Общество

О Конституции — без севрюжины и хрена

Юрий Болдырев: нынешний Основной Закон потерял смысл

  
124

Вчера довелось мне участвовать в открытом заседании Конституционного клуба, который создается на базе Фонда конституционных реформ. Читатель вправе удивиться: а это еще зачем? Какие такие «конституционные реформы» и кому они нужны?

Собственно, так и звучал первый вопрос. А именно: есть ли общественный заказ на конституционную реформу?

Мнения, понятно, разошлись.

Одни, не без оснований, утверждали, что фундаментальные дефекты нынешней конституционной системы ведут не просто к несбалансированности системы, безнаказанности власти и неэффективности государственного управления, но уже и к прямому стремительному разрушению государства. К деградации, потере хотя бы минимально необходимой обороноспособности, да еще и плюс к планомерной сдаче суверенитета, даже не дожидаясь внешнего силового давления.

Другие же, не возражая против такой оценки нынешней драматической ситуации, тем не менее, акцентировали внимание на вторичности правовых норм, в том числе, заложенных в Конституции, по сравнению с общественно-политическим процессом. И далее: если Конституцию вообще можно игнорировать так, как неприкрыто игнорируют ее сейчас наши власти, то что в ней ни напиши, это ничего не изменит.

И кто же здесь прав?

Как водится, и те, и другие.

Но вторые правы лишь, что называется, в статике — по состоянию дел на данный момент. Первые же правы, если рассматривать ситуацию в динамике, в том числе, в ретроспективе последних почти двух десятков лет.

То есть, понятно, общественно-политический процесс первичен — ведь не сами же собой появились именно такие нормы в нынешней Конституции. Не с неба свалились и не по ошибке были именно так сформулированы. А по воле стороны-узурпатора, победившей в госперевороте осени 1993-го года.

Но далее стоит напомнить, что к нынешней ситуации, когда Дума и Совет Федерации послушно ратифицируют присоединение страны к кабальному для России соглашению (о ВТО), аутентичного текста которого на русском языке нет в принципе, мы пришли не сразу, не мгновенно.

Из прошедших при нынешней Конституции почти двух десятков лет, первые шесть лет мы жили при еще весьма самостоятельном парламенте, который с переменным успехом, но противостоял прежним попыткам сдать всю страну сразу и оптом. А по таким важнейшим вопросам, как противодействие массированному насаждению режима «соглашений о разделе продукции» в недропользовании и «Европейской энергетической хартии», так даже и добивался успеха. Но…

Во-первых, руки тех, кто защищал страну, а таких в тогдашнем парламенте было суммарно большинство, тем не менее, были связаны. Связаны самой вторичной ролью парламента по нынешней Конституции и его целенаправленно ограниченными полномочиями.

И, во-вторых, деградационный процесс, которому не удалось тогда противостоять, постепенно привел к таким изменения в обществе, вследствие которых стало возможным формировать и такие парламенты (которые, к тому же, без реальных полномочий что-то всерьез изменить, стали обществу и не интересны), которые готовы послушно сдавать страну.

Так что же теперь? Что называется, «проехали»? Если процесс зашел так далеко, что от написанного в Конституции, уже ничего не зависит, важно лишь, как трактует это наш специфический «Конституционный суд», то зачем же занятым людям собираться и обсуждать что-то про Конституцию? Тем более, что, как отметил один из участников совещания, народ этим теперь уже точно не увлечь — он «ни в какие конституции не верит»?

Что ж, если и меня спросить, считаю ли я, что подготовка новой Конституции сейчас — самое важное дело, то я отвечу — нет, не считаю. Но, с другой стороны, полагаю ли я правильным для какой-либо политической силы, альтернативной нынешнему режиму, идти к обществу без ясного понимания и четкого декларирования, что в фундаментальных правилах нашей жизни (которые и должны быть отражены в Конституции) надо радикально изменить, — нет, полагаю это ошибочным.

Тем более, что, применительно к изменившемуся миру и изменившейся в нем роли нашей страны, ряд положений нашей нынешней Конституции таит в себе уже слишком очевидные угрозы.

Например, напомню: когда осенью 1993-го года формулировалось конституционное положение о том, что «общепризнанные принципы и нормы международного права» являются составной частью нашей правовой системы, мы все еще ощущали себя одним из ведущих государств мира, авторитетно участвующих в выработке этих самых «общепризнанных принципов и норм». Более того, эти «общепризнанные» изначально формулировались, в том числе, на русском языке — наш язык был одним из пяти официальных в ООН. А ключевым органом, решавшим важнейшие вопросы, включая вопросы войны и мира, был Совет безопасности ООН, в котором у нас даже право вето.

Но мир изменился. Формальное право вето у нас все еще осталось. Но только, строго говоря, в органе, становящемся стратегически все более второстепенным. А на первый план вышла организация, которой — в ее нынешнем виде — в 1993-м году и вообще не было. Я имею в виду пресловутое ВТО, к которому мы только что присоединились. А война в современном мире ведется все более и более методами иезуитскими. То есть, не с явными противостоящими силами — как открыто участвующими в войне государствами, но методами существенно более скрытыми, завуалированными, чтобы, порой, и не вполне понятно было, против кого, собственно, воюешь. Ярчайшие примеры — успешно уничтоженная Ливия, а теперь на очереди Сирия. Плюс война ведется, разумеется, и разнообразными методами экономическими. А всю систему экономических взаимоотношений определяет совсем другая организация — ВТО, в которой не то, чтобы права вето, но даже и элементарного равенства с другими участниками (по условиям участия) у нас нет. Не говоря уж о том, что и наш язык в ней вообще не используется. И возникает естественный вопрос: а с чего это вдруг мы продолжаем соглашаться с тем, что «общепринятые принципы и нормы», которые вырабатываются теперь, практически, без нашего сколько-нибудь достойного участия, а в ряде случаев, есть основания утверждать, и напрямую против нас, мы должны покорно принимать в свою правовую систему, рассматривать как источник нашего национального права?

И это — лишь один пример, но очень важный.

Другой же пример — свежий, у всех перед глазами.

С помпой «декриминализацию» клеветы совсем недавно, вроде, и года не прошло, помните? И тут очнулись — обратно клевету в Уголовный кодекс. Теми же руками и даже теми же, если это для них не слишком сильный комплимент, мозгами. А завтра что — опять «декриминализировать»?

Но ведь с тем же пресловутым ВТО так не получится. Когда очнутся, если, конечно, все же очнутся, обратного мирного и не особенно обременительного пути уже нет.

О том, что дальше делать с ВТО и, в частности, что именно ратификацией ВТО нынешняя власть подписала себе окончательный приговор — у власти будущей иной, более национально ориентированной, просто не будет иного пути решения проблемы с ВТО, кроме как путем преследования власти нынешней как фальсификаторов и узурпаторов, — об этом мы говорили в предыдущей статье.

Но сейчас уместно поставить вопрос и иначе: не достаточно ли нам всем этого прецедента, чтобы осознать элементарную истину — не может и не должна любая временная (сменяемая) власть иметь право и возможность принимать «вечные» решения в той самой элементарной, даже, в некотором смысле, уже затрапезной процедуре, в которой она с такой легкостью, например, туда-сюда криминализирует-декриминализирует клевету?

То есть, вопрос не о лучшей конституции или о еще более лучшей — совсем замечательной. Вопрос другой: возможно ли и далее с той «конституцией», что, практически, как это теперь стало очевидным, уже совсем не стоит на защите нашего суверенитета и вообще государства, а, значит, вообще потеряла смысл?

И, в заключение, маленький штрих к вопросу о том, интересны ли народу конституции.

Участница совещания, рассказывала о том, как они работают в регионах в рамках реформы ЖКХ, но как население с недоумением воспринимает заявления о том, что законы у нас должны выполняться. Люди наши, мол, все норовят спросить: «Санкция-то за невыполнение какая?».

А ведь, если вдуматься, люди-то — не то, чтобы такие нигилисты, а, напротив, ставят вопрос ребром о самой сути. А именно: все то, что вы нам рассказываете про законы, это так, пустой треп? Или же всерьез и жестко, и если что — сразу по рукам?

Точно так же с Конституцией. Если все пустое — никчемная бумажка (к чему, надо признать, и свели нынешний «основной закон»), так ты хоть соловьем перед людьми пой, а им — неинтересно. Или, другой вариант: если все и так хорошо, то тогда на конституцию может потянуть, действительно, только уже от пресыщения «севрюжиной с хреном».

Но у нас, скажем мягко, не все хорошо.

Как будет развиваться ситуация дальше — прогнозы не обнадеживают. Конечно, мафиозные системы просто так, мирно и добродушно власть никому не отдают. Тем не менее, если система окончательно разложится изнутри и выдохнется, то что дальше?

Значит, нужны заранее подготовленные основы новой жизни. Даже не полный текст новой Конституции, но хотя бы основные идеи — как образ иного устройства жизни, альтернативного будущего. И если эти идеи дадут ответы на главное, на то, что люди осознают как наиважнейшее — например, как сделать так, чтобы хотя бы за структуру жизнеобеспечения (опыт наводнения в Крымске у нас совсем свежий) власть всерьез отвечала, — то, может быть, особо заинтересовывать никого и не придется?

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня