Общество

Предпоследний солдат империи

Иван Давыдов о незамеченном символе «Марша против подлецов»

  
160

В воскресенье, в 13 часов 41 минуту, я, как и многие еще тысячи сограждан, толкался в толпе на пересечении бульваров с Петровкой, ожидая, когда же позволят маршировать. Светофор, не мигая, смотрел на меня красным глазом, и казалось, будто он, светофор, употребляет наркотики. Сверху временами появлялся полицейский вертолет, который толпа почему-то встречала ликующими возгласами.

В это же время Илья Костунов, в прошлом — руководитель всероссийского образовательного форума «Селигер» (слово «образовательного» здесь важное, вы обратите внимание), а ныне депутат ГД РФ, фракция, естественно, «Единая Россия», написал в своем микроблоге в «Твиттере»: «Это просто национальный суецид, когда взрослые мужики и тетки говорят — отдайте этих детей в США, мы не можем помочь им жить сами». Да, так вот и написал — «суецид».

Депутат Костунов до того еще прославился красивым афоризмом. Это ведь именно он сказал, что самый тупой депутат — умнее среднестатистического россиянина. И прав. Мы, среднестатистические россияне, над «суецидом» зубоскалим, а экс-директор всероссийского образовательного форума явно свой «суецид» производит от слова «суета». И, сам того не желая, говорит нам про нас что-то важное.

Много народу пришло на «Марш против подлецов»? Да, много. Сколько? Попробуй, посчитай. От девяти с половиной до двухсот пятидесяти тысяч. Кажется, таковы полярные оценки. И эта невозможность договориться хотя бы о примерной численности — она прекрасный показатель того, в какой ситуации мы (я хочу сказать не «мы, участники протестных акций» сейчас, я хочу сказать — «мы, жители России») оказались.

Никакие подсчеты, никакие фотографии с возвышенных мест, никакая съемка с вертолета не убедят спорящих. Никакие аргументы не позволят договориться о том, куда пошел протест — на спад или на взлет. Началась (не в воскресенье, конечно) какая-то новая жизнь, которая вообще не зависит от цифр и фактов.

Да, очевидцы говорят верно: так называемый «Закон Димы Яковлева» многих задел. На марш вышли, помимо примелькавшихся, новые люди тоже. А еще приехала, правда заранее, и уехала, не поздоровавшись с участниками, депутат Лахова, которая числится в авторах закона. Начала марша она не дождалась, но успела во вражеские микрофоны — «Эху» и «Дождю» — сообщить, что испытывает недоумение. Не понимает, как могут люди протестовать против решений, улучшающих положение детей-сирот.

И я ей верю. Я думаю, она на самом деле недоумевает. Она действительно думает, что улучшает их положение. Точно так же, как я недоумеваю, кому и для какой такой политической необходимости пришло в голову мстить американцам, используя сирот в качестве заложников. Лучше бы уж над взрослыми измывались, если не могут без этого, — недоумеваю я. Как-то оно все-таки почеловечней вышло бы.

Ну, или вот, другой пример. Многие (и я), следя за громким уголовным делом, если в нем хотя бы мизерный есть намек на политическую составляющую, не поверят никаким «результатам следствия», даже если следствие детальную видеозапись убийства выложит. Иным же ничего в себе преодолевать не нужно, чтобы, ссылаясь на полицейский слив в таблоиде, написать, например, такое что-то: «Изменял, убил, расчленил, спрятал. Изверг? Нет. 40 лет, неорганизованность мыслей и неустроенность быта, много народу в маленькой — чужой — квартире, проеденная своя (родительская), отсутствие явного таланта при наличии некоторых не вполне артикулированных способностей, утраченные надежды, обретенный алкоголь. Таковы они, труды и дни лидеров „креативного класса“».

Ничего не выдумываю, кстати. Цитирую запись в «Фейсбуке» известного политолога. Не верите мне — спросите «Яндекс».

И так далее. То есть при всей любви людей умеренных к рассуждениям о необходимости конструктивного диалога, никакого места для диалога не осталось. Некому, не с кем, и не о чем разговаривать. Всем все ясно. И кто в большинстве — тоже, в общем-то, ясно, ясно даже людям, сообщающим о двухстах тысячах демонстрантов.

Любые попытки разговора здесь и теперь — никчемная суета. От слова «суецид». Или наоборот.

Там, где могло бы быть место для диалога, стоит щуплый, недокормленный солдатик из внутренних войск. Стоит, потому что у его родителей — ни средств, ни связей, им никак не избавить сына от рабской этой участи. У них там и без того в деревне хреновая жизнь.

Стоит, потому что те, кто прячется за его спиной, попутно выражая недоумение и сокрушаясь о трудах и днях лидеров «креативного класса», незамысловато над ним издеваются. Обрядили его в нелепый какой-то ватник, потешную балаклаву и драные валенки, и поставили в таком виде воина великой сверхдержавы мерзнуть на морозе в центре города, в котором его не пустили бы даже в самое дешевое заведение, неизвестно кого и от чего охраняя.

Он стоит, а мимо идут, переполняясь праведным гневом, выкрикивая остроумные лозунги, и помахивая плакатами, еще более остроумными, люди с добрыми и открытыми лицами. И один из них, может быть, я, как сказал некогда классик. Люди фотографируют солдатика, чтобы потом выложить фотографии в интернет, и тоже вдоволь поиздеваться.

Цепной, напишут, пес. Страж режима. Предпоследний солдат империи. Ха. Ха. Ха.

Может, и хорошо, что у солдата в нелепом ватнике нет аккаунта в «Фейсбуке».

Люди доходят бодро до пересечения Сахарова с Садовым, упираются в строй оранжевых мусоровозов, перекрывших дорогу, и, потолкавшись, расходятся. Тоже что-то вроде символа, конечно, но пошловато было бы в истолкования пускаться.

Фото: Павел Кассин/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Алексей Кротов

Почетный строитель города Москвы, член Союза архитекторов России

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня