18+
пятница, 22 сентября
Общество

Почему Октябрь не придет за Февралем

Михаил Делягин об «оседлавших протест»

  
12

На смену январям

Приходят феврали.

(Булат Окуджава)

Кризис российской власти очевиден, и репрессивные законы, по-тихому принятые Госдумой (депутаты «Единой России», торопясь на каникулы, разительно напоминали преступников, бегущих с места преступления), только делают его более выпуклым.

Коррупция, производящая впечатление основы государственного строя, не только парализует возможность развития страны, но и не дает людям сохранить уровень и качество жизни. Надежды, возбужденные частичным восстановлением 2000-х, обмануты, условия жизни ухудшаются — на фоне наглядного нефтедолларового процветания правящей тусовки.

Ценности господствующей оффшорной аристократии не дают остановить деградацию и даже усугубляют ее присоединением к ВТО, реформой бюджетных организаций и оплаты труда бюджетников.

Поэтому протест будет нарастать.

Этой осенью он, вероятно, проявится в «промышленной зоне» России, а весной уже охватит ее. Дорогая нефть и испуг власти могут замедлить его распространение, но не остановить: он вызван самим трайбалистским и компрадорским авторитаризмом. А люди, построившие по винтику и по человечку ту громаду, которая теперь начинает обваливаться им на головы, не могут посягнуть на нее.

А счастливо забытый опыт Горбачева доказывает: разлив протеста на «промзону» делает страну неуправляемой. Когда в очередном Междуреченске шахтеры третью ночь не уйдут с площади, классическое «Who is Mr. Putin?» зазвучит в любимом отечественным официозом дворовом стиле: «А ты ваще кто та-кой?»

В связи с этим вопрос о власти бочком, по-крабьи начинает выползать на первый план.

Для начала — о власти над протестом: он понесет наверх в первую очередь тех, кто оседлает его именно сейчас.

Грызущиеся между собой группы левых и патриотических активистов не имеют веса и влияния. Немногие «вожди» этих групп, добившиеся известности, по сути подчинены либеральному руководству протестом и служат лишь манками для своих целевых групп.

Ведь только либералы к началу протестов имели мощные СМИ, деньги и «административный ресурс». Вопли об их финансировании «госдепом» удачно маскируют поддержку, которую либеральные вожди протеста получают от своих партнеров в правящей бюрократии. Ведь либеральный клан, эта «штурмовая пехота» глобальных монополий, объединяя истеблишмент и протестантов, бьет их врагов — будь то «силовики» или народ — обеими руками.

Итак, контролируемый либералами протест нелиберален. Белановский и Дмитриев показали, что «рассерженные» мегаполисы и постепенно примыкающая к ним «промзона» едины: они требуют нормального образования, здравоохранения, ЖКХ и безопасности.

Первые три требования прямо враждебны идеологии либерализма (по которой, напомню, государство должно служить не народу, а глобальному бизнесу): именно либералы уничтожают эти сферы реформами. Заинтересованность же их в чужой безопасности памятна России по 90-м годам. Недаром уже 12 июня заметная часть участников марша разошлась еще до дождя, не подходя к трибуне, не желая слышать стандартных либеральных штампов.

Но слабость левых и патриотов, отсутствие у них ресурсов и лидеров (кто считает Навального не либералом, может почитать его некролог Гайдару) не дает им перехватить у либералов контроль за протестом.

Расширение протеста на «промзону» не даст новых лидеров: на их устранение «в зародыше» слаженно работают и государственная, и либеральная политические машины.

Протест (как и все общество) развивается не по индустриальной модели, в которой люди преследуют свои интересы, а по модели постиндустриальной, в которой они ориентируются на моду. Это позволяет долго вести их против их фундаментальных интересов, которые они в погоне за эмоциями просто не ощущают.

Из-за этого регионы подражают мегаполисам в протесте так же, как, например, в музыкальной моде: их недовольство соответствует четырем базовым требованиям Москвы и установке на отсутствие агрессии, аполитичность и неидеологизированность.

Либералы и патриоты полагают, что противоречие между антилиберальным протестом и либеральным руководством им будет разрешаться, как в 1917 году: взяв власть, либералы отдадут ее «правильным» силам, служащим обществу. Помимо переоценки себя (у большевиков неплохие оргструктуры были уже в 1905 году), этот подход игнорирует то, что современные Керенские тоже читали советский учебник истории — и, придя к власти, вряд ли допустят выживания потенциальных Лениных. Будущее левых и патриотических «попутчиков» после прихода либералов к власти, вероятно, выражает бессмертная фраза Гозмана «Какая к черту толерантность! С ними надо только силой!»

Вспомним прошлый приход либералов к власти: быстро зайдя в тупик, они не стали ждать, куда качнутся весы двоевластия. Они обострили конфликт, устами демократической интеллигенции призвали «раздавите гадину!» и спокойно расстреляли своих оппонентов в Доме Советов.

Не зря среди них так популярен такой гуманист и демократ, как Пиночет. Удальцов, похоже, самый разумный из соратников либералов: он старательно привыкает к тюрьме заранее.

Вопрос о том, можно ли сломать этот сценарий уничтожения России, открыт.

Уповать на инстинкт самосохранения Путина, которому в нем остается выбор между трибуналом в Гааге и шариатским судом, вероятно, поздно. Похоже, его выбор отражен назначением Сечина главой «Роснефти». Сечин — «человек-компас» Путина: он, подобно Молотову при Сталине, ведет главные для него темы. «Роснефть» ведет системные переговоры с ExxonMobil: вероятно, Путин ищет для себя выхода из внутрироссийского кризиса в личной договоренности с новыми хозяевами мира — глобальными монополиями. Это делает его беззащитным перед либералами, выражающими их интересы более рабски, чем он сможет себе позволить. Но Путин, похоже, не видит этого. Игнорирование народа — путь к политическому самоубийству.

Единственный выход — широкая апелляция (хотя это потребует создания машины пропаганды, сопоставимой с либеральной) к здравому смыслу, инстинкту самосохранения и историческому опыту народа. Только так можно сломать подчинение либералам антилиберального протеста.

Понимание враждебности «людей 90-х» и переход протеста с либеральных на российские позиции, на выражение глубинных социально-экономических, а не поверхностных сугубо политических интересов народа позволит ему выразить тот стихийно проведенный им синтез патриотических, социальных и демократических ценностей, который давно объединяет наше общество.

Это будет рождением новой России, которой беременна территория бывшей РСФСР все четверть века национального предательства.

На практическую реализацию этого синтеза, на возвращение общества от либерального бреда 90-х к осознанию собственных интересов и должны быть направлены усилия всех разумных сил.

Это императив не прогресса, а физического выживания.

Автор — директор Института проблем глобализации, д.э.н.

Фото ИТАР-ТАСС/ Александра Мудрац

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня