Общество

Генерал и его подследственный

О бессмысленности истории

  
8901

Генерал вежливо отвечал на чьи-то вопросы, а я крутился вокруг. То вот так посмотрел, то отсюда зашел, то ушел, то пришел, и вроде бы просто с бокалом стоял, а на самом деле я его разглядывал. Я в него всматривался зачем-то. Но — с безопасного расстояния.

Где я его встретил?

На дне рождения «Эха Москвы» можно быстро и сильно наденьрождениться с кем угодно: вокруг министры, сумасшедшие, девушки с вот такими ногами, хорошие бывшие депутаты, плохие действующие депутаты, интеллигентные люди, люди с платочками ярких цветов, торчащими из пиджачных карманов, прогрессивные священники, древние старички — дети, наверное, двадцатого съезда. И к кому хочешь — к тому и подходишь, если уже выпил и осмелел.

Ко мне, например, подошла правильно стриженая студентка.

— Дмитрий Викторович, — сказала студентка, — а можно вас пригласить на запись одного ужасно прекрасного видеопроекта трам-пам-пам в университете трам-там-там, посвященного проблематике дрын-тын-тын?

— Ну конечно же можно, — покорно согласился я. — А что от меня нужно?

— Вы нам просто расскажете несколько слов о книге, которую вы любите. А мы запишем. И это будет ужасно прекрасно. Какую книгу вы любите?

Я тяжело задумался. Книг я в последнее время уже никаких не любил. Но какие-то прежние навыки в голове еще колыхались.

— Я люблю книгу Солженицына «Архипелаг ГУЛаг», — после долгого молчания выдавил я. — А, и еще я люблю книгу Шаламова «Колымские рассказы». Про что вы хотите — про Солженицына или про Шаламова?

Правильно стриженая студентка заулыбалась так, словно бы я предложил ей выбор — водка или портвейн.

— И про Солженицына давайте, и про Шаламова! Это ужасно интересно и ужасно прекрасно!

Я был уже готов на все, лишь бы еще налили. Пора идти искать, где нальют.

Но тут я и заметил, что нахожусь в одном метре от генерала. И никуда не ушел. И застрял.

А держало меня рядом с ним вот что.

Тридцать лет назад генерал жил в Ленинграде и работал в учреждении, которое в разные годы называлось и называется по-разному, но проще всего назвать это учреждение Комитетом. В Комитете генерал тогда еще работал обычным следователем — и руководил разбором дел некоторых недостаточно любивших советскую жизнь граждан. Филологов, в частности, переводчиков. Церковников-религиозников, поэтов, и даже, кажется, феминисток. Граждане эти — после того, как следствием по их делам руководил генерал, — часто уезжали из Ленинграда, и не по своей воле. В подцензурной литературе той эпохи для таких случаев была принята формулировка: «вдруг уехал в далекую северную командировку». Мне она нравится, эта формулировка, есть в ней — по меркам часто кричащего голую правду 21-го века — какая-то туманная прелесть, когда вроде все сказано, а в то же время и не придерешься. Может быть, они мне еще в жизни пригодятся, такие формулировки.

В общем, граждане уезжали, а следователь дальше расследовал — вот и сделался в конце концов генералом. А еще спустя энное количество лет пришел на день рождения «Эха Москвы».

И я туда тоже пришел, и болтался вокруг него с пустым бокалом, и все не мог отойти.

И я думал примерно так: а вот был бы я лет на двадцать постарше, но глупым и неосторожным, и поехал бы я в каком-нибудь не очень веселом году — 1983-м, например, — в Ленинград, и читал бы там книжки — Шаламова, Солженицына, — и читал бы их там, где не надо, да еще давал бы их почитать кому не надо, а если дал почитать, то, считай, уже и распространил, а если распространил клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй, то это статья 70-я УК, может прилететь до семи лет. Возможно, и прилетело бы.

А это значит, что именно за то самое, ужасно прекрасное, о чем я только что договорился с правильно стриженой студенткой, за видеопроект трам-пам-пам в университете трам-там-там, посвященный проблематике дрын-тын-тын, — вот этот генерал, стоящий рядом со мной, устроил бы мне — для начала — допрос.

— Ну, здравствуйте, Дмитрий Викторович. Присаживайтесь. Курите?

— Я не курю!!!

— Ну что вы так волнуетесь, вы не волнуйтесь. Не курите — и хорошо, здоровье, значит, бережете. А здоровье — это важное дело. Но вот скажите мне, Дмитрий Викторович, зачем же вы — человек, как я понимаю, уже взрослый, с высшим образованием, которое вам, между прочим, родина дала, — распространяете антисоветскую литературу?

— Я ничего не распространял!!! Мне просто дали почитать что-то там такое, и вообще я ничего про это не знал, потом уже только понял, что это не то, что надо, а когда я читал, я не знал, что это не то, что надо, а только потом уже понял, а тогда я не знал, но потом понял, когда уже почитал, а тогда еще не читал и не знал, что это не то, и я ничего не распространял!!!

— Зря вы так нервничаете, Дмитрий Викторович. Успокойтесь. Расскажите нам лучше, кто подсказал вам идею распространения антисоветской литературы — и с какой целью? Нам ведь известен — в целом, конечно, — круг вашего общения. Но хотелось бы прояснить некоторые конкретные имена…

На этом месте в несуществующем прошлом меня начали поднимать с пола, снова усаживать на стул и предлагать кое-что прояснить, а в существующем настоящем я все-таки сходил к наливайке, вернулся и еще раз посмотрел на генерала.

Обычный он такой дядька, похож на начальника, но без особой, что ли, надменности. Незаметный. Разве что все линии его лица идут куда-то вниз, образуя то ли вечное уныние, то ли запрет на любую живую эмоцию, мимикой выраженную. Линии — вниз, мимики — нет, а так он — обычный.

Надо же, распространение клеветнических измышлений. Северные командировки. До семи лет. Курите? Вот и хорошо, здоровье — важное дело.

Правильно стриженая девица, должно быть, даже не знает, что такое «клеветнические измышления». Вряд ли в университете трам-там-там учат такому.

И ведь я мог бы подойти сейчас к нему, заговорить, сказать, что я журналист, а потом ввернуть в разговор что-нибудь хоть про Шаламова, хоть про Солженицына. Возможно, он бы даже поддержал разговор, сказал бы, мол, да, это хоть и спорная, но великая литература о нашем сложном прошлом. Или использовал бы другую, но тоже туманную формулировку — такую, что вроде все сказано, а в то же время и не придерешься.

Поговорили бы мы с ним, чокнулись, да и разошлись. И не понадобилось бы поднимать меня — трясущегося от страха, — откуда-то с пола, и прояснять некоторые имена.

Собственно, мы и так разошлись — и без допроса, и без разговора.

Все? Нет, не все.

К таким рассказам полагается приписывать мораль. Например, мораль про то, что преступления советских спецслужб до сих пор не осуждены, грехи тоталитаризма по-прежнему здесь, и никто не покаялся, и никто не наказан, а нужны были люстрации, нужно очищение, и суд истории, и еще там какая-то проблематика дрын-тын-тын, в общем, вы знаете, что за мораль подводят к таким рассказам интеллигентные авторы — когда их пишут, а не напиваются на дне рождения «Эха Москвы».

Но я, наверное, не очень интеллигентный.

Потому что мне все равно. Мне наплевать и на люстрации, и на суд истории, и на все эти наказания-очищения, да и на весь остальной дрын-тын-тын.

Я не верю ни в месть, ни в суд над прошлым, и ни в какую вообще барабанную комсомольщину.

Жизнь устроена так, что когда ты бежишь за моралью и местью, — всегда уже поздно. Стул сожгли, 70-ю статью отменили вместе с советской жизнью, Солженицын и Шаламов с допроса переехали в школьную программу и видеопроект трам-пам-пам, следователь стал генералом, но уже перестал быть генералом, и стал просто гостем на дне рождения «Эха Москвы», а я был недостаточно взрослым, чтобы попасться ему тогда, но и недостаточно пьяным, чтобы заговорить с ним сейчас, да и вообще: хороший конец для страшной истории — это не когда в расплату за нее кого-то подвергают люстрации и суду истории, а когда при упоминании этой страшной истории улыбается правильно стриженая студентка.

Генерал ответил на все светские вопросы и уехал. Подследственный допил все, что мог, — и, наконец, выпал в осадок.

А мне так нравится это грустное, но и счастливое слово, что я, пожалуй, им и закончу: поздно.


Иллюстрация: Портрет Александра Христофоровича Бенкендорфа работы Джорджа Доу

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Раевский (The Saker)

Военный аналитик

Сергей Жаворонков

Старший научный сотрудник Института экономической политики

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
ЧМ по Футболу 2018
Группа A
Страна Очки
РоссияРоссия 6
УругвайУругвай 3
ЕгипетЕгипет -
Саудовская АравияСауд. Аравия -
Группа B
Страна Очки
ИранИран 3
ПортугалияПортугалия 1
ИспанияИспания 1
МароккоМарокко -
Группа C
Страна Очки
ФранцияФранция 3
ДанияДания 3
АвстралияАвстралия -
ПеруПеру -
Группа D
Страна Очки
ХорватияХорватия 3
АргентинаАргентина 1
ИсландияИсландия 1
НигерияНигерия -
Группа E
Страна Очки
СербияСербия 3
БразилияБразилия 1
ШвейцарияШвейцария 1
Коста-РикаКоста-Рика -
Группа F
Страна Очки
МексикаМексика 3
ШвецияШвеция 3
ГерманияГермания -
Южная КореяЮжная Корея -
Группа G
Страна Очки
БельгияБельгия 3
АнглияАнглия 3
ТунисТунис -
ПанамаПанама -
Группа H
Страна Очки
ЯпонияЯпония 3
СенегалСенегал 3
КолумбияКолумбия -
ПольшаПольша -
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня