18+
воскресенье, 24 сентября
Общество

Юлия Латынина: «Ситуация на Кавказе развивается по образцу Сомали»

В Дагестане создают отряды самообороны для борьбы с религиозными экстремистами

  
366

Война с террористами в Дагестане вступила в новую фазу. В ответ на убийство шейха Саида Афанди и шести прихожан (они погибли в результате подрыва террористки-смертницы Аминат Курбановой) глава Дагестана Магомедсалам Магомедов поручил руководителям городов и районов республики создать отряды самообороны. «Мы примем решение в каждом городе, в каждом районе организовать отряды самообороны, дружины из молодых людей, готовых под руководством и вместе с органами внутренних дел вести работу по обеспечению безопасности, по наказанию этих бандитов и террористов. Это поручение всем руководителям городов и районов», — говорится в пресс-релизе на официальном сайте главы республики.

Господин Магомедов также заявил, что «и деньги, и все необходимое для этого мы должны найти».

— Убийство шейха Саида Афанди — событие резонансное для республики, — считает журналист Юлия Латынина. — По масштабу его можно сравнить с убийством Папы Римского во время войны католиков и протестантов.

С шейхом Саидом Афанди случилась та же история, что с президентом Ингушетии Юнус-беком Евкуровым. После того, как Евкуров попытался выманить часть боевиков из леса, его попытались взорвать. Бывшего президента Ингушетии Мурада Зязикова, например, ваххабиты взорвать не пытались, потому что при Зязикове в республике царил бардак. А Евкурова, как только он сделал шаги к примирению, попытались убить.

Абсолютно та же ситуация произошла с шейхом Афанди. Человек, у которого были десятки тысяч мюридов в подчинении, человек, который имел решающее духовное влияние на ситуацию в Дагестане, убит — ровно после того, как благословил примирение между традиционным исламом и салафитами. Убит салафитской смертницей.

«СП»: — О чем это говорит?

— О том, что салафиты восприняли компромисс как почву для нового наступления. Наступления на «неверных», на «мунафиков» («мунафик» — лицемер, который внешне показывает себя набожным мусульманином, — «СП») — на всех, кто является, с точки зрения салафитов, проповедниками ширка (многобожия), куфра (неверия, отсутствия нравственного стержня) и джихерии (варварства). Таким, с их точки зрения, оказался Саид Афанди — за это его и убили.

Мне говорят, есть умеренные салафиты, которые против подобных убийств. Тогда маленькая просьба: чтобы эти умеренные салафиты встали и приняли фетву (разъяснение какой-либо проблемы религиозно-правового характера, а также ответ на вопрос религиозного характера, — «СП») — среди них есть выдающиеся богословы, которые осуждают убийство радикальными салафитами шейха Афанди. В случае, если они такую фетву не примут, а будут намекать, что надо продолжать мирный процесс, а шейха Афанди убила «кровавая ФСБ», я буду вынуждена считать, что мирных салафитов нет.

Иначе разговоры о мирных салафитах — пропаганда для идиотов. Так было в случае имама Анвара аль-Авлаки, который сначала рассказывал, что придерживается исключительно мирного направления в исламе, и который после 11 сентября заявил, что «кровавое ЦРУ» взорвало башни-близнецы. А потом выяснилось, что имам сам был одним из организаторов теракта.

Я очень хочу верить, что умеренные салфиты есть. Но тогда они должны осудить убийство шейха Саида Афанди и отказаться от своих «лесных братьев».

Но в целом проблема салафитов — в условиях бардака, в котором живет Россия — не имеет решения. Религиозные экстремисты объясняют, что все плохо потому, что нами правят «неверные». И этому утверждению власть ничего не может противопоставить в условиях, когда все плохо не только в Дагестане, но и во всей России. У власти нет рациональных контраргументов, есть только ряд плохих способов реакции. Один из них — создание отрядов самообороны.

«СП»: — Чем плоха эта мера?

— Я не верю в отряды самообороны, создаваемые сверху. Кроме того, в Дагестане у каждого уважающего себя крупного чиновника нечто вроде отряда самообороны уже имеется. Эти отряды — скажем так — выполняют любые поручения.

Получается, Магомедсалам Магомедов уже сегодня может обратиться, например, к мэру Махачкалы Саиду Амирову и спросить, нельзя ли воспользоваться его отрядами самообороны? Или к мэру Хасавьюрта — Сайгидпаши Умаханову.

Что до отрядов, которые будут бороться именно с салафитами… Здесь нужно учитывать несколько факторов. Во-первых, в Дагестане любой отряд самообороны, даже основанный на самых хороших идеях, имеет тенденцию перерождаться в банду. Во-вторых, идея создания таких отрядов выдвигается далеко не в первый раз, и даже не в двадцатый. В-третьих, непонятно, как создание отрядов примирить с политикой капитуляции перед салафизмом, которую проводит сам Магомедсалам Магомедов. Поэтому мне трудно сказать, что в итоге получится из отрядов самообороны.

Потом, к чему отряды самообороны? Что, полиция в Дагестане не справляется с ситуацией? Полицейские там — сплошь антисалафиты. Дагестанские менты очень жестокие, но многие из них — упертые, убежденные ребята. Например, покойный начальник Буйнакского ГУВД, полковник милиции Арип Алиев. Насколько я знаю, этот человек несколько раз убивал боевиков, что называется, не спрашивая начальства и не ставя никого в известность. У него с боевиками была взаимная вражда. На Алиева было совершено пять покушений, шестое оказалось удачным. Но и сам Алиев при жизни успел многих «почистить».

Спрашивается, таких людей в Дагестане больше нет? Если так, если их всех убили боевики — значит, новых Алиевых не найти и в отрядах самообороны.

«СП»: — Как вы думаете, как будет развиваться ситуация в Дагестане?

— Ситуация в республике стабильно ухудшается. Сегодня мы сталкиваемся с проблемой, которая называется политический исламизм. Этой болезнью болеет, в той или иной степени, весь мир — так же, как болели социализмом в начале XX века. Но когда религиозные теракты случаются в странах типа США, это не приводит к развалу общества. Общество там здоровое, в нем есть антитела, способные с болезнью справляться. А вот в обществах типа Сомали антител нет. В них насилие салафитов порождает ответное насилие, а все вместе это порождает бардак. Чем больше бардака — тем салафитам выгоднее, чем более несчастно население, тем с большей радостью оно хватается за эсхатологические идеи и становится крайне религиозным. Ситуация на Северном Кавказе, к сожалению, развивается по образцу Сомали, а не по образцу США.

«СП»: — Какой, на ваш взгляд, запас прочности в республике?

— За последние четыре года салафиты, которые были маргинальной силой в Дагестане, превратились в одну из решающих сил. Им платят и чиновники, и бизнесмены. Салафиты похищают людей, в том числе родственников крупных чиновников, но эти случаи заминаются. В итоге салафитам достается значительная часть денег, которые республиканские чиновники воруют из бюджета — а других денег на Кавказе нет.

Понятно, что в какой-то момент это должно перерасти в новый 1999 год (имеется в виду вторжение боевиков в Дагестан «Исламской миротворческой бригады» из Чечни под командованием Шамиля Басаева и Хаттаба, — «СП»). Мне кажется, убийство Саида Афанди — переломный момент. Этой акцией воинствующее крыло салафитов продемонстрировало свою силу. Афанди могли убить и раньше, но, видимо, салафиты боялись последствий. Сегодня, как минимум, они этих последствий не боятся. А это очень серьезно…

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня