18+
суббота, 21 января
Общество

Эроси Кицмаришвили: Мы знаем, чего Россия не хочет. Но знает ли, что хочет, она сама?

Последний посол Грузии в России дал эксклюзивное интервью «Свободной прессе»

  
5

О внутригрузинском кризисе, о печальном состоянии российско-грузинских отношений, о причинах этого, о возможных вариантах их улучшения со «Свободной прессой» в эксклюзивном интервью поделился последний Чрезвычайный и Полномочный Посол Грузии в РФ Эроси Кицмаришвили, один из первых, кто призвал президента Михаила Саакашвили взять ответственность за войну в августе 2008 года.

«СП»: — Что происходит сейчас в Грузии? Глядя со стороны, возникает ощущение, что на сей раз внутренний кризис действительно является внутренним, т.е. внешние силы не принимают в нем участия, или принимают — в весьма условной степени. Так ли это на самом деле?

— В Грузии не столько противостояние власти и оппозиции, сколько проявление воли гражданского общества к дальнейшей модернизации страны. Реальным лидером процесса стало именно грузинское гражданское общество, которое изо всех сил оказывает давление на фактор стагнации со стороны власти. Очевидно, что митинги проходят на уровне мировых стандартов — погромов, насилия, неконституционных действий нет и в помине. Это новая тенденция для постсоветского пространства. Отмечу и то, что внешние силы в процессе совершенно не участвуют ни с одной стороны. Это целиком гражданская инициатива. Сейчас события практически достигли своей кульминации. Наступает время диалога. Власть, которая была не готова к ненасильственным действиям, начинает срываться. Понимая, что подавление мирной демонстрации станет для них международным приговором, митингующих преследуют в одиночку, в темное время суток: сторонников оппозиции выслеживают, избивают люди в масках, очевидно связанные с репрессивными органами грузинского государства. Власть сознательно провоцирует людей. В сегодняшней ситуации, на мой взгляд, присутствует важнейший — но несколько парадоксальный — фактор: власть безнадежно отстала от процессов, оппозиция в свою очередь может оказаться заложницей собственного радикализма. А общество при этом настолько стремительно вырвалось вперед, что оставило лицом к лицу власть и оппозицию. Диалог между ними пока не получается. То, что мы видим, больше похоже на выяснение отношений. В этой ситуации ответственность за диалог готовы взять на себя именно авторитетные представители гражданского общества. Но поскольку власть неадекватна уровню собственного общества, то обществу понадобится международное авторитетное посредничество для того, чтобы нейтрализовать беспомощность власти в этом диалоге. Появление спецпредставителя ЕС на Южном Кавказе Петера Семнеби в качестве посредника не случайно. И, конечно, исключительное важное значение имеет роль духовного лидера грузинского народа, Святейшего и Блаженнейшего Илии Второго.

«СП»: — У вас с властями довольно интересные отношения. Ваша телекомпания «Рустави-2» сыграла колоссальную роль в революции роз. Затем между вами и новыми властями что-то произошло — не хочу вдаваться в подробности, и вы какое-то время жили в США. Потом вдруг были назначены послом в России. А после августовской войны бросили Михаилу Саакашвили тяжелейшие обвинения. Когда все-таки между вами кошка пробежала: до или после цхинвальской трагедии?

— На самом деле не все так просто. И будет поверхностно, если «водоразделом» считать именно августовскую войну. Мне на должности посла в РФ удалось поработать всего пару месяцев. Основной акцент я пытался сделать совместно с российскими коллегами и экспертами на создании необходимых условий для выработки позитивной повестки для двусторонних отношений. В силу целого ряда причин и начала военных действий в августе прошлого года работу в данном направлении не удалось завершить. В ноябре прошлого года на парламентских слушаниях в Грузии я открыто заявил о том, что располагаю информацией о готовящемся со стороны руководства Грузии «военном штурме Цхинвали» — факт, что впервые перед всем миром после августовской войны, именно я выступил с подобной оценкой событий. Работать в Москве под прессом возможности такого развития событий была задача крайне сложная. В первую очередь мне необходимо было выстроить прочную конструкцию для налаживания коммуникации на высшем уровне. Нельзя не отметить и то, что с одной стороны это был новый президент России, а с другой стороны лидер Грузии во взаимоотношениях с которым в России сложились определенные комплексы. Во временном отрезке понятно, что два месяца для нормализации грузино-российских взаимоотношений срок совершенно нереальный.

«СП»: — Получается, что вы еще до начала войны на парламентских слушаниях обвинили руководство Грузии в готовности к силовому решению цхинвальской проблемы. Как же вас оставили работать на должности посла, да еще и в России?

— Сейчас уже очевидно, что решение о моем отзыве было принято именно после того, как стали вырисовываться контуры действительно новой перспективы и атмосферы взаимоотношений между Грузией и Россией. Перспектива позитивных перемен насторожила привыкших к сложившимся правилам игры и международному ритму игроков. Они ощутили нарастающий дискомфорт, сложившийся контекст стал ощутимо меняться. Более того, апробированные механизмы стали давать сбой. С одной стороны для представителей сепаратистских режимов и их союзников в Москве совершенно неожиданно стало очевидно, что тактика не работает. Особенно после того как демарш со статусом Абхазии и Южной Осетии в Государственной Думе не вывел официальный Тбилиси из равновесия, что было, в общем-то, нехарактерно для импульсивного поведения наших властей. В тот период мне удалось убедить руководство в том, что самое разумное в этих условиях не реагировать на провокацию. С другой стороны многие активные и влиятельные игроки в Тбилиси были прекрасно приспособлены к тактике противостояния и давления, а не конструктивного сотрудничества и поиска путей преодоления отчуждения.

Поверьте, я очень переживал за то, как стали развиваться события дальше, я прекрасно понимал насколько драматичными могут оказаться последствия, как для Грузии, так и для внутренних событий в России.

«СП»: — Не могу не быть въедливым. А что конкретно вы делали, чтобы российско-грузинские отношения не рухнули окончательно? Помнится, сразу после ваших обвинений в адрес властей, власти в свою очередь обвинили вас, что, находясь в Москве, вы занимались большей частью каким-то личными делами, а не обязанностями?..

— Пусть это останется на их совести. Вероятно, они забыли, что буквально в конце каждой недели я вылетал в Тбилиси, чтобы иметь возможность доводить до сведения руководства информацию о позитивных тенденциях из первых рук. Особо хочу подчеркнуть, что тогда абсолютно явственно проглядывалась перспектива постепенного, но комплексного обновления повестки дня грузино-российских отношений. За в общем-то очень короткий срок, я убедился в том, что президент Дмитрий Медведев настроен конструктивно. Война в августе была для него совершенно нежелательной. Но, несмотря на все мои усилия, мне не удалось убедить в этом официальный Тбилиси.

«СП»: — Российско-грузинские отношения сейчас — хуже некуда. Поговорим о перспективе, если таковая, на ваш взгляд, вообще есть?

— Говоря о российско-грузинских отношениях, нельзя в стороне оставлять США, где произошли изменения в верхах. Главное отличие команды Барака Обамы от команды Джорджа Буша в предельном прагматизме и отказе от мессианской идеологии демократизации мира. США, и в этом, конечно же, «виновен» экономический кризис, отказались от желания действовать в одиночку, игнорируя союзников. Предложение новой администрации приблизительно выглядит следующим образом: давайте воспользуемся имеющимися возможностями и не упустим шанс на урегулирование отношений. После встречи на высшем уровне между президентами России и США контуры линий выстраиваются в совершенно иную парадигму. Игры в одни ворота не будет, интересы сторон будут изучены самым внимательным образом. Диалог готовится обстоятельный, наверное, даже, в нашей новейшей истории беспрецедентный. Но, если этот шанс не будет использован, тогда последуют совершенно другие столь же прагматичные, но выстроенные в обратном направлении меры. Как мне кажется, в этом заинтересовано может быть только реваншистское меньшинство. Пусть даже коалиционное, в масштабах всего мира.

Ожидания на переформатирование грузино-российских взаимоотношений в таких условиях выглядят вполне оправданными. И то, что по принципиальному вопросу признания Абхазии и Южной Осетии к России не присоединился ни один из ее союзников по ОДКБ, ни один из интеграционных партнеров по ЕврАзЭС, ни даже союзный Минск во многом показательно как для российской дипломатии, так и для грузинской — это очень сильный побудительный тонус к активному диалогу.

«СП»: — Таким образом, вы фактически признаете, что грузинская политика, если не целиком, то в изрядной степени определялась в Вашингтоне? Или я не так понял?

— Скажу честно. Грузинская дипломатия к новой международной повестке дня оказалась совершенно неприспособленной. Более того, контекст инноваций был отвергнут и не абсорбирован, поэтому международные усилия официального Тбилиси стали раритетом бушевской администрации на международной арене. Конфронтация, давление, поляризация интересов больших игроков и собственная партия за счет кризиса в чужой партии. Но это не работает. Контрпродуктивно, но иначе не умеют…

Если даже гипотетически допустить, что стратегию внешней политики стала определять новая генерация политиков в Грузии, она не сможет продвигаться в позитивном направлении без соответствующей перезагрузки позиции партнеров. Между тем, вот уже пятнадцать лет Москва добивается признания СНГ сферой российских интересов. За все это время ни один грузинский лидер не продемонстрировал готовность пойти навстречу Москве так далеко, как она хочет. Это создает у России подозрительность и порождает комплексы, снижает потенциал российско-грузинского взаимодействия по широкому кругу очевидных взаимных интересов. В итоге, в результате долгой истории системно ухудшающихся отношений, многоуровневых разноэлитных переговоров, мы в Грузии пришли от общения с российскими коллегами к одному главному выводу: российское руководство гораздо лучше знает, чего оно не хочет. А оно точно не хочет расширения НАТО, повторения «цветных революций». Что же касается того, чего оно хочет, тут наличествуют очевидные трудности перевода — Lost of translation. В результате весь потенциал двусторонних отношений сводится к тому, что важнейшей задачей российской дипломатии на грузинском направлении становится противодействие распространению иностранного — прежде всего американского — влияния.

«СП»: — Что дальше? Оставить все как есть, пусть на самотек, или что-то делать?

— После того как в наших отношениях произошло самое непоправимое, самое ужасное, что можно было себе представить, мы не можем себе позволить оставаться заложниками чужих ошибок. Потому что дальнейший процесс взаимного отчуждения может формировать внутри новой генерации только враждебную и агрессивную взаимозависимость. А это недопустимо ни с точки зрения нашей ответственности перед памятью поколений людей, формировавшихся в реалиях грузино-российской духовной близости, ни с точки зрения данности нашего географического соседства, а значит — высокой степени взаимной ответственности друг перед другом, ни перед вечностью, ибо не может быть вражды между двумя православными народами — братьями во Христе.

Сегодня как никогда важно найти инструменты для исключительно деликатного подхода. При этом, следует принимать во внимание наметившуюся тенденцию к нормализации отношений между Россией и США. В этих условиях процесс грузино-российских взаимоотношений не нуждается в посредниках, он должен стать частью общей международной тенденции, направленной на разгрузку международной повестки дня. Для достижения этой цели самым коротким и единственно правильным путем является как раз таки многогранное сотрудничество, партнерство и взаимная ответственность, а не конфронтация.

«СП»: — И как вы себе представляете налаживание сотрудничества при наличии абхазского и южноосетинского факторов?

— Очевидно, что на сегодняшний день в условиях одностороннего признания со стороны России независимости Абхазии и Южной Осетии на официальном уровне, выработка новой повестки дня грузино-российских отношений может быть серьезно осложнена грузом взаимных ошибок. К процессу необходимо подключить мозговой штаб, лучших и наиболее уважаемых и в Грузии, и в России людей. В период до восстановления дипломатических отношений основная работа по преодолению кризиса может быть сконцентрирована в высокопрофессиональной экспертной среде в рамках Совета по восстановлению грузино-российских отношений, работа которого и должна быть направлена на разработку рекомендаций и соображений по острейшим вопросам грузино-российской повестки дня. В свою очередь, работа в данном направлении будет способствовать созданию необходимых и достойных условий для восстановления полноценных дипломатических отношений между двумя странами. До восстановления дипломатических отношений, с целью координации работы в Москве и Тбилиси можно было бы рассмотреть идею введения института Спецпредставителя по отношениям с РФ и по отношениям с Грузией, соответственно. Идея перенесения основной нагрузки по урегулированию грузино-российских отношений на такой Совет поможет разгрузить не только двустороннюю повестку дня, но и значительно облегчит международную повестку дня, будет способствовать процессу углубления атмосферы доверия между Россией и США.

Фото [*]

Популярное в сети
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Борис Шмелев

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
НСН
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня