Общество

«В любом рассказе трупов заведомо больше, чем в официальных сообщениях»

Впечатления от командировки в Крымск

  
125

Город слухов

С самого приезда на Черноморское побережье любой разговор о Крымске начинается со слухов. Слуха этих два, и они, в общем, взаимосвязаны: первый — Крымск потонул не из-за дождя, а в результате намеренного сброса воды, второй — в городе и вокруг него погибло гораздо больше людей, чем об этом объявлено официально. Детали рассказываемого могут различаться — например, таксист в аэропорту Анапы с уверенностью говорил о сотнях детских трупов, которые камазами вывозили из Крымска — он слышал об этом от какой-то женщины на базаре, но про сокрытие истинных причин и последствий наводнения говорят почти все.

Даже при колоссальных масштабах паводка Крымск затопило не весь. Часть города стоит на возвышенности. Если въезжать в Крымск с этой стороны, то в общем видишь обычную жизнь районного центра на Юге России — разве что на улице чуть больше людей в форме — офицеров МЧС или представителей Следственного комитета. Граница между территорией бедствия в низине и благополучной возвышенностью проходит очень четко. При съезде появляется запах сырости и гниения, кучи искореженных остатков мебели и разного мусора по обочинам дорог, откачивающие воду пожарные машины, люди, выбрасывающие на улицу погибшую мебель или вычерпывающие грязь из своих домов. И здесь атмосфера совсем другая.

Так пришла вода

Люди с охотой рассказывают о произошедшем — может быть, им необходимо выговориться, может, важно, что на их беду обращают внимание (вообще благодарность за присылаемую помощь и приезжающим из разных городов добровольцам довольно частая в разговорах деталь. Меня, приняв за волонтера, когда я шел по улице в брезентовых штанах и резиновых сапогах, могли просто поблагодарить прохожие).

«Я очень больной человек, практически не сплю. Лежала на балконе. Полвторого посмотрела вниз — просто вода шла по асфальту. Видно было в свете фар — машины еще ехали. Потом прикорнула где-то на полчаса. Проснулась от крика жуткого напротив из частного сектора: „Люда! Люда! Открывай дверь — потоп!“. Выглянула — люди уже по пояс бредут, а потом вода стала очень быстро прибывать». Это рассказ Любови Владимировны Деминой — ее квартира в многоэтажке на улице Свердлова. Впрочем, о мгновенном и неожиданном подъеме воды рассказывают все. Время в разных районах города называется немного разное — это может объясняться тем, что многие отметили время, когда вода уже хлынула в дома. Гаяна, живущая с большой семьей в частном секторе, где последствия потопа были гораздо более страшными, о случившемся в ночь с 6-го на 7-е рассказывает так: «Мы с мужем полпервого еще не легли. Начался сильный ливень. Тогда экран потух. Мы решили спать. В три, в начале четвертого соседка заколотила в окно: „Вставайте — нас топит“. Я зашла в другую комнату, в мойке вода забулькала, на полу уже было по щиколотку. За три минуты пока я будила невестку, вода наполнилась по пояс. Потом хлынул страшный поток».

О том, что поток пришел внезапно, что соседи будили друг друга, если могли, и что это было единственной формой предупреждения, рассказывают все. Не менее распространенный мотив в рассказах очевидцев — дождь, шедший в городе, мало отличался от обычных летних ливней и ничего похожего на подобные наводнения в городе не случалось никогда: «Я вечером накануне на своей машине к дочери поехала, отвезти детское питание, еще кое-что, — говорит Любовь Демина. — Уезжаю — зять мне предложил, оставайся у нас, смотри какой ливень. Но у меня дед мой с утра должен был с работы прийти, он не любит, когда меня дома нет. Ехала, еще думала — не дай бог наводнение. Но раньше в общем, тут наводнение — это когда улицу затапливало».

«Я всю жизнь прожила в Крымске. Знаю здесь каждую точку, — категорично говорит Гаяна. — У нас были наводнения, но не такие». Из этого она делает решительный вывод: «Я уверена, что людей затопили специально».

«Обычный дождь» и «Такого никогда не было» — два главных посыла, которые появляются у очевидцев при оценке случившегося в Крымске.

Не может быть

Сурен Газарян, активист «Экологической вахты», за последние дни стал одним из главных комментаторов крымского потопа. Он постоянно говорит о том, что техногенной причины — то есть сброса воды из Неберджаевского водохранилища или другого искусственного резервуара — быть не могло: «С нами работает геолог Евгений Витишко, он всю ночь чертил какие-то модели, пытался понять, как и что произошло. Говорит: ничего не получается, кроме дождя». Стоит заметить, что сейчас в стадии кассационного рассмотрения находится уголовное дело против Газаряна и Витишко, которые в ноябре 2011 года демонтировали секцию забора, окружающего дачу Ткачева, предположительно возведенную в заповедных землях в нарушении эконорм. За это оба получили три года условно. Сейчас они находятся под подпиской о невыезде. Но сам Газарян говорит, что вроде бы в пределах края он ездить может и надеется, что нахождение в Крымске не посчитают попыткой скрыться от суда.

«Ткачев недавно говорил Путину о семиметровой волне, — рассуждает Газарян. — Но я заходил в одну квартиру — там на стене висят часы, как раз чуть ниже уровня максимального затопления. Они остановились в половине четвертого. То есть вода все-таки пришла не сразу, а прибывала на протяжении какого-то времени». По словам Газаряна, в горах погода выглядела не так, как в самом Крымске: «Я был в станице Неберджаевской. Жители говорят, что там дождь был страшный, начался в 10 вечера и не прекращался до утра. И там уверены, что водохранилище не могло быть причиной. Потому что сама станица почти не пострадала. Если бы сбросили из водохранилища, ее бы смело». Разговор с Газаряном происходит во дворе детского садика, где сейчас находится лагерь, организованный активистами «Яблока» — во время интервью мимо проходит девушка Лена, жительница Крымска, которая, как здесь случается, «прибилась» к лагерю и участвует в волонтерских работах. Она садится рядом и просто слушает беседу. Когда Газарян начинает излагать аргументы про дождь в Неберджаевской, Лена тут же встревает: «Нет, не могло это быть просто от дождя». Активист «Экологической вахты» в спор не вступает.

Трупы и толстолобики

Те, кто уверен, что Крымск залили намеренно, сбросив воду из водохранилища, объясняют это по-разному. В основном говорят о нефтеналивном терминале в Грушевой балке, который иначе бы залило («Они спасали свою нефть» — уверенно говорит Гаяна). Но есть и другие версии. Например, одна женщина рассказывала о «тайном рыбном хозяйстве Александра Ткачева», которое прорвало вместе с дождем. Этот невероятный на первый взгляд слух возник, кажется, как продолжение другого — о том, что в воде на улицах города плавали толстолобики. О толстолобиках приходилось слышать от разных людей — поскольку это донная прудовая рыба, которую часто разводят искусственно, многие приводили это как один из главных аргументов, что воду сбросили из водохранилища. Но появилась версия и о тайном рыбном хозяйстве (характерно, что хозяином называют именно Ткачева — видимо, для местных жителей он — один из главных кандидатов в крае на тайное обладание имуществом). Лена, с уверенностью отрицавшая, что дождь мог вызвать потоп, при упоминании о толстолобиках начинает улыбаться: «Да это же рыбный склад смыло, в районе рынка. Там всегда на ночь свежую рыбу оставляли, а теперь все выплыло на улицу. Сейчас на Вишневой все завалено рыбой, она гниет на солнце, там вообще не продохнуть». Лена живет недалеко от Вишневой и механизм случившегося рядом со своим домом представляет наглядно.

Лена — как все, с кем мне удалось побеседовать, уверена в том, что погибших от наводнения гораздо больше, чем сообщают: «Вранье все насчет количества погибших. У нас в соседнем подъезде у одного человека брат медбратом работает. Так, по его словам, у морга около тысячи трупов лежало. Их начали развозить по соседним городам для похорон. Мы ж видели как „Магнитовские“ фуры (три рефрижератора магазина „Магнит“ были реквизированы властями для размещения трупов — прим. „СП“) туда-сюда ездили в сопровождении полиции». Вообще про знакомых, которые имеют какое-то отношение к моргу говорит не только Лена — этих знакомых оказывается очень много. Любовь Демина тоже рассказывает: «У меня соседка работает в морге — говорит только у них 229 трупов лежало». Морг в городе Крымск один — разброс количества тел, привезенных в первый день в морг, а потом где-то захороненных, может, как видно, быть существенным. Главное, что в любом рассказе трупов будет заведомо больше, чем это следует из официальных сообщений.

Миф о потопе

Рефрижераторы «Магнита» действительно много раз ездили в город и из города. Это видели многие. «Именно так и формируются слухи», — говорит заместитель председателя Совета Федерации Александр Торшин. Он возглавляет рабочую группу Совета Федерации, занимающуюся Крымском и вылетавшую на место трагедии. «Морг в Крымске не может обслужить столько покойников. Он рассчитан на 20 человек, а сейчас их больше 100. Тела действительно вывозили в другие морги для проведения вскрытия и других необходимых процедур. Потом привозили обратно».

Сам Торшин, оценивая настроения в городе, говорит, что ничего экстраординарного здесь не происходит: «Мне приходилось бывать в разных точках, где случались чрезвычайные ситуации. Обычно там люди, когда видят кого-то „от власти“ подходят, чтобы пожаловаться или возмутиться, поделиться чем-то. Здесь мы ходили по городу, не скрываясь — седые дядьки в пиджаках и со значками — и на нас практически никто не обращал внимания. Люди заняты делом». Впрочем, про особенности того, как выглядит бедствие в Крымске, говорит не только сенатор, но и другие люди, у которых есть опыт для сравнения. Любовь Демина, в 1980-е годы работала проводником на поезде, вывозившем пострадавших из зоны армянского землетрясения. Помимо того, что, по ее мнению, тогда работы и распределение помощи организовывались гораздо четче, она говорит и о другом: «Там настроение было другое. Мы тогда в Кировокане стояли — немного было жутко. Все люди молча ходили. Горе было общее. А тут не пойми чего. В соседнем районе все живут как ни в чем не бывало». Впрочем, спокойствие это, как можно видеть, вполне уживается с убеждением, что масштаб трагедии намного больше, а истинные ее причины скрываются властями. И это не повод для возмущения, а некое обреченное понимание. На этом месте можно сделать вывод о характере взаимоотношений власти и населения в России вообще и Краснодарском крае в частности (слухи про спасаемую нефть и тайное рыбное хозяйство Ткачева безусловно этому способствуют). Но стоит задуматься о другом — в Крымске случилось стихийное бедствие. Оно произошло за считанные часы, унесло сотни жизней, а его масштабы превышали любые представления местных жителей о том, что вообще возможно — по крайней мере о том, что возможно в их городе. Именно в таких случаях люди отчаянно нуждаются в объяснении того, что и почему с ними произошло. Так или примерно так возникают мифы — как древние, так и современные. Когда в 2010 году в европейской России горели леса, а небо над Москвой было затянуто дымом, то о том, что небывалая жара — следствие испытания новейшего американского климатического оружия, можно было даже прочитать в газетах. В виде версии, разумеется. В Крымске возник свой миф и своя житейская убежденность. Проводником злой воли в этих представлениях стали власти. Наверное, не от большой любви к властям. Но то, с каким спокойствием говорят об этом люди, наводит на мысль: любую сознательную волю в случившемся им представить легче и проще, чем бессмысленную стихию.

Волонтеры и волонтеры

Если вы ничего не знаете о Крымске, но желаете помочь пострадавшим, то один из механизмов будет такой: вы зайдете на «Фейсбук» или «В контакте» и там обнаружите как и кому можно помочь. Если вы собираетесь ехать на место, то обнаружите там прежде всего лагерь. В день моего приезда в Крымск этот лагерь переезжал с одного места на другое. Когда я дошел до искомого адреса в лагере работало довольно много молодежи. Рядом стояли два солидных мужчины и оживленно комментировали работу, отмечая, что все «хвалят ребят» — один из мужчин оказался ректором Кубанского государственного университета Михаилом Остаповым, он подтвердил, что здесь работают его студенты, а про «Яблоко» он ничего не знает. То же отметил и его собеседник — также работник ректората. Последний с большим одобрением говорил о том, что работа с волонтерами организована четко: район бедствия разделен на сектора, за каждый сектор отвечают представители одного из районов края, каждый день раздаются задания. «Яблочный» лагерь в итоге нашелся — впрочем, он давно стал просто местом сбора тех, кто самостоятельно приезжает в Крымск с желанием помочь или привозит помощь. И то, что волонтеры, отвечающие за работу по секторам, мало представляют, какие люди сидят в здании, рядом с которым они работают, кажется, не случайно. «Власти нас не признают, — говорит возглавляющий лагерь яблочник Александр Рудомаха. — По каким-то моментам взаимодействие налажено, например, нам дали свет. Но в целом мы вне их процесса. Сейчас мы просто затыкаем дыры — узнаем, куда не доехали, идем туда и работаем». Рудомаха говорит, что «тех, кто приезжает по гражданской линии, обычно присылают к нам». «По гражданской линии» — значит, самостоятельно. При этом, по словам Рудомахи, таких волонтеров «меньше в сотни раз» — чем тех, чей приезд координируется с властями и тех, кто работает по схеме с секторами. Лагеря, которые организованы представителями районов Краснодарского края, разбросаны по городу. Как можно понять из разговоров, находятся в них в основном работники из бюджетных предприятий. «Я вот повар — говорит один из таких волонтеров из Армавира. Нас собрал глава города — поваров, электриков, строителей. Сказал — надо ехать. Мы поехали». Можно понять, что студенческие отряды волонтеров были организованы по похожей схеме с использованием административной координации.

Слова Рудомахи о том, что гражданских добровольцев «меньше в сотни раз», возможно, преувеличение — поскольку такие добровольцы постоянно ротируются. Кто-то приезжает на один день. Кто-то просто привозит грузы и уезжает. Или развозит их по городу. Довольно обычное явление, когда по пострадавшим кварталам проезжают легковые автомобили — сидящие в них люди просто спрашивают у жителей, нужны ли им памперсы или какие-то лекарства, потому что они их привезли и сейчас ищут нуждающихся. Но так или иначе разделение на два волонтерских движения есть.

Одни, условно говоря, координируются через фейсбук. Другие — с той или иной степенью административного участия. И те и другие помогают жителям по мере сил. Но про одних с большей долей вероятности вы услышите из комментариев краевого чиновника, а про деятельность других прочитаете в социальных сетях.

Кажется, такое раздвоение теперь может появиться в России. Где угодно, если дело касается общественной активности.

Автор — корреспондент журнала «Эксперт»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Владислав Белов

Заместитель директора Института Европы РАН, руководитель Центра германских исследований ИЕ РАН

Александр Скиперских

Профессор НИУ ВШЭ в Перми

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Игорь Юшков
Игорь Юшков

Поздравляю «Свободную прессу» с юбилеем! 10 лет для СМИ — это серьезный возраст, переход от юности к зрелости. «Свободная пресса» — это портал, который всегда отличался уравновешенностью и обстоятельностью в своих материалах, предоставлял слово всем сторонам процессов. Это добавляет вам изюминку. Вы остаетесь площадкой, где представлены разные точки зрения, что привлекает аудиторию. Желаю вам продолжать работать в том же духе и не сбавлять темпов!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня