Общество

На пороге девяносто шестого

Илья Клишин о необходимости народовластия

  
14

У нас, к сожалению, до сих пор так и не произошло различение, différence, двух понятий — «либеральный» и «демократический». Сложившись случайно, после 1991 года, эта подмена понятий (точнее, наложение их друг на друга) просуществовавала и через все путинские нулевые, несмотря на небольшой раскол, точнее сказать откол, элит. Говоря языком народа, ельцинские кабинетные «дерьмократы» обернулись уличными «либерастами», но суть осталась прежней.

Настоящие изменения в массовом сознании начались лишь после выборов в прошлом году. Наступил кризис в том числе и политического вокабуляра. Движимые соображениями честности протестующие так и не смогли определить сами себя. Стали появляться слова-суррогаты: общегражданский, городской, белый, рассерженный… Все они описывали лишь некоторые признаки, но не ухватывали суть.

На самом деле речь идет о небывалом прежде демократическом консенсусе. Требования Болотной подразумевают, прежде всего, возможность для разных политических сил законным образом сменять друг друга при условии, что все они признают высшую ценность самих выборов.

К политическому или экономическому либерализму это, очевидно, не имеет никакого отношения. Здесь демократические рамки — скорее правила игры, в которую могут играть все желающие. Они регулируют ведение общественной дискуссии, ход предвыборных кампаний, условия работы СМИ, другие надпартийные параметры жизни страны.

Жаль, конечно, что условия для этого вынужденного согласия складываются в России лишь к десятым годам нынешнего столетия. Прежде демократия трактовалась все же как «власть главного демократа» и маскировавшийся под благородное прогрессорство из миров Стругацких обыкновенный страх перед народом, его непонимание и нежелание понимать приводили к таким серьезным ошибкам, как расстрел Белого дома осенью 1993 года и фальсификации на выборах 1996 года, положившие начало череде подтасовок, что тянется по сей день.

Все служило одной цели — сохранению у власти одной и той же группы людей.

Младшие поколения россиян в принципе не знакомы с непредсказуемыми выборами, они не испытывали радости победы «своего» кандидата, «своей» партии. В изменчивом, открытом, ускоряющемся мире им предложена роль зрителей за невротической игрой в одни ворота. Естественно, протест тут будет носить даже не столько политический и экономический, сколько этический и даже психологический характер.

Такова, в принципе, природа «цветной» революции на постсоциалистическом пространстве. Ведь свергнутые режимы в Сербии, Грузии и на Украине вели себя точно так же, опасаясь потери контроля. Мирные протесты — лишь неизбежная логика развития, достижение демократического консенсуса «снизу» в социологически схожих обществах.

Большинство же стран бывшего соцлагеря достигли этого понимания «сверху» еще в середине девяностых. Власти там не побоялись уступить свое место вчерашним коммунистам. Переломной точкой стала победа в 1995 году Александра Квасьневского, экс-министра спорта, над легендарным Лехом Валенсой. Катастрофы не произошло, и хляби небесные не разверзлись. Напротив, нашедший в себе харизму аппаратчик Квасьневский привел свою страну в НАТО и ЕС и со спокойной душой передал консерватору Качиньскому. Вслед за Польшой маятник качнулся влево почти по всей Восточной Европе, затем вернулся в исходное положение или даже правее, затем снова влево и так далее. Пошел нормальный политический процесс.

Мы же как общество застыли на пороге девяносто шестого (наш аналог польского девяносто пятого), не смогли преодолеть этот барьер. Дело не в личности или убеждениях Геннадия Зюганова, а в растущей из кампании «Голосуй или проиграешь» невозможности альтернативных выборов, в порождаемой ею фрустрации, в воспитании потерянного, «общегражданского» поколения, вышедшего в декабре прошлого года на Болотную и Сахарова.

Непроизошедшее до сих пор «различение» демократического и либерального, с которого мы начали, — не просто терминологическая каша. Эта путаница позволяет власти до сих пор спекулировать на теме красно-коричневого реванша (в обновленной редакции — тактический дуэт Удальцова-Навального). Достаточно вспомнить обросший ворохом шуток теглайн последних выборов «Если не Путин, то кто?». Это же очевидный ремейк кампании ‘96, манипулирование на почве заранее сформированных фобий. И хочется, и колется.

Да, честные выборы в некотором смысле подобны прыжку с парашютом. Первый шаг, шаг в пустоту, — самый страшный. Хоть и хочется его сделать, мозг цепляется за тысячу отговорок, даже самых нелепых, чтобы этого не делать.

Проведение первых массовых честных выборов в России будет психиатриатической терапией. Нужной, неизбежной, но, тем не менее, шоковой для многих. Оно требует постепенного приготовления умов уже сейчас. Представьте только: многие ваши сограждане могут проголосовать за левых, в парламенте будут представлены националисты, а победа единой либеральной партии (и вообще ее создание) в среднесрочной перспективе маловероятна.

Словом, результат честных выборов много кому не понравится, скорее всего, никому вообще не понравится. Но важно другое: установление полноценной демократии не будет означать прихода в власти определенной группы людей; народовластие в России больше не равно пребыванию либералов в правительстве.

Мы не знаем, кто победит, и это прекрасно.

Автор — специальный корреспондент w-o-s.ru для «СП»

Фото: Александр Кряжев/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня