Общество

Генерал и его подследственный

О бессмысленности истории

  
8897

Генерал вежливо отвечал на чьи-то вопросы, а я крутился вокруг. То вот так посмотрел, то отсюда зашел, то ушел, то пришел, и вроде бы просто с бокалом стоял, а на самом деле я его разглядывал. Я в него всматривался зачем-то. Но — с безопасного расстояния.

Где я его встретил?

На дне рождения «Эха Москвы» можно быстро и сильно наденьрождениться с кем угодно: вокруг министры, сумасшедшие, девушки с вот такими ногами, хорошие бывшие депутаты, плохие действующие депутаты, интеллигентные люди, люди с платочками ярких цветов, торчащими из пиджачных карманов, прогрессивные священники, древние старички — дети, наверное, двадцатого съезда. И к кому хочешь — к тому и подходишь, если уже выпил и осмелел.

Ко мне, например, подошла правильно стриженая студентка.

— Дмитрий Викторович, — сказала студентка, — а можно вас пригласить на запись одного ужасно прекрасного видеопроекта трам-пам-пам в университете трам-там-там, посвященного проблематике дрын-тын-тын?

— Ну конечно же можно, — покорно согласился я. — А что от меня нужно?

— Вы нам просто расскажете несколько слов о книге, которую вы любите. А мы запишем. И это будет ужасно прекрасно. Какую книгу вы любите?

Я тяжело задумался. Книг я в последнее время уже никаких не любил. Но какие-то прежние навыки в голове еще колыхались.

— Я люблю книгу Солженицына «Архипелаг ГУЛаг», — после долгого молчания выдавил я. — А, и еще я люблю книгу Шаламова «Колымские рассказы». Про что вы хотите — про Солженицына или про Шаламова?

Правильно стриженая студентка заулыбалась так, словно бы я предложил ей выбор — водка или портвейн.

— И про Солженицына давайте, и про Шаламова! Это ужасно интересно и ужасно прекрасно!

Я был уже готов на все, лишь бы еще налили. Пора идти искать, где нальют.

Но тут я и заметил, что нахожусь в одном метре от генерала. И никуда не ушел. И застрял.

А держало меня рядом с ним вот что.

Тридцать лет назад генерал жил в Ленинграде и работал в учреждении, которое в разные годы называлось и называется по-разному, но проще всего назвать это учреждение Комитетом. В Комитете генерал тогда еще работал обычным следователем — и руководил разбором дел некоторых недостаточно любивших советскую жизнь граждан. Филологов, в частности, переводчиков. Церковников-религиозников, поэтов, и даже, кажется, феминисток. Граждане эти — после того, как следствием по их делам руководил генерал, — часто уезжали из Ленинграда, и не по своей воле. В подцензурной литературе той эпохи для таких случаев была принята формулировка: «вдруг уехал в далекую северную командировку». Мне она нравится, эта формулировка, есть в ней — по меркам часто кричащего голую правду 21-го века — какая-то туманная прелесть, когда вроде все сказано, а в то же время и не придерешься. Может быть, они мне еще в жизни пригодятся, такие формулировки.

В общем, граждане уезжали, а следователь дальше расследовал — вот и сделался в конце концов генералом. А еще спустя энное количество лет пришел на день рождения «Эха Москвы».

И я туда тоже пришел, и болтался вокруг него с пустым бокалом, и все не мог отойти.

И я думал примерно так: а вот был бы я лет на двадцать постарше, но глупым и неосторожным, и поехал бы я в каком-нибудь не очень веселом году — 1983-м, например, — в Ленинград, и читал бы там книжки — Шаламова, Солженицына, — и читал бы их там, где не надо, да еще давал бы их почитать кому не надо, а если дал почитать, то, считай, уже и распространил, а если распространил клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй, то это статья 70-я УК, может прилететь до семи лет. Возможно, и прилетело бы.

А это значит, что именно за то самое, ужасно прекрасное, о чем я только что договорился с правильно стриженой студенткой, за видеопроект трам-пам-пам в университете трам-там-там, посвященный проблематике дрын-тын-тын, — вот этот генерал, стоящий рядом со мной, устроил бы мне — для начала — допрос.

— Ну, здравствуйте, Дмитрий Викторович. Присаживайтесь. Курите?

— Я не курю!!!

— Ну что вы так волнуетесь, вы не волнуйтесь. Не курите — и хорошо, здоровье, значит, бережете. А здоровье — это важное дело. Но вот скажите мне, Дмитрий Викторович, зачем же вы — человек, как я понимаю, уже взрослый, с высшим образованием, которое вам, между прочим, родина дала, — распространяете антисоветскую литературу?

— Я ничего не распространял!!! Мне просто дали почитать что-то там такое, и вообще я ничего про это не знал, потом уже только понял, что это не то, что надо, а когда я читал, я не знал, что это не то, что надо, а только потом уже понял, а тогда я не знал, но потом понял, когда уже почитал, а тогда еще не читал и не знал, что это не то, и я ничего не распространял!!!

— Зря вы так нервничаете, Дмитрий Викторович. Успокойтесь. Расскажите нам лучше, кто подсказал вам идею распространения антисоветской литературы — и с какой целью? Нам ведь известен — в целом, конечно, — круг вашего общения. Но хотелось бы прояснить некоторые конкретные имена…

На этом месте в несуществующем прошлом меня начали поднимать с пола, снова усаживать на стул и предлагать кое-что прояснить, а в существующем настоящем я все-таки сходил к наливайке, вернулся и еще раз посмотрел на генерала.

Обычный он такой дядька, похож на начальника, но без особой, что ли, надменности. Незаметный. Разве что все линии его лица идут куда-то вниз, образуя то ли вечное уныние, то ли запрет на любую живую эмоцию, мимикой выраженную. Линии — вниз, мимики — нет, а так он — обычный.

Надо же, распространение клеветнических измышлений. Северные командировки. До семи лет. Курите? Вот и хорошо, здоровье — важное дело.

Правильно стриженая девица, должно быть, даже не знает, что такое «клеветнические измышления». Вряд ли в университете трам-там-там учат такому.

И ведь я мог бы подойти сейчас к нему, заговорить, сказать, что я журналист, а потом ввернуть в разговор что-нибудь хоть про Шаламова, хоть про Солженицына. Возможно, он бы даже поддержал разговор, сказал бы, мол, да, это хоть и спорная, но великая литература о нашем сложном прошлом. Или использовал бы другую, но тоже туманную формулировку — такую, что вроде все сказано, а в то же время и не придерешься.

Поговорили бы мы с ним, чокнулись, да и разошлись. И не понадобилось бы поднимать меня — трясущегося от страха, — откуда-то с пола, и прояснять некоторые имена.

Собственно, мы и так разошлись — и без допроса, и без разговора.

Все? Нет, не все.

К таким рассказам полагается приписывать мораль. Например, мораль про то, что преступления советских спецслужб до сих пор не осуждены, грехи тоталитаризма по-прежнему здесь, и никто не покаялся, и никто не наказан, а нужны были люстрации, нужно очищение, и суд истории, и еще там какая-то проблематика дрын-тын-тын, в общем, вы знаете, что за мораль подводят к таким рассказам интеллигентные авторы — когда их пишут, а не напиваются на дне рождения «Эха Москвы».

Но я, наверное, не очень интеллигентный.

Потому что мне все равно. Мне наплевать и на люстрации, и на суд истории, и на все эти наказания-очищения, да и на весь остальной дрын-тын-тын.

Я не верю ни в месть, ни в суд над прошлым, и ни в какую вообще барабанную комсомольщину.

Жизнь устроена так, что когда ты бежишь за моралью и местью, — всегда уже поздно. Стул сожгли, 70-ю статью отменили вместе с советской жизнью, Солженицын и Шаламов с допроса переехали в школьную программу и видеопроект трам-пам-пам, следователь стал генералом, но уже перестал быть генералом, и стал просто гостем на дне рождения «Эха Москвы», а я был недостаточно взрослым, чтобы попасться ему тогда, но и недостаточно пьяным, чтобы заговорить с ним сейчас, да и вообще: хороший конец для страшной истории — это не когда в расплату за нее кого-то подвергают люстрации и суду истории, а когда при упоминании этой страшной истории улыбается правильно стриженая студентка.

Генерал ответил на все светские вопросы и уехал. Подследственный допил все, что мог, — и, наконец, выпал в осадок.

А мне так нравится это грустное, но и счастливое слово, что я, пожалуй, им и закончу: поздно.


Иллюстрация: Портрет Александра Христофоровича Бенкендорфа работы Джорджа Доу

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Грозин

Руководитель отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ

Сергей Марков

Политолог

Иван Коновалов

Директор Центра стратегической конъюнктуры

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня