Общество

Для политических статья найдется

Правозащитники усомнились в точности ответа спикера Госдумы на вопрос 11-класника из Дмитрова

  
5602

В России никто не может быть осужден по политическим мотивам и таких заключенных в стране нет, считает спикер Государственной думы Сергей Нарышкин. Термин «политический заключенный», по его мнению, используется исключительно в политических интересах.

Разбираться в политико-юридических тонкостях председателю нижней палаты парламента пришлось во время встречи с гимназистами в подмосковном Дмитрове, где на открытом уроке в первый день школьных занятий спикер рассказывал о российской Конституции и Госдуме.

«Диссидентский» вопрос о политзеках в стране высокому гостю задал один из учеников 11 класса. Нарышкин ответил прямо: «В России нет политзаключенных, в России есть граждане, которые осуждены за те или иные уголовное преступления».

«Конечно, кто-то их хочет считать, в силу различных политических обстоятельств, политическими заключенными», — цитирует спикера ИТАР-ТАСС. Но, отметил он, «если мы говорим о заключенных — это исключительно лица, которые осуждены за те или иные экономические или иные преступления».

«В нашем Уголовном кодексе нет статьи о политических преступниках», — подчеркнул Сергей Нарышкин.

Остается, однако, не ясным до конца: политических заключенных у нас нет де-юре — потому что отсутствует соответствующая статья? Или все-таки де-факто, потому что не сажают по политическим мотивам?

Помочь разобраться в столь серьезном вопросе и высказать свое мнение мы попросили Сергея Давидиса, социолога, юриста, члена Координационного совета оппозиции и руководителя Союза солидарности с политзаключенными:

— Ни в какой современной стране власти не признают наличие политзаключенных. В любом случае это уголовное преследование и осуждение судом. Вопрос в том: как составлены законы, какова практика правоприменения, каков суд? В любой стране, которая нам кажется местом, где массово происходят политические репрессии, власть скажет, что это все осужденные по уголовным статьям. И это, номинально, правда. Каковы статьи и как они применяются — вот в чем вопрос.

«СП»: — Как бы вы ответили на вопрос школьника?

— Я бы, конечно, сказал, что политзаключенные в России есть. Причем, вопреки тому, что сказал Нарышкин, есть осужденные и, собственно, по политическим статьям. Потому что, например, статьи 280, 282, 282.1, 282.2 УК РФ, которые преследуют за призывы к экстремистской деятельности, за разжигание ненависти или вражды, за участие в деятельности запрещенной экстремистской организации, я считаю, сформулированы так, что любой человек может быть признан экстремистом. И убежден, — это статьи политические по сути. Даже если не говорить о практике применения.

«СП»: — А если говорить…

— Решения по делам такого рода основаны обычно на заказной экспертизе. Возьмем дело «Пусси Райт». Фактически в их статье о хулиганстве криминализующим фактором деяния является мотив ненависти и вражды (в данном случае, религиозной) — они этот мотив отрицают. Две экспертизы не увидели мотива религиозной вражды, и только третья экспертиза увидела. То есть, всегда можно найти «подходящего» эксперта. А суд всегда такого эксперта послушает. Хотя есть и осужденные по чисто уголовным статьям, в составе которых нет политического компонента, но осуждены они, считаю, по политическим мотивам в связи с фабрикацией дела.

«СП»: — Есть конкретные примеры?

— Наверное, самый классический случай сегодняшнего дня — это Даниил Константинов. Националист, дело которого сейчас случается в Чертановском суде Москвы. Он обвинен в немотивированном убийстве. В день рождения своей матери. У него есть алиби. И шесть человек подтверждают его наличие в другом месте. Единственный свидетель путается, неоднократно менял показания и успел совершить восемь краж за то время, пока идет расследование. А обвиняется Константинов в убийстве, тем не менее, и вовсе не в политических каких-то действиях. К такому же разряду дел, связанных с политическим мотивом власти и фальсификацией вида нарушения, думаю, относятся, например, дела Ходорковского и Лебедева. Еще один пример: преследование членов «Другой России», сторонников Лимонова за якобы принадлежность к запрещенной НБП*. Их действия, в которых часто нет никакого составов преступления, сами по себе объявляются криминальными только потому, что они их совершали от имени или в рамках НБП — там, вывесили баннер, подняли плакат и т. д. Ну, и «дело Кировлеса». Три раза закрывали. Бастрыкин приказал — начали лихорадочно расследовать. Потом дело переквалифицируется и, убежден, без всяких доказательств и оснований выносится приговор. Так что я не согласен с Нарышкиным — есть у нас политзаключенные. И есть узники совести. И количество их растет. А наиболее вопиющее и массовое явление — это, конечно, «Болотное дело». Там удивляет некорректное толкование следственными органами расплывчато сформулированного закона. Я имею в виду ст. 212 УК о массовых беспорядках, где непонятно, что такое массовые грубые нарушения общественного порядка. Хотя дух, смысл закона, конечно, говорит, что массовых беспорядков не было.

«СП»: — Политзаключёнными вы считаете только тех, кто является оппозиционером?

— Нет, конечно. Например, политзаключёнными оказываются зачастую ученые, которых преследуют вне всякой оппозиционной деятельности. А исключительно потому, что ФСБ нужно как-то оправдывать свое существование, и поэтому она вылавливает каких-то несчастных ученых, которые съездили в командировку куда-нибудь в Китай, например…

«СП»: — Как Сутягин?

— Там история несколько другая все-таки. То есть, он действительно предоставлял информацию, но взятую только из открытых источников, что не являлось запрещенным. Но сейчас закон изменен. И новая статья «госизмена» делает такое осуждение фактически правомерным. То есть, любой человек, который по оценке следствия ФСБ и суда действовал во вред интересам РФ, сотрудничая с иностранными организациями, любыми, причем, не обязательно государственными, теперь может быть объявлен шпионом и осужден лет на 20−25. Закон как бы специально размывается, чтобы под него можно было всегда подогнать того, кого выгодно. Профессоров питерского «Военмеха» Афанасьева и Бобышева, я имею в виду, которые, в общем-то, без всякого со своей стороны политического мотива были осуждены. Дело не в том, принадлежит человек к оппозиции или не принадлежит. Тот критерий политизированности, которым руководствуется общество «Мемориал» или Союз солидарности с политзаключенными, к которому я отношусь, это формализованный вполне критерий. Он включет два элемента — с одной стороны, политический мотив власти, который, что в деле Константинова, что в деле преследования Навального, что в «Болотном деле» вполне очевиден. А с другой — нарушения прав на защиту, использование предварительного заключения в качестве средства давления без достаточных оснований, фальсификация доказательств и т. п.

«СП»: — Старшеклассник может во всем этом разобраться?

— Это может оказаться непросто. Разумеется, любой режим, который прибегает к политическим репрессиям против оппонентов, или прибегает к политическим репрессиям в каких-то своих интересах укрепления власти, из пропагандистских резонов, он, конечно же, не признает, что у него политические репрессии есть. Ему надо делать в любом случае хорошую мину при плохой игре, и до последнего упираться. Потому что если бы Нарышкин признал, что они есть, то как бы он оправдывал то, что к ним хотя бы не применена амнистия? И чья это вина, что они есть? Как это могло так получиться, что в РФ, которая объявляет себя правовым, демократическим государством, есть политзаключенные?

«СП»: — А что со списком политзаключенных, который организаторы митинга «За честные выборы» передавали в администрацию президента зимой 2012? Тогда в нем было где-то 40 фамилий. Кого-то из этих людей освободили?

— Постепенно людей освобождают - ведь сроки проходят. Но тогда требовали немедленного освобождения. В этом смысле применено это было только к Сергею Мохнаткину, который от своего маленького срока уже две трети отбыл. Поэтому тут тоже об особой любезности со стороны власти говорить не приходится. Дмитрий Медведев (тогда президент РФ) направил список в прокуратуру с просьбой разобраться, убедиться в обоснованности вынесенных приговоров. Прокуратура проверила и сказала, что все обоснованно, включая того же Мохнаткина, включая ту же Осипову, приговор которой на тот момент был отменен. По новому потом ей, правда, дали еще больше. Так что рассчитывать на милосердие не приходится. Тем не менее, пока у нас такая судебная и такая следственная системы, компромиссным решением могла бы быть амнистия. Широкая амнистия — не только для политзаключенных, но и для более широкого круга лиц. Потому что неправосудная система действует не только в отношении людей, на кого государство указало своим пальцем. Множество людей, которые находятся в заключении, либо были незаконно осуждены, либо вообще не совершили никакого преступления. И это большая проблема, потому что российские тюрьмы, естественно, никого ничему хорошему не учат. Они только плодят преступность, болезни, взращивают криминальную субкультуру.

«СП»: — Насколько известно, уже ведутся разговоры об амнистии к 20-ю Конституции России. Те, кого вы называете политзаключенными, подпадут под нее?

— Мне трудно даже сказать, будет ли амнистия. Потому что режим мечется между желанием продемонстрировать свою некоторую либеральность, некоторую уступчивость, некоторую готовность прислушаться к общественному мнению. И жесткостью, на которой он стоит — традиционной для него привычкой игнорировать общественное мнение и демонстративно никакой милости не проявлять к своим врагам и оппонентам. Поэтому не берусь гадать. Тем не менее, в КСО был подготовлен проект широкой амнистии, который, я надеюсь, в сентябре уже мы обществу предложим. Под него подпадают десятки тысяч людей, и политзаключенные, разумеется, тоже.

Из досье «СП»

В феврале 2012 года, напоминают Грани.Ру, тогдашний премьер-министр Владимир Путин также заявлял об отсутствии политзаключенных в России. «Я не очень понимаю, что понимается под политической амнистией, — заметил Путин, комментируя отказ объявлять амнистию для политзеков.- У нас, по-моему, политических заключенных нет, и, слава Богу. Хотя об этом и говорят, не называя фамилий. Хотя бы показали хоть одного человека, кто сидит по политическим соображениям».

За несколько дней до этого в Москве состоялся митинг на Болотной площади, по итогам которого была принята резолюция, требовавшая в частности освобождения политзаключенных. Список политзеков, насчитывавший несколько десятков имен, члены оргкомитета митинга Геннадий Гудков и Ольга Романова уже после заявления Путина передали главе президентского Совета по правам человека Михаилу Федотову.

Единственный из этого списка, кто был досрочно освобожден, — это Сергей Мохнаткин, осужденный к двум с половиной годам колонии по обвинению в нападении на полицейского. В апреле 2012-го уходящий президент Дмитрий Медведев помиловал Мохнаткина за несколько месяцев до окончания срока.

*) Межрегиональная общественная организация «Национал-большевистская партия» (НБП). Признана экстремистской решением Московского городского суда от 19 апреля 2007 о запрете деятельности

Фото: ИТАР-ТАСС/ Митя Алешковский

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня