Общество

Мыслю, следовательно, защищаюсь

Иван Давыдов о деле Александры Лотковой

  
116

Все знают, что Декарт в свое время сказал: я мыслю, следовательно, существую. Cogito ergo sum. Не все знают, чего ради Декарт это сказал. У Декарта имелась проблема: он был скептик. Его ум, как кислота, разъедал целый мир. В мире не было ничего, что бы не казалось французу сомнительным. Мир не выдерживал сомнения. Мир становился рыхлым. В этом рыхлом мире нужна была точка опоры. Островок, стоя на котором, можно начать рассуждать. Для Декарта таким островком и стало его знаменитое «когито». Мышление доказывает факт существования мыслящего субъекта. В этом, казалось Декарту, нельзя сомневаться. Из этого уже можно делать выводы.

По счастью, люди в большинстве своем не так сильно озабочены поисками пределов бытия, как Декарт. Но мир социальный тоже рыхл, а уж в России — особенно. В России, например, право на свободу собраний закреплено в Конституции, а за реализацию этого права вполне законно могут оштрафовать тысяч на двадцать. Или на триста. Россиянин имеет право свободно перемещаться в пределах страны, но при этом возвращается институт прописки. И так далее. Тут поневоле почувствуешь, в каком болоте находишься. А чтобы ощутить себя гражданином, необходим квадратный метр твердой земли под ногами. Нечто такое, в чем нельзя сомневаться. Тезис, который не вызовет споров.

Люди, конечно, давно спорят, какие у них есть права. Много страниц исписано, много копий сломано, иногда — буквально. Некоторых даже убили в процессе выяснения истины. Но кое-что очевидным все-таки кажется. У человека есть право себя защищать. Трудно выдумать реакцию более естественную. Прикрыть лицо от удара. Прикрыть близких, собой, если понадобится. Вышвырнуть из дома незваного гостя.

Если защищая себя и своих, я превращаюсь в преступника, — то я и не совсем человек, вроде бы. И уж тем более — какой я тогда гражданин. Странно заикаться о прочих правах, если не имеешь права на самозащиту.

Вплоть до самого недавнего времени россияне такого права были лишены, даже формально. Обороняясь от преступников, человек почти не имел шанса не угодить в преступники же. Это называлось «превышением пределов необходимой самообороны». Чтобы в преступники не записали, прежде, чем начинать обороняться, следовало взвесить: а сможешь ли ты в суде доказать, что оборона эквивалентна угрозе? Следовало — я почти не утрирую — аккуратно поинтересоваться, например, у воров, вломившихся в квартиру: собираются ли они тебя убить? Может быть, просто покалечить? Или только забрать какие-нибудь ценные вещи. И тогда уже решать, хвататься ли за кухонный нож, или все-таки отбиваться кулаками. Закон почему-то охранял преступников от жертв преступлений, демонстрируя невероятную, так несвойственную отечеству гуманность.

Вы попытайтесь вжиться в эту ситуацию. Представьте, как поворачивается в дверном замке отмычка. В ваш дом, обжитой, привычный, в место, где вы можете по-настоящему быть собой, где дорогие вам люди и предметы, входят несимпатичные посетители. Вселенная дает трещину, но исправлять ситуацию нельзя: даже если вы с пришельцами справитесь, государство потом накажет вас, а не их. Иллюстрация к статье «абсурд» в энциклопедическом словаре. И одновременно — вполне обыденное описание российских реалий.

Спасти человека, сумевшего себя защитить, от законного возмездия могло только везение. Или медийный шум, тут трудно иногда уловить разницу. В памятном деле Иванниковой женщину, случайно убившую несостоявшегося насильника, выручила национальность преступника. Националисты развернули информационную кампанию, и под давлением неравнодушной общественности суд пересмотрел приговор. Вполне, кстати, по тем временам законный: никаких шансов доказать, что негодяй собирался ее убить, что угроза жизни имела место, у Александры Иванниковой не было. Да и не собирался он, скорее всего. А значит — жертва превысила пределы необходимой самообороны.

Но таких шумных дел, чудесных историй спасения — единицы.

В теории, с осени прошлого года ситуация должна была измениться. Верховный суд РФ вынес специальное постановление, разъясняющее трактовку понятия необходимой самообороны. ВС избавил россиян от необходимости оправдываться. Но правоприменительная практика не изменилась, и это нетрудно заметить.

20 марта московской студентке Александре Лотковой дали три года за попытку защитить друзей от вооруженного преступника. Дело вышло шумным, и есть надежда, что скандальный вердикт будет пересмотрен. В этот же день Мосгорсуд оставил в силе приговор Чимиту Тармаеву. В январе прошлого года он, отбиваясь от толпы грабителей, одного из нападавших убил, и был приговорен к восьми годам строгого режима.

Обратите внимание. Это события одного дня. И это тоже твердая почва для некоторых выводов.

Государство — наше государство — очевидно, относится к гражданам, как к проблеме. Можно выразиться и проще: государство граждан просто боится. И, похоже, граждан, которые решаются себя защищать, государство боится особенно. Продолжая, вопреки собственным декларациям, карать за самозащиту.

Государство просто не хочет иметь дела с гражданами. С теми, кому понятен смысл слова «права». Ему нужны существа попроще. Так вот, давайте не будем делать государству такого подарка. Давайте отстаивать свое право на самооборону. И право на свободу тех, кто уже рискнул. Это, кстати, тоже элемент самообороны. От государства в том числе.

Тут стоит, наверное, снова вспомнить Декарта и сказать вот что: я имею право защищаться — следовательно, я существую как гражданин. Никак иначе.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня