Общество

Право на защиту

Освобожденные по амнистии фигуранты громких дел заявили о своем желании бороться с произволом

  
3688

В четверг, 16 января, член Совета по развитию общественного контроля при Государственной Думе Владимир Осечкин обнародовал проект создания «этического кодекса правозащитника». Защитники прав человека сейчас очень популярны. В последнее время пополнить их ряды изъявили желание такие разные люди, как Михаил Ходорковский и Алексей Кабанов. Последний, напомним, недавно был приговорен за зверское убийство своей жены на 14 лет колонии строгого режима, а бывший владелец нефтяной компании «Юкос» был помилован президентом и освобожден после 10-летнего заключения.

Желание Михаила Ходорковского заниматься правозащитной деятельностью естественно и ожидаемо. Как, впрочем, и желание участниц Pussy Riot Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой. Толоконникова уже в тюрьме начала борьбу, как минимум, за свои права с помощью голодовок. Кстати, голодовками на протяжении всего срока своего заключения брал на измор лагерное начальство и Ходорковский, о чем подробно рассказывается в его и журналистки Наталии Геворкян книге «Тюрьма и воля».

Выпущенный на днях на волю Илья Фарбер тоже объявлял о намерении стать правозащитником. Но вызывавший безоговорочное сочувствие сельский учитель сразу же на пороге СИЗО подпортил свою репутацию, поправ (в буквальном смысле) звездочки с офицерских погон в ходе какого-то странного, словно бы срежисированного действа с участием сына Павла, который ему эти звездочки привез.

А Алексей Кабанов и вовсе создает ассоциации, вызывающие в памяти некоторые особенно жуткие моменты старого сериала «Секретные материалы». Так как же оценить приход в правозащитное движение (или их намерение) столь разных личностей?

Сергей Давидис, член Совета правозащитной организации «Мемориал»:

— В российской пенитенциарной системе любой человек может получить серьезный экзистенциальный опыт. Сталкиваясь с ней, человек переосмысляет себя, особенно если он, как Ходорковский, провел в тюрьме 10 лет — тогда он чувствует ответственность за тех, кто остался сидеть, у кого не появились возможности, доступные, как ему, на воле.

Большинство людей, которые там находятся, абсолютно беззащитны: они не знают своих прав, у них нет денег нанять адвоката, ими никто не интересуется. Поэтому те, кто заявляют о своем намерении стать правозащитниками, я думаю, абсолютно искренне хотят помочь этому незащищенному бесправному большинству. Девушки из Pussy Riot, насколько я знаю, уже начали работать.

СП: — Но у них ведь явно больше моральных прав заниматься этим, чем у господ Фарбера и тем более Кабанова?

—  Попытки рассуждать о том, кто может заниматься правозащитной деятельностью, а кто нет, совершенно неуместны. Правозащитник — это не должность; это, конечно, может стать работой, за которую платят деньги, но изначально нельзя кому-то дать или у кого-то отнять «лицензию» на эту деятельность. Как будто она дает какие-то льготы…

СП: — Но вы бы сами стали сотрудничать с тем же Кабановым?

— Давайте подождем 14 лет… Вообще же я полагаю, что в деле защиты прав человека сотрудничать можно и нужно с кем угодно. Это же не вопрос какой-то сделки; если хоть черт с рогами готов помогать и не просит ничего взамен, надо сотрудничать. И тем более, как в случае Кабанова, который, отсидев свои 14 лет, многое пережив и искупив свою вину, захочет сотрудничать — почему нет? Это даже будет вписываться в православную традицию милосердия: раскаявшийся грешник занимается добрыми делами. Как писал психолог Берн, война, любовь и тюрьма — три события, способные полностью перевернуть жизнь человека.

СП: — Михаил Ходорковский заявил, что намерен заниматься правами «незаконно осужденных». Многие правозащитники осудили бывшего заключенного за такое «избирательное милосердие». Как вы к этому относитесь?

— Это полная ерунда. Кого хочешь, того и защищай, если ты при этом, конечно, не государственный правозащитник. Если бы мы говорили: будем защищать всех, то речь шла бы о сотнях тысяч людей, и тогда мы не смогли бы помочь никому. Конечно, мы вправе расставлять приоритеты; люди, которые преследуются целенаправленно, вне всякой своей вины, требуют большей нашей поддержки.

Чтобы защищать права всех заключенных, создана Общественная наблюдательная комиссия, и ее подвижники вроде Анны Каретниковой и многих других в первую очередь помогают тем, чье нахождение в заключении есть прямое нарушение закона.

Владимир Осечкин, член Совета по развитию общественного контроля при Государственной Думе, создатель социальной сети gulagu.net:

— Я считаю, что эти известные бывшие заключенные, выступившие с такими заявлениями, подвержены влиянию определенных элит и их политтехнологов. А новости, посвященные условиям жизни заключенных, стали попадать в поле общественного внимания в результате нескольких лет упорной работы настоящих правозащитников. Самой известной за всю историю новейшей России стала мирная массовая акция протеста в Копейской колонии № 6 в Челябинской области в конце ноября 2012 года. Раньше же журналисты практически не писали о массовых акциях протеста заключенных, опасаясь давления со стороны силовых структур — «это все организовали „воры в законе“».

СП: — Но все-таки, как вы оцениваете тенденцию «бывший зэк становится правозащитником»?

— Вышедшие в последнее время на свободу заключенные, которые выказали желание заниматься правозащитной деятельностью, во-первых, не проявляют должного уважения к другим правозащитникам, которые как раз и поддерживали их и добивались улучшения условий их жизни в местах лишения свободы. А во-вторых, знают только о ситуации в тех колониях, где они сами отбывали наказание, не представляя положение других российских заключенных. Несмотря на это, я искренне приветствую их решение, чем больше будет правозащитников, тем меньше будет нарушений прав.

Но с другой стороны, когда в момент освобождения тот же Илья Фарбер сначала топчет звездочки с погон, оскорбляя тысячи российских офицеров, а потом садится в «Порш-Кайен» с номерами 666 и уезжает… Такой эпатаж не имеет ничего общего с правозащитным движением. Он уже нанес существенный ущерб его репутации по всей стране. А почему Фарбер сделал это от лица правозащитников? Почему не топтал звездочки как сельский учитель?..

Или другой яркий пример: бывший начальник Управления ФСБ по городу Коломна Гудков два года назад назвал себя «внесистемным оппозиционером», собрал пресс-конференцию и объявил, что объединит под своим началом всех правозащитников и будет заниматься правами заключенных. Я тогда промолчал; но прошло два года, и ничего, кроме дешевого самопиара, мы не увидели.

СП: — Расскажите о вашей инициативе создания этического кодекса правозащитника.

— Мое предложение адресовано Общественной палате, Президентскому совету по правам человека, Уполномоченному по правам, известным правозащитникам. Оно заключается в идее сформулировать и рекомендовать всем некие моральные векторы, в соответствии с которыми могли бы честно работать российские правозащитники, в том числе и вновь появляющиеся. Самое главное правило, которое я там вижу — правозащита должна быть вне политики.

СП: — Как вам высказывание Михаила Ходорковского о том, что он намерен защищать права лишь, по его убеждению, «незаконно осужденных»?

— Я приветствую его освобождение и желание заниматься правозащитой, но ведь не нам судить. Нельзя делить людей на хороших и плохих. Правозащитник защищает не человека, а ПРАВО, — а оно есть и у убийцы, и у предпринимателя, сидящего по «заказной» статье, и у пьяницы, который кого-то ударил. Поэтому когда люди, называющие себя правозащитниками, начинают бороться только за права «политических» или иных других, делить людей на касты, — получается ГУЛАГ.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня