Общество

Последний мамонт

Владимир Березин. Отрывок из нового романа

  
349

В издательстве Paulsen выходит книга Владимира Березина «Последний мамонт». Это повествование о советском палеонтологе, бывшем офицере, отправившемся в путешествие длиною в жизнь. Он ищет след последнего мамонта. Меж тем в его судьбу вплетаются судьбы подводников Третьего рейха, русских полярников, геологов и солдат. Эта книга - одновременно и приключенческий роман, и краткий справочник о жизни мамонтов, и повествование о загадочном государстве «Дальстрой». Вниманию читателя предлагается один из фрагментов из готовящейся к публикации книги.

Кенигсберг, апрель 1945

54°43′00″ с. ш. 20°30′00″ в. д.

Одни книги говорили Еськову, что мамонт боится солнечного света, оттого он живет под землей. Там он сопит и ворочается. Страшный рев его слышен накануне провалов почвы и землетрясений. По весне мамонт бредет подо льдом рек, и лед, синий и белый, играющий на солнце, трещит от его шагов. О том, что мамонт живет под землей и землю эту ест, знают все народы, только зовут его по-разному.

А на Руси звали его Индрик-зверь, только подойдешь к нему поближе — и выходит, что он вовсе не таков, каким его представлял. То он похож на слона, то на лошадь, то у него голова коня, а тело рыбы.

Говорили и о том, что мамонт похож на большую щуку и выглядывает по ночам из-под воды черных озер. И когда он высовывается оттуда, то озеро мелеет вполовину. А все оттого, что мамонт — сын морского царя и слишком молод, чтобы сидеть смирно под водой. И вот тогда он ворует у людей рыбу, которая идёт в сети.

Может, земляной зверь и вовсе меняет свои обличья — в других книгах было написано, что сначала жил да был лось, а состарившись, стал он земляным зверем. Время унесло у лося рога, как уносит зубы у стариков во всяком племени. Но потом старый лось, как и все старики, переселяющиеся в другой мир, отращивает себе новые рога.

Иногда мамонт — это зверь, похожий на дракона, и иногда этот дракон помогает людям, а иногда враждебен им. А иногда вовсе не поймешь, чего он хочет да и жив ли он. Иногда оголодавший северный народ собирался вокруг найденных костей, и шаман бил в бубен, причитая. Если он делал это правильно, то кости обрастали мясом на радость голодным.

У китайцев мамонт был похож на огромную крысу, еще у кого-то — на выдру, а у прочих — на медведя.

Но все равно это был подземный зверь, гость из царства мертвых.

Того царства, что принимало всех без разбора — будь ты человек северного народа или пришелец с материка. Иногда северный народ следовал давней традиции и убивал стариков — раньше их резали ножами, а теперь северному народу не жалко было истратить на отца патрон.

Старику стреляли в затылок, и он падал, отправляясь в последнее путешествие — туда, где под землей живет огромный лохматый зверь.

И старики шли в нижний мир большим подземным путем, широким ходом, протоптанным лохматым зверем.

А пришельцы не шли никуда, как погибший когда-то врач Вольфсон, по слухам, убитый каюром Старцевым по приказу начальника зимовки Семенчука.

Впрочем, что там было на самом деле, уже никто не знал.

А полярники, вмерзшие в лед, и летчики, разбившиеся на своих машинах о горы полуострова, не шли вслед за мохнатым зверем нижнего мира. Они не шли за ним, потому что просто не знали, что это можно.

Мертвые путешественники лежали в своих ледяных капсулах и сидели в кабинах разбитых самолетов и не ведали, где находится особый путь, проложенный для них давным-давно.

А Еськов был жив и находился в немецком городе Кёнигсберге, где жил на квартире у одной испуганной немки. Немка спрятала все фотографии и сняла портреты со стен, но выглядело это жалко — тёмные квадраты на обоях доказывали виновность.

Еськов всё понимал, но не ему было гонять хозяйку за неудобное родство.

Он нашёл в её доме книгу про мамонтов и читал её, лёжа в удушающей огромной перине. Сначала он пытался накрываться этой периной, но когда с него сошло семь потов, решил спать поверх неё, укрываясь грубым одеялом.

Мамонты жили внутри книги и говорили по-немецки.

За несколько лет войны Еськов выучил этот язык, но выучил криво, другие, пахнущие огнём и горелой сталью, слова мешали ему. И всё же книга была про мамонтов — и это было главное.

Неизвестный ему немец писал про то, как мохнатый зверь живёт под землёй и лишь иногда, запутавшись в координатах, выскакивает на поверхность.

И тогда повелитель подземного мира умирает, отравившись тем воздухом, которым так спокойно дышат люди. Также речь там шла о всемирном потопе, что вымыл кости мамонтов из-под земли и разнес их по всему миру… Много чего интересного говорилось в этой книге.

К немцам Еськов не испытывал ненависти — нет, он убивал их, и убивал много, а они убивали его друзей, но Еськову повезло. Ему повезло оттого, что не были умучены его родные страшной смертью, не хоронили его детей в ямах и не вешали его родителей на базарной площади.

Да и немцев он любил, особенно тех, кто был причастен к великому мамонтову делу.

Вот, к примеру, был Пфиценмайер, про которого уже сказано, что на родине он был Евгением Вильгельмом, а в России — Евгением Васильевичем. Родился Евгений Васильевич в 1869 году, а приехав в Россию, служил в Зоологическом музее. Принял Евгений Васильевич на заре века русское подданство и ездил в Сибирь за знаменитым мамонтом, о чем потом написал книгу. А потом он уже был в Тифлисе начальником музея. Препаратор Пфиценмайер изучил Берёзовского мамонта, но мамонт все еще назывался Elephas berezovkius, будто индийский элефант.

Но и сам препаратор тоже имел два имени — на немецкий манер и на манер русский. Удивляться было нечему — разве тому, что Пфиценмайер нашёл внутри мамонта.

А нашел он целый пуд пищи. Были там иголки сосен, елей и лиственниц. Нашёл препаратор Пфиценмайер там мох и шишки, кору берёзы и тимьян с шалфеем.

И обнаружил ещё немецко-русский человек Пфиценмайер, что кости мамонта переломаны — видно, погиб он разом, не успев переварить свой мох и кору.

Мамонт погиб, и именно погибшему, а не умершему мамонту глядел Еськов в стеклянные глаза. А вот сам Еськов, десятки раз, казалось, обреченный на гибель, выжил на страшной войне.

Войны всегда переменяют судьбы.

Судьба препаратора Пфиценмайера была переменена Первой мировой войной, иначе называемой империалистической.

Не помог Евгению Васильевичу ни русский паспорт с орлами, ни мохнатый зверь мамонт.

Оказался он человеком непростой и печальной судьбы: когда началась война с немцами, его было не тронули, но августовским днём шестнадцатого года его арестовали по подозрению в шпионаже.

Он просидел под замком полтора года, все его имущество пропало, и известно только то, что в 1917 году он уехал в свой Вюртемберг.

Академические справочники заменяли дату его смерти вопросом.

Это всё очень грустно.

А ведь мог прожить долгую жизнь — подумал Еськов, — сейчас ему могло быть около восьмидесяти, если не погиб под бомбёжками.

Он помнил маленькую коричневую книжицу, что была переведена с немецкого. На книжице был изображен мамонт, будто нарисованный на стене пещеры. Еськов читал эту книгу ещё школьником — и вот теперь вспомнил в чужом городе, среди немецких книг, что не были никем переведены.

Вдруг что-то пришло ему в голову, и он отыскал на полке среди книг об Арктике и прочих путешествиях огромный том биографического справочника.

Как это не приходило ему в голову посмотреть это здесь. Евгений Васильевич вдруг сгустился из воздуха рядом, как правильный человек, который требует воспоминаний о себе.

И он сразу же увидел короткую строчку: «Pfizenmayer, Eugen Wilhelm, geb. 27.8.1869 Bebenhausen, gest. 20.12.1941 Ulm».

Черточка была отменена.

Это и была справедливость — и мёртвый немец ее заслуживал. Сколько ему было? Семьдесят один? Семьдесят два? Еськов как раз тогда смотрел в глаза препарированного Евгением Васильевичем мамонта, а сам Евгений Васильевич умирал в городе Ульм земли Вюртемберг. Хотя, конечно, его могли накрыть англичане, запоздало подумал Еськов. Он с трудом, но представил себе юг Германии и Ульм. Кто там был сейчас — англичане, американцы, а может, даже французы?

Неважно, важна научная справедливость.

Учёные, как солдаты, должны иметь обе даты в жизненном списке. И если жизнь продолжалась и Евгений Васильевич еще работал, писал книги и читал лекции о своих русских мамонтах, русском снеге и льде еще двадцать лет после своего бегства из России, то это не должно быть забыто.

Еськов читал книги в этом кабинете как дневной урок, специально просыпаясь на час раньше, потому что вечером он так уставал от дежурств в комендатуре, от чужих поручений и приказаний, что валился в черный омут сна сразу, как приходил.

А будь у него больше любопытства, больше настойчивости, то он бы узнал, что хозяйка дома была замужем за офицером кригсмарине, да только сгинул этот офицер давным-давно. Хозяйка перестраховывалась, придумывала целый разговор с этим русским, если он всё-таки заставит ее показать фотографии. Она рассчитывала этот разговор, как многоходовую шахматную партию.

Эта еще довольно молодая женщина в воображаемом разговоре упирала на то, что ее пропавший муж не воевал с русскими, а погиб за год до войны с ними. И погиб при странных обстоятельствах, не с оружием в руках, а от несчастного случая. И похоронен он был где-то среди полярных льдов, на Севере, в неизвестных ей самой местах, но он не воевал с русскими, точно нет.

Но офицер, определённый на постой, ничего не спрашивал и, казалось, был равнодушен к тёмным квадратам на обоях. Он уже начинал нравиться ей — не потому, что был особенно красив, а просто потому, что женщине побежденной страны всегда хочется защиты.

Но русский ничего не спрашивал и делился с ней своим пайком, как если бы спал с ней. И ее начинало обижать, что он не обращает на нее внимания, а проводит время с книгами ее покойного мужа, шелестит страницами и аккуратно переворачивает пергаментные вклейки, отделяющие текст от репродукций.

Мужчины жестоки, думала она, они погружаются в книги, как в войны, и когда они перелистывают последнюю страницу, то мир становится еще более жестоким, чем был.

Мужчины воюют, уничтожая не только друг друга, но и уют, фотографии и картины, все-все, что собирают вокруг себя женщины.

Так думала эта немецкая женщина, слыша шелест страниц за дверью кабинета.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Олег Неменский

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня