Общество

Жизнь менеджеров ЮКОСа: кто в тюрьме, кто — отшельник на Алтае

Сергей Трибунский был нефтяником стал пасечником, забывшим о прибыли в своем поднебесье

  
78

Решение оставить Москву, работу в ЮКОСе, квартиру пришло Сергею внезапно. «Это было как просветление, — рассказывает он, — Внезапно я понял, что больше не хочу жить в городе, где растрачивается жизнь, не замечаешь, как летят годы. Я уволился, продали с женой недвижимость, запаковали самое необходимое в два рюкзака, и отправились в духовное путешествие».

Почему Алтай? Это сложный, и в то же время очень простой вопрос…". Будущего пасечника тянуло именно туда, где философы искали истину, волшебную страну «Беловодье». «Я открывал карту, и взгляд словно магнитом притягивался к Алтаю, это наша родина, всех нас, — пытается объяснить он, тут же дополняя: пока там не побываешь, сложно понять, это чувствовать надо. В самом центре Евразии Сергей нашел самое дорогое — себя. Уже восемь лет он перечитывает потрепанные временем книги, штопает прохудившиеся вещи, и разговаривает с кошкой. Говорит, что первый раз в жизни счастлив».

Еду к Сергею на арендованном катере. В начале пути лодочник достает красивую хрустальную рюмку, инкрустированную серебром, наливает водку. «Ну, за хорошую дорогу» — улыбаясь, произносит тост, запивая спиртное чистейшей водой из Катуни. Плывем, рассыпая по обеим сторонам изумрудные брызги белесой ледниковой воды, вокруг нас кружат по очереди сокол, беркут, утки и грациозный черный аист, о котором я лишь в книгах читала. На третьем часу водного путешествия под однообразный гул мотора начинаю засыпать, согревшись под выглянувшим из-за облаков солнцем.

За очередным поворотом лодка глушит мотор, и мы медленно подплываем к берегу. На камнях, в высоких резиновых сапогах стоит рыбак, одновременно меланхолично рассматривая прибывших, и вытаскивая из воды серебряно-чешуйчатого хариуса.

Сергей чем-то похож на Робинзона Крузо. Во всяком случае, именно таким я представляла его себе, читая в детстве книги Даниэля Дефо. Черная борода, пронзительный взгляд карих глаз, в которых сверкают улыбающиеся искорки. «Если проголодалась — налови рыбу, или собери грибы», — говорит он мне. Стою в растерянности, потому что о рыбалке имею представление лишь по книгам и фильмам, а в грибах так вообще не разбираюсь. Сергей смеется, обещает научить меня пользоваться дарами природы, сам не сразу научился: «Я после города, когда сюда приехал, ничего не умел, первое время учился, слушал советы».

Уйти от цивилизации было не так просто, как может показаться романтикам: зачастую это борьба за выживание посреди дикой природы без связи, электричества, газа, телевидения и интернета. Из плодов прогресса в доме пасечника есть только один канал радио, который работает лишь в самые лютые февральские морозы, а это 50−60 градусов холода. Вместо новогодних фейерверков над срубом небо окрашивается космическими радугами — это отсоединяются ступени от «Прогрессов», стартующих с Байконура на МКС.

Возле костра пьем чай, отгоняя жужжащих пчел. Сергей говорит, что первые два года было очень сложно, потом задумывается, и добавляет: «Надо любому месту соответствовать, это самое главное…»

Сейчас Сергей живет с кошкой Мусей, оставшейся ему от бывших хозяев пасеки. У Муси короткие уши — каждый год из-за морозов они уменьшаются на несколько миллиметров, но это не мешает ей помогать по хозяйству: ловить ящериц, змей, и даже зайцев: животное охраняет доверенную территорию, когда бывший работник ЮКОСа идет на рыбалку. Теперь Муся — единственная «родня» пасечника, а раньше у него была жена, которая не выдержала суровых алтайских условий.

— Я по специальности нефтяник, бурил скважины, потом жил в Москве, но надоело. Куда и зачем Сергей ехал, объяснить себе он не мог, просто что-то звало. Приехал, купил пасеку, даже не взглянув на нее. «Предложили, и я сразу решил, что это „мое“ место». Посмотрел на маленький сруб, на речку.

Страх уходит.

«СП»: — Имелись какие-то навыки, чтобы заводить пасеку?

— Нет, меня пчелы несколько раз так кусали, что я не чувствовал холода, мог лежать в ледяной воде по часу. Пасека в горах — не прибыльно. Условия слишком суровые для пчел. На такой высоте (1300 метров над уровнем моря — Авт.) на Алтае всего 6−7 пасек. И в Альпах несколько хозяйств. Обычно они должны зимовать 3 месяца, а здесь пчелкам приходиться ждать весну в два раза больше. Поэтому меда мало, но он уникален. Даже на конкурсе в Москве мой мед первое место занял. Правда, не знаю что за конкурс, не я выставлял.

«СП»: — Как же так?

— Купили у меня мед, и от своего имени повезли на конкурс. Мне потом другие пасечники рассказали.

«СП»: — Неужели такой мед приносит мало денег?

— Чистой прибыли в год всего 30 тысяч рублей, хватает только на самое необходимое. В этом году резиновую лодку хочу купить.

«СП»: — Можно же больше ульев поставить…

— Я не хочу жить ради меда. Мне бы пчелы, наверное, уже опротивели, если бы я о прибыли думал.

«СП»: — Не страшно, что людей в округе нет? Ведь даже поговорить не с кем…

— Поначалу было страшно, я пил много, неделями, особенно когда жена ушла. От водки еще страшнее становилось, мерещилось всякое. Но потом в душе появилось умиротворение. За эти годы научился разговаривать сам с собой. Книги все перечитываю по несколько раз в год, уже выучил все наизусть.

На прощание, когда я уже стояла в отплывающей лодке, Сергей задумавшись, сказал: «Теперь я увижу людей месяцев через 5−6». И мне стало не по себе. Я представила человека, ушедшего в осознанное изгнание. Человека, который живет в другом измерении по непривычным для цивилизованного человека правилам.

Фото автора.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Марков

Политолог

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня