Покойник говорит

Денис Гуцко о пресс-конференции Януковича

  
6209

В минувшую пятницу в Ростове-на-Дону журналистам и телезрителям был предъявлен для опознания труп украинского президента Виктора Януковича. Поскольку в биологическом смысле Виктор Фёдорович вполне себе жив, процедуру опознания всё-таки провели в формате пресс-конференции, на которой было задано много серьёзных вопросов, ни на один из которых в силу изложенной выше причины не был получен вразумительный ответ.

Диковинная специфика мероприятия, разумеется, не могла не отразиться и на его организации: о проведении встречи с Януковичем большинство ростовских журналистов узнали накануне вечером из Фейсбука. Наутро в редакции местных газет с неведомых адресов начали поступать сообщения о предстоящем событии, при этом сообщалось время, но не указывалось место. Позже сарафанное радио донесло: встреча пройдёт в Техническом университете (ДГТУ). Информацию косвенно подтверждали студенты, радостно сообщавшие в социальных сетях, что занятия отменили, а универ зачистили и оцепили. Но встреча прошла совсем в другом месте — в выставочном центре «Роствертол», разместившемся на бывшей территории Ростовского вертолётного завода. Ожидавшие начала пресс-конференции журналисты, шутя говорили об отвлекающем маневре — но, думаю, причина перемены места проведения другая: в зал выставочного центра можно попасть, проехав по закрытой территории завода прямиком от посадочной вертолётной площадки. Судя по тому, сколько раз и в каких неожиданных контекстах Янукович упомянул службу безопасности, свою безопасность, гарантии безопасности, условия безопасности — уже подготовленный для встречи ДГТУ с помпезным колонным залом забраковала охрана: слишком открытое место, до входа метров сто по открытой площадке.

Президент Янукович начал с того, что решил притвориться живым:

— Настало время сказать, что я решил продолжить борьбу за будущее Украины. Против тех, кто страхом и террором пытается оседлать власть. Никто меня не свергнул. Но я был вынужден под угрозой жизни моей и моих близких покинуть страну.

Кое-что из сказанного могло бы прозвучать веско — скажи это настоящий живой политик:

— Нужно провести расследование актов насилия под общим контролем оппозиции, власти и представителей Совета Европы.

Но говорил это Виктор Янукович.

Когда вступительная часть была окончена, его спросили об уволенных Радой судьях Конституционного Суда. В ответ он долго сокрушался о том, что поверил в добросовестность западных посредников, которые гарантировали ему выполнение соглашений оппозицией.

— Вопрос был про судей, — напомнили ему с мест, и Янукович пожалел судей:

— Беспрецедентный случай в мире, — огорчился он и резонно заметил. — Когда уничтожается Конституционный суд — уничтожается государство.

— Скажите, — спросил его Колесников из «Коммерсанта». — Вам не стыдно за то, что произошло в Украине?

— Стыдно, — признался Янукович. — И я хочу извиниться. Прежде всего перед ветеранами. Перед всем украинским народом. За то, что не хватило сил остановить насилие.

Сидевший рядом украинский журналист, не отрываясь от планшета, пробурчал что-то нервное.

— Я не бежал, — снова и снова настаивал Янукович. — Но были условия безопасности… Я отправился в Луганск, чтобы объяснить народу происходящее. Но военные диспетчеры предупредили, что если мы не свернём, они поднимут истребители. Вертолётчики дисциплинированные ребята, они развернулись и посадили вертолёт в Донецке.

— Но почему мы в Ростове сейчас? Не в Москве? Не в Крыму, наконец.

Янукович ответил, тяжко растягивая слова:

— В Ростове потому, что недалеко от Ростова проживает мой друг. И я приехал к нему, чтобы найти у него временное убежище.

— Но как вы всё-таки очутились в России?

— Благодаря, скажем так, патриотично настроенных офицеров.

— Вы встречались с Путиным? Что вы с ним обсуждали?

— Нет, с Владимиром Владимировичем Путиным я не встречался.

— Соглашение с оппозицией никто кроме вас давно не вспоминает. Вам не кажется, что вас просто обманули?

— Меня цинично обманули. Весь украинский народ обманули.

— Даже Партия регионов отвернулась от вас.

— Пусть господь бог их рассудит — кто как ведёт себя сейчас, — вздохнул Янукович. — Но я не осуждаю тех, кого под дулами автоматов заставляли принимать решения. Кое с кем из них я разговаривал по телефону. То, что я услышал от них — это был ужас.

— Вы говорите, что будете бороться. Но как? Возглавите правительство в изгнании? Что вы собираетесь делать?

— Как только будет гарантия моей безопасности… я вернусь… во всём виноват Запад…

Отрываясь от записей, сотни журналистов недоумённо смотрели на вчерашнего руководителя 45-миллионной страны.

Проводивший встречу Юлий Гусман профессионально улыбался, иногда улыбался и труп — но зрелище было шокирующее. Рассуждать о том, что теоретически Янукович всё ещё президент и украинцам следует вернуть его в Киев, бессмысленно. Достаточно хотя бы минуту понаблюдать за этим человеком — потерянным и насквозь напуганным, выслушать хотя бы несколько его пассажей, чтобы понять: он не может править страной. И дело не в том, что Виктор Фёдорович неизменно заговаривал о вчерашнем — давным-давно упущенном: нужно соблюсти подписанное оппозицией соглашение, Евросоюз гарантировал — а теперь самоустранился, бандеровцы сорвали процесс урегулирования. Дело не в том, что юлил и уходил от ответов про дефолтное состояние страны, которой поуправлял, про арестованные швейцарские счета. Пару раз он таки не удержался и сказал, что хотел. Ох, лучше бы он юлил. Собирался сказать: «Россия всегда будет нашим стратегическим партнёром», — а сказал: «Украина всегда будет…». Совсем, совсем заблудился человек в странах, в стратегии, в сторонах света.

И потом вдруг:

— В сложившейся ситуации Россия может и должна действовать, — при этих словах, кажется, не у меня одного перехватило дыхание; Янукович продолжил. «Зная характер Владимира Владимировича, — помедлив, он договорил-таки полную формулу: Путина… я удивляюсь, почему он до сих пор бездействует».

— Но это же ответ провокатора, — тихо ужаснулся я.

У Януковича переспросили.

— Каких именно действий вы ждёте от России?

— С моей стороны было бы некорректно, — ответил человек, которого Гусман по просьбе вышестоящих товарищей выдавал за президента Украины. — Говорить, что следует делать России. Но Россия не может оставаться безучастной.

Я спросил его про российских военных, по слухам, уже успевших разместиться на нескольких объектах в Восточной и Южной Украине.

— Какие военные? — удивился Янукович. — Мне ни про каких российских военных неизвестно, — и тут же пустился в рассуждения о том, что как только на Востоке остановятся заводы и шахты, вот тогда поднимется Донбасс, и так называемой новой власти мало не покажется.

— Провокатор, форменный провокатор, — ужасался уже кто-то за моей спиной.

Пресс-конференция закончилась, и в сопровождении контрастно бодрого Гусмана политический покойник двинулся к двери, ведущей в задние помещения — туда, в сторону огороженного завода, в сторону прекрасно охраняемой вертолётной площадки.

— Теперь вы понимаете, почему мы не могли его терпеть и за что мы его ненавидим, — сказал мне украинский журналист.

Ответа он не ждал.

— А вы понимаете, что здесь, в России, многих из нас, меня лично, отталкивает от вашего Майдана то, что там первую скрипку играют националисты?

— Это и большинство из нас отталкивает, — ответил мне украинский коллега. — Но там, чёрт возьми, не из кого выбирать.

Он торопился: не дожидаясь, пока Янукович покинет зал, журналисты кинулись разбирать со стола свою аппаратуру.

А с Путиным покойник, думаю, и вправду не общался: уж слишком печально звучал его голос при упоминании Владимира Владимировича.

Фото ИТАР-ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Леонид Ивашов

Президент Академии геополитических проблем

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня