Общество

Смертельная болезнь нашего общества

Сергей Митрофанов о регулярных тестах на «озверение»

  
5035
Смертельная болезнь нашего общества

За разговорами «про Украину» и «Обаму» многие как-то перестали обращать внимание на то, что творится в родном Отечестве. А там тоже идут процессы, достойные, по крайней мере, комментирования и узелков на память. Так, в череде различных феноменов можно выделить неожиданную (поскольку и особого повода вроде не было) актуализацию темы смертной казни. Ее, как известно, поднял глава Следственного комитета Александр Бастрыкин.

Вообще, Александр Иванович — очень интересный человек и мастер на всякие сенсационные предложения. Начинал он совсем как российский комиссар Катани. То есть как борец с коррупцией в высших эшелонах власти. Но потом опустился «на землю, в поле», где тоже сделал немало. Сравнительно недавно, например, он предложил ввести в российское право понятие «объективной истины», что вызвало в юридических кругах, а еще больше — в околоюридических, легкие оторопь и панику. Не только потому, что данная опция как бы подрывала фундаментальный принцип состязательности, но так же и по случаю одолевшей паранойи. Ибо всем тут же стало казаться, что если «объективная истина» окажется в руках у судьи и прокурора, — а она у них обязательно окажется в руках, — то адвокату, обвиняемому и общественности останется лишь с ней бороться, стоя на заведомо «необъективных позициях». А это — понятно — и судиться не надо, а сразу с вещами отправляться по этапу.

Так или иначе, но как-то эту замечательную новацию удалось тогда отложить. Все на главу Следственно комитета набросились и продолжают ему этим пенять. Даже генпрокурор снова недавно немного покритиковал Александра Ивановича за чрезмерное усердие. Однако Александр Иванович не успокоился, не сдал свои позиции усердного охранителя и вышел с молодой идеей: вернуть нам смертную казнь. По просьбе трудящихся.

(И ведь действительно, что греха таить, по всем опросам, наши трудящиеся прямо таки каждый день просят вернуть им смертную казнь, хотя бы назло Европе.)

Но, безусловно, не в порядке реализации, а в порядке лишь одной технической возможности. Так он сформулировал, — что бы это ни значило. Потому как вообще-то главный следователь страны — человек добрый, убивать зазря никого не хочет. Но хочет, чтобы она, смертная казнь, значит, была как техническая возможность.

Как норма — спала. Не применялась, но устрашала. Дисциплинировала, а в критический момент могла бы и проснуться. Напрашивается (ну, мы опять включаем свою подозрительность), когда совсем наступит край, и надо будет тройками чистить страну от пятой колонны.

-Нет, — тут сразу возразит мне вдумчивый и реалистичный читатель, — не для того. Это вы, либералы, завернули, передернули, махнули по привычке. Не будет вам больше никакого 37 года. А чтобы найти управу на маньяков, террористов, выродков. Потому как, не будем ханжами, негодяи у нас есть, и год от года их становится больше. А иного негодяя может остановить только страх того, что его тоже убьют.

— А как же судебная ошибка? — обычно тоненько начинают возражать евроориентированные «гуманисты». Ведь пока искали Чикатило, пятерых, что ли, расстреляли по ошибке. Всегда лучше отпустить десять маньяков, чем убить одного невиновного.

— Это вы бросьте, — снова вступает хор «реалистов». За десять маньяков один невиновный — вполне себе нормальная арифметика. Зато маньяков не будет, убийц и растлителей. Если кто-то за это и пострадает зазря — не беда.

(В этом месте обычно спор затыкается и начинает идти в другом направлении: какое наказание для маньяка и растлителя страшнее?)

Чтобы успокоить «реалистов», «гуманисты» обычно приводят такой аргумент: жить долго в «Черном дельфине», ползая на крачках в кандалах, много хуже и нестерпимее, чем чик — и вас выключили, как электроприбор, пулей в затылок. То есть, расписывая ужасы неволи, «гуманисты», видимо, рассчитывают, что у «реалистов» слюнки потекут от перспективы более сильных мучений неправедного ближнего. (В этом месте дискуссия тоже обычно заходит в тупик, так как отсутствуют проверенные данные по мучениям. Вдруг они недостаточно мучительные?)

Со своей стороны, я тоже не раз писал о проблеме смертной казни, как только появлялся такой повод. Или как только иной политический деятель высшего эшелона задумчиво чесал репу и выдавал сентенцию о благодетельной строгости. Не раз такое бывало. Однако каждый раз общественности удавалось задержать чашки весов в положении неустойчивого равновесия. Власть в целом оказывалась умнее, чем в лице отдельных наиболее ярких ее представителей. И признаться, у меня самого тоже нет выстраданного понимания того, что убивать негодяев ни в коем случае нельзя по закону. Что общество в целом ОБЯЗАНО быть моральнее и гуманнее отдельных его членов. Напротив, перспектива, что кого-то будут мучить долго, вместо того, чтобы радикально все прекратить, меня не вдохновляет тоже. Даже если долго будут мучить по заслугам. Рассуждать в этой логике мне глубоко противно.

Тем не менее, хорошо подумав, прожив длинную жизнь и понимая, что периодические вбросы про смертную казнь — это своеобразные тесты на озверение, на готовность к радикальным свершениям и захватам, я сегодня — убежденный противник возращения смертной казни в России. Даже если ее ПОКА собираются рассматривать исключительно в качестве одной только «технической возможности».

Не только потому, что возобновление такой «технической возможности» — это движение по нисходящей, по которой потом произойдут и много других нисходящих движений. Вроде поиска объективной истины или марафона запретов, или нового фильтра на выборах. Но так же и потому, что общество без смертной казни и общество со смертной казнью, и общество, в котором ее сначала не было, а потом она снова возобновилась — это разные общества.

Смертная казнь, даже если она, по мнению обывателей, как бы вполне заслуженная, это и проявление, и закрепление, и апофеоз огромной бесконтрольной власти одних людей, над другими, не имеющими возможности сопротивляться. Смертельная болезнь нашего общества, грозящая возродиться, как чума из древнего могильника.

Эта власть — по моим скромным наблюдениям — необратимо меняет всех людей, к ней причастных, и государство. Иначе не было бы этого стыда, и того секрета относительно того, как это все происходит, что творится в ментальной лаборатории судьи, участвующего в жестоких решениях, как спится по ночам палачу и т. п. Вот главная причина того, почему мы продолжаем вести этот спор.

Фото: Коммерсантъ/Сергей Киселев.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня