Общество

Итоги — 2013: рост благосостояния оказался блефом

Большинство россиян смотрит в будущее без оптимизма

  
19696

«Благосостояние россиян неуклонно растет. Одни уже в состоянии обеспечить себя белыми лимузинами, а другие белыми тапочками». Этот грустный афоризм весьма точно определяет «успехи» руководства страны в повышении уровня жизни наших граждан в уходящем году, если принять во внимание итоги последних соцопросов.

Эксперты «Левада-Центра», например, задавали респондентам из 45 регионов страны только один вопрос: как изменилось материальное положение вашей семьи за последний год? Ответы резко противоречат «мантрам» родного правительства о стремительно растущем благополучии населения.

27% опрошенных отметили ухудшение собственного материального положения в 2013 году, и только 11% заметили улучшение. Еще одна тревожная тенденция: начиная с 2007 года, увеличивается количество людей, не видящих перспектив изменения своей материальной ситуации в будущем. В 2014 году, по мнению 57%, ситуация останется без изменений. Тех же, кто смотрит в будущее с оптимизмом, стало меньше: в 2010 году их было 18%, а в 2013-м — только 11%.

«Ведомости», между тем, приводят данные исследовательского холдинга «Ромир», который уже не первый месяц фиксирует снижение повседневной потребительской активности.

По данным «Ромир», в ноябре расходы на продовольствие снизились по сравнению с прошлогодними показателями более чем на 20%. Причем сокращение продолжалось два месяца подряд — в октябре и ноябре, — чего, как отмечают социологи, не было даже в кризис.

Основной вклад в снижение спроса внес средний класс: в сравнении с октябрем 2012 года его расходы сократились на 7,5% в номинальном выражении. Расходы высокодоходной группы населения не изменились. А людей с низкими доходами, у которых в повседневных тратах высока доля продовольствия, — выросли на 15%.

Что стоит за этими цифрами? И как в реальности можно оценить благосостояние россиян — богаче мы стали все-таки в 2013 году или беднее? Правительство утверждает, что «жить стало лучше, жить стало веселее». И ссылается на данные Росстата, согласно которым зарплаты в стране продолжают расти: в ноябре среднемесячная заработная плата составила 30 тысяч 670 рублей (рост по сравнению с соответствующим периодом прошлого года 11%).

Социологи, да и подавляющая часть населения, оптимизм Медведева и его министров не разделяют.

«Не стоит забывать, что мы сегодня находимся в состоянии экономической стагнации — вот откуда этот пессимизм в ожиданиях. Эта стагнация развивается на фоне достаточно высокого неравенства и продолжающегося расслоения общества по уровню доходов, — говорит директор Центра анализа доходов и уровня жизни НИУ ВШЭ Лилия Овчарова. — Если говорить о богатстве, а не только о денежных доходах населения, то Россия относится к странам с самым высоким уровнем неравенства в распределении богатств. Когда два явления наслаиваются друг на друга — высокое неравенство и стагнация экономического развития — начинается рост числа людей, у которых материальное положение ухудшается. В этом, собственно, и кроется опасность стагнации, которую иногда путают со стабильностью. Но стабильность в условиях высокого неравенства и приводит к тому, что неравенство воспринимается сугубо негативно. Хотя неравенство, на самом деле, является двигателем развития.

«СП»: — Так реальные доходы наших граждан выросли за 2013 год или нет?

— В этом году наблюдается некоторое улучшение положения людей, занятых в бюджетных секторах экономики. Майские указы президента о необходимости повышения заработных плат касаются, напомню, преимущественно работников бюджетной сферы. Но достаточная негативная тенденция связана с теми, кто занят, во-первых, в неформальном секторе экономики, во-вторых, в секторах, связанных с услугами — это общественное питание, торговля, строительство и транспорт. В этих секторах как раз и растет неравенство в распределении доходов. Да, там есть определенные категории, у которых доходы растут, но число тех, у кого они в реальном выражении не меняются, достаточно высокое, и намного выше, чем в бюджетном секторе экономики.

«СП»: — В будущем году что-то изменится?

— Это зависит от того, как будет развиваться наша экономика. Если она будет по-прежнему находиться в состоянии стагнации, то тенденция перетягивания ресурсов в сторону наиболее обеспеченных слоев населения может продлиться. Соответственно, неравенство в обществе будет только усиливаться.

«СП»: — А каким социальным группам населения приходится труднее всего?

— Наиболее тяжелое положение и самые высокие риски бедности у семей с детьми. Если же брать более дифференцировано — пожилых людей и семьи с двумя-тремя детьми, полные-неполные, то здесь выделяются одинокие, неработающие пенсионеры, проживающие в крупных городах. У них достаточно критичные показатели по уровню жизни. Многих пенсионеров спасает то, что они еще где-то работают.

Высокие риски бедности сохраняются у многодетных семей — но это общеизвестный факт. А вот факт, который мало обсуждается — это неполные семьи, где дети проживают с одним из родителей. В основном, с матерями. Вот эта группы самая уязвимая. При этом у нас практически нет государственных социальных программ, которые адресно были бы направлены на поддержку именно этой группы.

Благосостояние россиян не только не растет, оно — снижается, считает руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений Василий Колташов:

— Это снижение во многом связано даже не с тем, что реальный сектор экономики начал проваливаться в кризис. Он начал валиться давно, правда, не очень быстро — большинство граждан еще просто не поняли, что происходит.

Проблема в том, что люди очень много потребляли в прежние годы — большую роль в повышении уровня потребления в России сыграл кредитный бум, пик которого пришелся на 2011−2012 годы. В экономике раздулся колоссальный кредитный пузырь. В 2012 году нужно было уже расплачиваться по долгам. И тут выяснилось, что платить-то особенно нечем, задолженность по платежам банков стала расти. При этом банки не прекратили выдачу кредитов, они по-прежнему их выдают, и выдают под большие проценты. Но похоже, что ситуация ухудшается, и россияне ощутили сокращение своих возможностей как потребителей.

«СП»: — Но если верить Росстату, то материальное положение людей улучшается, раз зарплаты продолжают расти…

— Да, заметного провала в оплате труда не произошло. Хотя в регионах уже начали кое-кому сокращать заработную плату и кое-кого увольнять. Номинальные зарплаты в России растут с 2010 года — как раз с периода первой волны кризиса. Но из-за инфляции покупательная способность фактически.

В то же время есть очень интересная и малоизученная пока «прореха» в официальной статистике. Эта «прореха» в распространенном в российских регионах механизме, когда люди расписываются за большие деньги, чем получают на руки. В Москве эта практика принята в отношении дворников-мигрантов. Но точно так же расписываются за более высокую заработную плату и многие россияне. Я не могу сказать, с чем это связано: с желанием ли добиться более красивой статистики, или это способ хищения средств у компаний со стороны менеджмента, но так или иначе люди расписываются в ведомости за 35 тысяч рублей, а получают на руки шестнадцать.

Не доверяет официальной статистике и социолог фонда «ИНДЕМ» Владимир Римский:

— И прожиточный минимум, и уровень бедности у нас определяются по совокупности показателей, которые не всегда адекватно отражают отношение людей к этому. Если тут добавить субъективные оценки, то получается, что никакого существенного сдвига в преодолении бедности, повышении уровня благосостояния за этот год не произошло. И каких-то ощутимых сдвигов в общественном мнении по этому вопросу нет, что социология и показывает.

Тут есть еще один очень важный аспект — у людей нет уверенности в будущем. Это будущее для большинства наших граждан, причем, на самых разных уровнях — от самых богатых до бедных — представляется, скорее, угрозой, чем возможностью развития, решения проблем, улучшения материальной ситуации и т. д. То есть, получается, что в будущее мы смотрим с большим опасением. И это само по себе показывает, что нам еще очень и очень далеко до уверенного, спокойного, достаточно благополучного существования.

«В советское время был такой любимый термин перед перестройкой — „застой“. Говорили, что общество застыло, не развивается и т. д. Я бы применил к нынешнему состоянию нашего общества все тот же термин — „застой“, — поделился с „СП“ своим мнением директор Центра исследований политической культуры России, депутат Госдумы от КПРФ Сергей Васильцов. — Он объясняет, почему большинство не может сказать ни „плюс“, ни „минус“. Оно застыло и не может определиться в контексте показателей — стало лучше или хуже? Но в советское время застой был как некая пауза в процессе постоянного развития. Сейчас — это заминка на одной из низших стадий падения».

«СП»: — Поэтому так мало оптимистов? Нет уверенности в будущем?

— Надежности нет никакой. Стабильность носит искусственный характер — это торможение при скатывании вниз. Поэтому у людей возникает ощущение неуверенности в будущем, причем, не только у тех, кого государство столкнуло на социальное дно, кто просто выживает. Это же чувство испытывают и те 5−10% россиян, которые, вроде бы, выиграли от реформ. Они поняли, что очень легко могут потерять все, что «нажито непосильным трудом». Есть пример Ходорковского, есть и другие: сначала ты на коне, а потом — бац, и уже под его копытами, и этот самый конь тебя топчет. То есть, тотальная, абсолютная неуверенность даже в том, что добытые средства удастся сохранить. А что тогда говорить обо всех других? Вот на последнем заседании Думы в этом году разбиралась пенсионная реформа. Новая. Можно смеяться, конечно, но ведь зрелище жутковатое…

«СП»: — Почему?

— Никто так и не смог толком объяснить, что за коэффициент ввели для исчисления пенсий для граждан по новому закону. Это «терра инкогнито». Это некий иероглиф, который пытаются все дешифровывать, а он дешифровке не поддается. Вот сейчас народ «порадуют» очередным (пятым, по-моему) вариантом пенсионных изысканий. Но колоссальные деньги исчезали и исчезают неизвестно куда — все это начинается по-новой. Кого мы кормим этими деньгами? Почему ни разу не разобрались, куда они ушли? Какой тут может быть оптимистический взгляд в будущее? Да, никакого. Мы же все ходим в магазины и прекрасно знаем, как у нас взлетают цены. Еще недавно на 500 рублей можно было продуктов купить на три-четыре дня. А сегодня надо заплатить, чтобы так же себя обеспечить, тысячу-полторы.

«СП»: — Получается, все эти прибавки, и индексации богаче людей не делают?

— Конечно, нет. То есть, прибавки есть, но народ их не видит. Мало того, каждый человек прекрасно чувствует, что ему не только не прибавляют, но и убавляют реально. Страна, которая ничего не производит, которая сама себя, по сути дела, не кормит, а живет на нефтяной и газовой трубе, обречена все время, как цирковой канатоходец, балансировать над пропастью. Что мы сейчас и делаем. Точнее, нас заставляют делать.

По мнению советника Института современного развития, экономиста Никиты Масленникова, правительство не справилось с одной из своих главных задач:

— Налицо, действительно, торможение доходов населения и реальных заработных плат. Причина одна — торможение экономики. Если мы год назад имели больше 4% роста ВВП, то сейчас в лучшем случае доберемся до 1,4%. Весь прошлый год и половину этого главным драйвером был потребительский спрос. Но где-то уже со второго квартала мы видим, что этот драйвер перестал срабатывать, начал отключаться. Из-за этого торможение экономики во многом усиливается. Еще одно косвенное доказательство, что благосостояние у нас достаточно хрупкое и во многом формальное — это стремительный рост (опять-таки в прошлом году) потребительского кредитования. Сами финансисты признают, что у нас здесь есть признаки перегрева. А ведь вся эта ситуация — это вычет из будущего: потому что люди берут кредит, что-то на него покупают. Но затем надо расплачиваться. И как раз с возмещением возникнут большие проблемы.

Это означает, что в будущем у нас темпы роста благосостояния, во-первых уменьшатся, во вторых, будут еще более хрупкими. Основная причина ситуации, в которую мы попали, это то, что замедление экономического роста у нас все-таки имеет не циклическую природу, а глубоко структурную. Это структура экономики, это низкое качество наших институтов — и рыночных, и государственных. Это большие претензии к судебной системе, и правоприменению в целом. Огромная коррупция и т. д. и т. п. Экономика полуреформ все-таки дает то, что дает, и другого дать не может.

«СП»: — Мы уже в хроническую стадию перешли этой болезни. Или все-таки можем излечиться?

— В хронической стадии мы находимся давно. Собственно, в эту стадию мы попали еще в 2007 году, накануне кризиса, когда было ясно, что текущая модель экономического роста себя исчерпывает, что еще чуть-чуть, и это нефтяное счастье закончится. Строго говоря, когда у нас закончился восстановительный рост (это где-то как раз 2011 год, когда мы восстановились после кризиса), то тогда стало ясно, что все — старая модель себя исчерпала, надо переходить к новой. Может ли «болезнь» стать хронической? Может. Это как у формирующегося детского организма — наша экономика при переходе к новой модели. Если не заниматься прививками, укреплением иммунитета, не развивать опорно-двигательный аппарат, то есть, не привлекать частные инвестиции и не помогать бизнесу, то ребеночек вырастет хилым, и вообще непонятно, какая будет его дальнейшая судьба. Поэтому сейчас нам нужно по полной программе заниматься всем тем, что необходимо новому молодому организму, чтобы он окреп, вырос и дальше уже действовал как-то более-менее самостоятельно. Но, к сожалению, мы ровным счетом делаем обратное: врачу его не показываем, рецепты выписываем какие-то непонятные. И вместо того, чтобы, образно говоря, закалять ребенка, держать его на свежем воздухе, мы укутываем его каждый раз еще одним одеяльцем, под видом всемерного расширения государственного и бюджетного сектора. Вместо того, чтобы окончательно понять, что эта модель может жить только в условиях, когда движущей силой является частный капитал и частные инвестиции…

«СП»: — То есть, ситуация не безнадежная?

—  Это не хроника, но хроника может случиться. Сегодня мы просто должны провести ревизию всех регулятивных мер, которые применяет государство. И в этом смысле правы те мои коллеги, которые считают, что разруха и депрессия начинаются, прежде всего, в головах. Правда, здесь я обычно прибавляю, стагнация — не в экономике. Стагнация в государственном управлении. Экономика является отражением тех подходов государства, которые оно сегодня применяет. Вот здесь сегодня у нас стагнация на грани рецессии. Вот здесь ситуацию исправлять надо немедленно. И 2014 год, я считаю, будет для нас неким «моментом истины». Либо мы все-таки сделаем выводы и перейдем к нормальным структурным реформам, в том числе переделаем ту пенсионную реформу, которую только что триумфально приняли, и которая наибольшие риски для экономики и граждан как раз несет, либо ситуация будет ухудшаться.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Михаил Безносов

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня