать. Получается — хорошо, а нет — так не надо заставлять.

Понятно, откуда берется стремление реформаторов сделать школу «самоокупаемой». Это наследство, инерция 90-х, когда денег в системе образования было очень мало, тогда была логика такая: давайте мы заставим школы по возможности зарабатывать. Сейчас эта проблема уже не стоит: финансирование школ, в целом, в порядке. Например, в Москве по так называемому 86-му постановлению норматив финансирования стал очень даже приличным, директорам нет объективной необходимости обязательно зарабатывать.

Но в последние годы директоров хороших школ в крупных городах — а только такие реально и могут зарабатывать — поймали в некоторую ловушку. С одной стороны, им сказали — вперед, идите и зарабатывайте! И тогда многие директора, кто имел к этому способность и наклонности, начали «крутиться», поверив, что это разрешено. А потом вдруг оказалось, что законы и многочисленные инструкции никто не отменял. Те, кто попался на эту удочку — теперь либо напугались, либо пострадали, как Кудояров.

«СП»: — Да, а ведь все согласны, что директорам нужно развязать руки, нужно поощрять предприимчивость…

— Что касается меня, то я не призываю директоров к предприимчивости, скорее напротив. Повторю, школа — не рыночная система. Хотя бы потому, что образование у нас обязательно — а что это тогда за навязываемая услуга? И коллектив школы строится не по рыночным принципам. Так вот, свобода — это то, что директорам действительно необходимо, но речь не об экономической свободе.

Школам сейчас нужна свобода профессиональная. Выбор методик, программ, форм преподавания. Свобода в кадровых вопросах, гибкие системы поощрения — вот это и делает школу хорошей. Собственно внебюджетные деньги директорам школ не так уж сильно и нужны — куда важнее отсутствие удушающего контроля. Спросите любого учителя — все они изнывают от отчетности, от бесконечных бумажек. А если есть отчетность — значит, есть и жесткие правила. Вот их-то и нужно облегчить. В этом отношении наша школа — в глубочайшем кризисе, и с годами положение становится всё хуже.

«СП»: — Последний вопрос — «что делать». Как можно переломить ситуацию? Может быть, помогла бы самоорганизация педагогов?

— К сожалению, сейчас в России практически нет добровольных общественных организаций, объединяющих учителей. Причины, наверное, стоит искать в советском периоде нашей истории — тогдашние власти видели конкуренцию в каждом независимом добровольном объединении, поэтому и давили подобные устремления в зародыше.

Как восстановить естественное стремление специалистов к самоорганизации — непонятно. Педагог — сегодня профессия очень одинокая. В школах предметники занимаются каждый своим предметом, а это — ограниченный подход, на уровне XIX — начала ХХ веков. Да я и сам за долгие годы работы в школе от силы несколько раз был на уроках своих коллег — конечно, если не считать официальных открытых уроков. Мы не привыкли объединяться, увы.

В Европе же и в странах западной традиции — другое дело. Там корпорации учителей, организованные как средневековые цехи, представляют собой довольно внушительную общественную и политическую силу. Именно они аттестуют учителей, именно лига директоров школ присваивает своим членам «рейтинги», которые учитывает и государство. Это как раз то, чего нам сильно не хватает.

«СП»: — В прошлом, даже при советской власти, у нас были довольно мощные движения — например, коммунары, ведомые Симоном Соловейчиком…

— Было такое, верно. Но квалифицирующий признак нужной для развития горизонтальной связности, социального капитала — это устойчивость таких объединений. Те же коммунары выдохлись, когда физически ушли идеологи традиции. А значит, об устойчивости говорить не приходится…

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Новости сети
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня