Общество

Юлия Латынина: «Ситуация на Кавказе развивается по образцу Сомали»

В Дагестане создают отряды самообороны для борьбы с религиозными экстремистами

  
366

Война с террористами в Дагестане вступила в новую фазу. В ответ на убийство шейха Саида Афанди и шести прихожан (они погибли в результате подрыва террористки-смертницы Аминат Курбановой) глава Дагестана Магомедсалам Магомедов поручил руководителям городов и районов республики создать отряды самообороны. «Мы примем решение в каждом городе, в каждом районе организовать отряды самообороны, дружины из молодых людей, готовых под руководством и вместе с органами внутренних дел вести работу по обеспечению безопасности, по наказанию этих бандитов и террористов. Это поручение всем руководителям городов и районов», — говорится в пресс-релизе на официальном сайте главы республики.

Господин Магомедов также заявил, что «и деньги, и все необходимое для этого мы должны найти».

— Убийство шейха Саида Афанди — событие резонансное для республики, — считает журналист Юлия Латынина. — По масштабу его можно сравнить с убийством Папы Римского во время войны католиков и протестантов.

С шейхом Саидом Афанди случилась та же история, что с президентом Ингушетии Юнус-беком Евкуровым. После того, как Евкуров попытался выманить часть боевиков из леса, его попытались взорвать. Бывшего президента Ингушетии Мурада Зязикова, например, ваххабиты взорвать не пытались, потому что при Зязикове в республике царил бардак. А Евкурова, как только он сделал шаги к примирению, попытались убить.

Абсолютно та же ситуация произошла с шейхом Афанди. Человек, у которого были десятки тысяч мюридов в подчинении, человек, который имел решающее духовное влияние на ситуацию в Дагестане, убит — ровно после того, как благословил примирение между традиционным исламом и салафитами. Убит салафитской смертницей.

«СП»: — О чем это говорит?

— О том, что салафиты восприняли компромисс как почву для нового наступления. Наступления на «неверных», на «мунафиков» («мунафик» — лицемер, который внешне показывает себя набожным мусульманином, — «СП») — на всех, кто является, с точки зрения салафитов, проповедниками ширка (многобожия), куфра (неверия, отсутствия нравственного стержня) и джихерии (варварства). Таким, с их точки зрения, оказался Саид Афанди — за это его и убили.

Мне говорят, есть умеренные салафиты, которые против подобных убийств. Тогда маленькая просьба: чтобы эти умеренные салафиты встали и приняли фетву (разъяснение какой-либо проблемы религиозно-правового характера, а также ответ на вопрос религиозного характера, — «СП») — среди них есть выдающиеся богословы, которые осуждают убийство радикальными салафитами шейха Афанди. В случае, если они такую фетву не примут, а будут намекать, что надо продолжать мирный процесс, а шейха Афанди убила «кровавая ФСБ», я буду вынуждена считать, что мирных салафитов нет.

Иначе разговоры о мирных салафитах — пропаганда для идиотов. Так было в случае имама Анвара аль-Авлаки, который сначала рассказывал, что придерживается исключительно мирного направления в исламе, и который после 11 сентября заявил, что «кровавое ЦРУ» взорвало башни-близнецы. А потом выяснилось, что имам сам был одним из организаторов теракта.

Я очень хочу верить, что умеренные салфиты есть. Но тогда они должны осудить убийство шейха Саида Афанди и отказаться от своих «лесных братьев».

Но в целом проблема салафитов — в условиях бардака, в котором живет Россия — не имеет решения. Религиозные экстремисты объясняют, что все плохо потому, что нами правят «неверные». И этому утверждению власть ничего не может противопоставить в условиях, когда все плохо не только в Дагестане, но и во всей России. У власти нет рациональных контраргументов, есть только ряд плохих способов реакции. Один из них — создание отрядов самообороны.

«СП»: — Чем плоха эта мера?

— Я не верю в отряды самообороны, создаваемые сверху. Кроме того, в Дагестане у каждого уважающего себя крупного чиновника нечто вроде отряда самообороны уже имеется. Эти отряды — скажем так — выполняют любые поручения.

Получается, Магомедсалам Магомедов уже сегодня может обратиться, например, к мэру Махачкалы Саиду Амирову и спросить, нельзя ли воспользоваться его отрядами самообороны? Или к мэру Хасавьюрта — Сайгидпаши Умаханову.

Что до отрядов, которые будут бороться именно с салафитами… Здесь нужно учитывать несколько факторов. Во-первых, в Дагестане любой отряд самообороны, даже основанный на самых хороших идеях, имеет тенденцию перерождаться в банду. Во-вторых, идея создания таких отрядов выдвигается далеко не в первый раз, и даже не в двадцатый. В-третьих, непонятно, как создание отрядов примирить с политикой капитуляции перед салафизмом, которую проводит сам Магомедсалам Магомедов. Поэтому мне трудно сказать, что в итоге получится из отрядов самообороны.

Потом, к чему отряды самообороны? Что, полиция в Дагестане не справляется с ситуацией? Полицейские там — сплошь антисалафиты. Дагестанские менты очень жестокие, но многие из них — упертые, убежденные ребята. Например, покойный начальник Буйнакского ГУВД, полковник милиции Арип Алиев. Насколько я знаю, этот человек несколько раз убивал боевиков, что называется, не спрашивая начальства и не ставя никого в известность. У него с боевиками была взаимная вражда. На Алиева было совершено пять покушений, шестое оказалось удачным. Но и сам Алиев при жизни успел многих «почистить».

Спрашивается, таких людей в Дагестане больше нет? Если так, если их всех убили боевики — значит, новых Алиевых не найти и в отрядах самообороны.

«СП»: — Как вы думаете, как будет развиваться ситуация в Дагестане?

— Ситуация в республике стабильно ухудшается. Сегодня мы сталкиваемся с проблемой, которая называется политический исламизм. Этой болезнью болеет, в той или иной степени, весь мир — так же, как болели социализмом в начале XX века. Но когда религиозные теракты случаются в странах типа США, это не приводит к развалу общества. Общество там здоровое, в нем есть антитела, способные с болезнью справляться. А вот в обществах типа Сомали антител нет. В них насилие салафитов порождает ответное насилие, а все вместе это порождает бардак. Чем больше бардака — тем салафитам выгоднее, чем более несчастно население, тем с большей радостью оно хватается за эсхатологические идеи и становится крайне религиозным. Ситуация на Северном Кавказе, к сожалению, развивается по образцу Сомали, а не по образцу США.

«СП»: — Какой, на ваш взгляд, запас прочности в республике?

— За последние четыре года салафиты, которые были маргинальной силой в Дагестане, превратились в одну из решающих сил. Им платят и чиновники, и бизнесмены. Салафиты похищают людей, в том числе родственников крупных чиновников, но эти случаи заминаются. В итоге салафитам достается значительная часть денег, которые республиканские чиновники воруют из бюджета — а других денег на Кавказе нет.

Понятно, что в какой-то момент это должно перерасти в новый 1999 год (имеется в виду вторжение боевиков в Дагестан «Исламской миротворческой бригады» из Чечни под командованием Шамиля Басаева и Хаттаба, — «СП»). Мне кажется, убийство Саида Афанди — переломный момент. Этой акцией воинствующее крыло салафитов продемонстрировало свою силу. Афанди могли убить и раньше, но, видимо, салафиты боялись последствий. Сегодня, как минимум, они этих последствий не боятся. А это очень серьезно…

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Александр Асафов

Независимый политический аналитик

Иван Коновалов

Директор Центра стратегической конъюнктуры

Федор Бирюков

Член Президиума партии «Родина»

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня