Общество

Спасенные депортацией

У латвийского репрессированного иной взгляд на трагические события, чем у официальных историков

  
15

В Латвии — скандал. Известный публицист Александр Гильман, имеющий статус политически репрессированого (его детство прошло в ссылке с родителями), опубликовал в рижской газете «Час» статью, в которой высказал иное отношение к сталинским депортациям, нежели у официальной Риги и тем более — у местных националистов.

Нет, он не оправдывает репрессии. Но ему в вину вменяют… унижение достоинства латышей и разжигание национальной розни. На самом деле Гильман, опираясь на собственный опыт, просто рассказывает о тех трагических событиях, однако его повествование не совпадает с нынешними интерпретациями.

Но обратимся к тексту статьи. «Как любой интеллигентный человек первой половины двадцатого века, она (бабушка Гильмана. — „СП“) была внутренне готова к аресту всю жизнь. И при царе (дед сидел даже дважды), и при большевиках (в 1920-м еле ноги унесли из Москвы), и при Карле Улманисе (президент Латвии, пришедший к власти в результате государственного переворота 1934 года. — „СП“). Но по понятиям того времени в застенках у сатрапа узник попадает в общество единомышленников, а не жуликов».

А вот у Сталина никакой системы не существовало, утверждает автор. «Общий принцип арестов был ясен: брали высших чиновников, общественных деятелей, крупных предпринимателей с семьями. Но исполнение было такое же бездарное и некачественное, как и большая часть советской продукции: совершенно невозможно было понять, почему этого человека арестовали, а его компаньона не тронули», — пишет Гильман. «Высылка 14 июня — акт бессмысленной жестокости. Жертвами ее люди становились большей частью случайно». По его словам, мифом является то, будто в 14 июня был уничтожен «цвет латышской нации».

Тут следует обратиться и к утверждению известного российского ученого, директора фонда «Историческая память» Александра Дюкова. Рассуждая на тему о том, почему на территории Латвии в начале гитлеровской оккупации не удалось достичь больших результатов в уничтожении евреев, бригаденфюрер Штальэккер высказывал мысль: «В основном это объяснялось тем, что национальное руководство было угнано Советами. Однако путем оказания влияния на латышскую вспомогательную полицию удалось организовать еврейский погром». А вот выдержка из одного документа службы безопасности — СД, представленная Дюковым: «Значительно ослабляет активность латышского населения то обстоятельство, что за две недели до возникновения войны русские вывезли около 500 латышских семей, которых можно считать относящимися к интеллигенции, в глубь страны».

В целом же по архивным данным во время июньской депортации 1941 года из Латвии было вывезено около 16 тысяч человек.

А кто вывозил? Гильман развенчал второй миф — о том, будто это делали евреи. «Всех моих близких высылали латыши — молодые ребята из «Рабочей гвардии», — пишет он. «По возвращении из Сибири моя тетка встретила одноклассника и очень обрадовалась ему — из их школы так мало в живых осталось. Она никак не могла понять, почему тот ее избегает, — думала, у парня жена ревнивая. Он только перед смертью признался, что 14 июня ходил арестовывать и всю жизнь после этого маялся, не мог себе простить».

Третий миф, против которого выступил бывший политрепрессированый, он так и назвал: «Ужас каторжных работ». «Человеку свойственно забывать плохое и помнить хорошее — но и объективно жизнь в Сибири была не так трагична, как принято об этом говорить, — заверяет публицист. — Очень трудной оказалась первая зима — из-за холода, неустроенности и безработицы: не было ни пайка, ни зарплаты. Потом был тяжелый труд — лесоповал, подледная рыбалка, но еще через год-другой почти все нашли работу в конторе. Не потому, что у ссыльных были какие-то привилегии, просто все они имели хотя бы среднее образование, а среди тамошних кадров никого нельзя было найти на должность бухгалтера или даже кладовщика».

«Сибирь издавна была местом ссылки, сибиряки относились к „врагам народа“ без опаски, и те жили примерно как местное население — только раз в неделю надо было ходить отмечаться и нельзя было уехать, — вспоминает Гильман. — Постепенно режим смягчался, под конец даже в отпуск в Ригу ездили. Дети оканчивали школы и поступали в вузы, один наш знакомый до сих пор профессор в каком-то красноярском институте».

«Разумеется, любая неволя ужасна, — резюмирует автор. — Но объективно из всего того поколения больше всего шансов выжить было у тех, кого сослали, как это ни кощунственно звучит. Мамина старшая сестра была замужем, высылке не подлежала и погибла в гетто вместе с мужем и ребенком. Двоюродные братья ее эвакуировались, пошли на фронт — один погиб, другой остался инвалидом, третий подорвал сердце и умер сравнительно молодым.

Разумные латыши из репрессированных рассуждают так же. «Если бы меня не выслали, то взяли бы в легион (Латышский легион СС. — „СП“). А там или убили бы, или — плен и опять-таки Сибирь».

«Поколению, которое родилось в первой четверти прошлого столетия, выпала очень трагичная судьба. Жизнь не дала им благополучных дорог — сложить голову можно было на любой, — рассуждает автор. — Выделять из массы жертв жестокого века одну группу — цинично и подло».

В тех людях, которые прошли через сталинские депортации, никакой злобы нет, пишет Гильман. «Они, кстати, очень хорошо и охотно говорят по-русски. Один из маминых спутников по Крайнему Северу так объяснял, почему ему трудно общаться со школьными товарищами, после войны осевшими на Западе: «В какой-то момент и мы, и они оказались в чужой стране без гроша за душой. Но нас окружали такие же нищие сибиряки, а их — богатые американцы. Вот они всю жизнь и прожили в зависти, а нам некому было завидовать и не на кого злиться».

И вот все эти «крамольные» рассуждения вызвали сильнейшее раздражение в у политической элиты Латвии. Члены парламентской подкомиссии по патриотическому воспитанию не просто осудили высказывания политрепрессированного, но и призвали местную госбезопасность — Полицию безопасности — провести проверку. Председатель подкомиссии Райвис Дзинтарс заявил, что статья Гильмана, возможно содержит признаки разжигания национальной розни и оправдания преступлений против человечества. Он призвал резко осудить любые попытки унизить достоинство латвийцев, пострадавших в ходе сталинских репрессий.

Хотя в чем тут унижение — непонятно…

Рига

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня