Общество

Не надо

Олег Кашин о запрете на критику советской версии Второй мировой войны

  
14420

Колоночный канон: когда пишешь о войне, надо начинать со своего деда. Дед умер в 1998 году. Деду было семьдесят восемь лет. У деда не было левой руки, ее ему оторвало в бывшем Царицыне. До восемьдесят какого-то года деду жэковское начальство клеило на дверь квартиры пластмассовую красную звезду, мол, здесь живет инвалид войны, потом звезда отвалилась, а новую клеить уже не стали, поменялись времена.

Когда дед умер, мне было восемнадцать лет. Сознательный возраст, мне повезло. С дедом мы много разговаривали и спорили. О чем спорили? Да много о чем. Тогда все спорили о политике, и мы тоже спорили. Я был, конечно, за Зюганова, а дед был, как чуть ли не все мои знакомые старики, за Ельцина. Я сердился и даже обзывал деда фашистом; он не обижался, хотя, я полагаю, стоило бы. Еще спорили о литературе — дед пачками притаскивал из библиотек толстые журналы, читали их мы оба по очереди, но нравилось нам разное. Мне — Проханов про угрюмых спецслужбистов, которые пытались спасти державу, не зная еще, что в какой-то золотой гостиной Горбачев и Ельцин уже обо всем договорились, или Валентин Распутин о сибирском чудике, который хочет собрать денег и приехать в Останкино, чтобы разобраться с русофобами, засевшими на телевидении. Деду нравились новые повести про войну Виктора Астафьева и Георгия Владимова, из которых выходило, что никакой великой Победы на самом деле не было, и вообще ничего хорошего не было, «трупами закидали».

Здесь, наверное, стоило бы сказать, что вот если бы дед дожил до наших дней, мне бы интересно было бы с ним поговорить о войне, о законопроекте Яровой, о фальсификаторах истории и прочем. Но это было бы неправдой — мне не было бы интересно, и дело даже не в том, что дед никогда не разговаривал со мной или с кем-то вообще о войне, а я никогда его о войне не спрашивал. Более того, это трудно объяснить, но я почему-то даже думаю, что со всеми своими Владимовыми и Астафьевыми дед поддержал бы как раз Яровую — для меня это примерно то же самое, как поддерживать Ельцина в 1996 году, и дед бы меня совсем не удивил, логика та же. В любом случае это был бы не разговор о войне, а такой же разговор о текущих политических новостях, какие мы с дедом вели в мои шестнадцать и его семьдесят шесть лет, когда нам обоим казалось, что президентские выборы с участием двух соседей по дому на Тверской-Ямской — это вопрос жизни и смерти как для страны, так и для нас, деда и внука.

Война 1941−45 годов сегодня — это такой же острый дискуссионный сюжет, как и тема ЛГБТ, клерикализации общества или велопарковок в Москве. Повод для скандальных заявлений, гневных высказываний и демонстративных обид. Есть только одна проблема. Война закончилась почти семьдесят лет назад. «Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране». Аргумента «деды воевали» не существует, нет сегодня в мире ничего, что держалось бы на том, что деды воевали. Легитимность государств, в том числе российского, порядки и привычки, границы, традиции — сегодня нет ничего, что имело бы отношение к той войне. Георгиевскую ленточку придумали журналисты РИА «Новости» в 2005 году, не более того.

Люди умерли все — умер мой дед, умер писатель Астафьев, умер маршал Жуков и вообще все маршалы, в том числе маршал Берия, умер Сталин, умер Гитлер, умерла ялтинско-потсдамская Европа, умер Илья Эренбург, который писал о войне лучше всех, и даже кинорежиссер Герман, который не воевал, но снимал о войне хорошие фильмы, тоже умер. Умерли все, все лежат в одной и той же земле и не имеют больше вообще никакого отношения ни к чему. Парад 9 мая принимает генерал Шойгу, о чем тут вообще можно говорить.

Это не с нами и не про нас. Любой разговор, любой спор о войне — политическая спекуляция и неуважение к тем, кто давно умер. Защищаешь, призывая в помощники мента и 282 статью, или обличаешь, призывая в свидетели полтора миллиона коллаборационистов и великий трехтомник Солженицына — все равно спекулируешь. Достаешь их всех — и Сталина с Берией, и Гитлера с Геббельсом, и деда моего, и своего, если воевал и если умер, — достаешь их из могил, трясешь их костями в качестве аргумента, кости вообще железный аргумент, и превращаешься в даже не в Яровую — в жабу превращаешься. В жабу превращаться не надо. О войне спорить не надо. Пусть Яровая спорит, ее-то все равно уже не спасти.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня