Общество

«Последний честный день»

21 августа 1991 года в русской истории

  
3657

Казалось бы, уже давно должны истощиться факты, сюжеты, сама память очевидца. Но вот уже более двадцати лет мы ищем новые повороты в теме «августа 1991 года». И самое любопытное, что все еще их находим.

Сначала это было «Бойцы вспоминают минувшие дни». Потом — «А что это вообще было такое?». Потом — «Какая же фигня из всего этого получилась». Но сегодня я предложил бы еще один ракурс. Если брать в ретроспективе, то «три дня в августе» стали для нас днями величайшей мобилизации всего истинного, благородного, что оставалось в нашем народе. Но так же и окончательным испепелением этого истинного и благородного в топке последних сильных чувств. 21 августа было зенитом последней демократической революции ХХ века в России, 22 августа начался ее закат.

Если 22-го августа на остатках воодушевления нам еще удалось сплотиться и на последнем великом митинге утвердить в правах национального флага некогда топтаное и перетоптанное старорежимным ОМОНом трёхцветное полотнище, то 23-е августа уже всем казался днем совершенно спокойным, рутинным. В этот день комиссары августовской революции еще останавливали выпуск газеты «Правда» да арестовывали каких-то еще находящихся на свободе членов ГКЧП. Но все это уже протекало как сквозь стекло — на периферии начинающего снова засыпать общественного сознания.

В этот день накануне своего предполагаемого ареста вроде бы застрелился бывший министр МВД член ГКЧП Б.К. Пуго. «Вроде бы» — тут не случайно. Потому что сначала застрелился он сам. Потом застрелил свою жену, которая скончалась тремя днями позже. Потом аккуратно положил свой пистолет на тумбочку. Так описывались эти события репортеры, используя приемы постмодернизма — со смешками над сошедшей с ума действительностью.

А арестовать его (вместе с теми, кому по должности положено арестовывать) почему-то прибыл лидер интеллигентской партии «Яблоко» Григорий Явлинский. Видимо, в эти дни многим искренне чудилось, что в революции, объявившей себя номинально демократической, записному интеллигенту и демократу Явлинскому сама история прописала стать центральной фигурой. Просто поразительно, что наш герой в результате так и не вышел из образа вечного резонера. А ведь арестовывал силовых министров!

23 августа официально была приостановлена деятельность уже приостановленной и брошенной всеми своими двадцатью миллионами членов Коммунистическая партия Советского Союза. Под фанфары все ее имущество конфисковывалось в государственную собственность. Но вряд ли я сильно покривлю душой, если предположу, что опять же это никого особенно не взволновало, не обрадовало и не напрягло, потому что в массовом сознании КПСС и была, собственно, государством. А это значит, что ее имущество осталось ровно там же и в том же самом месте, где оно, собственно, находилось до этого. Его же не раздали народу, как это сделал бы Емельян Пугачев или какой-нибудь Алладин!

24 августа события переместились на Украину.

В этот день на Украине наметился референдум, который был спровоцирован московским ГКЧП. В обосновании референдума, между прочим, сообщалось: «Исходя из смертельной опасности, нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991 года…». Однако 24 августа смертельную опасность, тем более для Украины, уже нужно было хорошо поискать с фонарями. Что никак не повлияло на конечный политический продукт. В следующие два месяца по итогам референдума был подготовлен Акт провозглашения независимости Украины. Только сном всех новых российских руководителей, а заодно и авангарда демократической общественности, ранее голосовавшей за сохранение Союза, можно объяснить, что эта достаточно протяженная во времени процедура не была остановлена в самом начале. Или, по крайней мере, развернута в сторону создания Соединенных штатов Демократической Евразии. Распад СССР шел удивительно спокойно, мерно, с важным достоинством, и к полному удовлетворению собравшихся коррумпироваться сторон.

К слову сказать, в тот же день 24 августа, то ли страдая депрессией, то ли по какой другой причине, тихо покончил с собой маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, к ГКЧП имевший лишь очень косвенное отношение. Поговаривали, что он сам узнал о перевороте лишь 19 августа, будучи в отпуске в Ялте. Советник Горбачева, он приехал в Москву лишь посмотреть, чем закончится, как ему казалось, обреченная на провал авантюра. Посмотрел — а потом повесился. Очень странным способом. Сделав себе удавку из тесемки от папки секретных дел. По уму, надо бы с этим разобраться, но… 25-го у страны наступил выходной.

А 26-го выпал с балкона управляющий делами ЦК КПСС Н. Е. Кручина, в представлениях досужей публики, наверняка имевший отношение к «золоту партии», которое так никогда и не нашли. Связаны ли эти две опции — «не нашли» и «выпал» — или никакого золота у партии отродясь не было, мы никогда не узнаем. Главное, что страна переставала каяться, рефлексировать и копаться в прошлом. Развернувшись на строительство нового, прекрасного, демократического… По сути, «вставать с колен» она начинала уже тогда.

Сегодня принято считать, что 90-е — за некоторыми их недостатками — все-таки были временами достаточно свободными. Оптимистическими. Несвобода, как кажется многим, началась только много позже — с нуля часов 1-го января 2000 года, когда «царь Борис» передал власть откровенному спецслужбисту. Но по зрелому размышлению все-таки приходиться констатировать: несвобода началась именно тогда, когда мы стали закрывать глаза на все эти «мелкие» несуразности нового режима.

Архивы открывали, да так и не открыли до конца. Предпочитая торговать преступлениями сталинизма как обычными историческими артефактами. Коммунизм осуждали, но так и не осудили в нормальном суде. Перлюстрацию не начали из соображений гуманизма, и кланы поверженной коммунистической партноменклатуры двинули своих молодых прогрессивных отпрысков в банкиры, силовики и яхтсмены. А в конечном итоге, в партию новых руководителей.

В 93-м году бюрократия разрубила спорные узлы мечом, преодолев как бы почти установившееся в 1991-м году табу на государственное насилие. Ну и… походя уничтожила самоуправление. Царь Борис стал чаще работать с документами, хотя вся страна знала, что он в это время попросту пил и лгал, что работает с документами, а на самом деле удил рыбу, отдыхая от трех дней творения. А ведь ничего еще не было решено!

В 96-м году, при полном одобрении демократических властителей дум, писателей, артистов и публицистов, прошли первые откровенно нечестные выборы и по итогам их установлено первое олигархическое правление. Никто тогда и думать не думал, что отныне все вы выборы все станут нечестными, а 21 августа 1991 года останется в нашей памяти последним по-настоящему честным днем.

Фото: Александр Поляков/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Леонид Ивашов

Президент Академии геополитических проблем

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня