18+
суббота, 21 января
Общество

Генерал-полковник снял китель и облачился в рясу

РПЦ утверждает, что большинство новых священников — в недавнем прошлом армейские офицеры

  
152

20 мая СМИ распространили достаточно необычную информацию: генерал-полковник медицинской службы Юрий Шевченко принял сан священника. Теперь по субботам и воскресеньям он будет служить не в Российской армии, а в Москве в храме Святителя Николая при центре имени Пирогова.

Юрий Шевченко — человек, что называется, публичный, хотя судьба его поначалу ничем особенным не отличалась. В 1974 году он окончил Военно-медицинскую академию имени Кирова. Служил врачом-хирургом в войсках. С 1980 года — в Военно-медицинской академии. Был старшим преподавателем кафедры госпитальной хирургии, начальником кафедры сердечно-сосудистой хирургии. В апреле 1992 года стал начальником Военно-медицинской академии. 5 июля 1999 года Указом Президента Российской Федерации Шевченко был назначен министром здравоохранения России. Сегодня он занимает должность президента Национального медико-хирургического комплекса имени Пирогова. Юрий Шевченко имеет воинское звание генерал-полковника медицинской службы (1995), ученую степень доктора медицинских наук (1987) и профессорское звание (1991). Он — член-корреспондент Российской академии медицинских наук (1997), вице-президент (1996) Российской академии естественных наук, действительный член Нью-Йоркской академии наук (1995), академик Итальянской академии наук.

О своем новом служении отец Георгий старается не распространяться. «Я экстерном окончил семинарию, учился два года», — скромно говорит он. И вспоминает, что огромную роль в перемене судьбы сыграл Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Несколько лет назад Юрий Шевченко попросил Патриарха Московского и всея Руси Алексия II освятить Министерство здравоохранения. Что и сделал лично Его Святейшество. Тогда же Патриарх наградил министра орденом «За милосердие и исцеление».

Случай прихода генерала, да еще такого уровня, на пастырскую службу — большая редкость. Но в целом в последнее время РПЦ отмечает небывалую популярность в среде российского офицерства церковной карьеры. Конкретной статистики нет, но председатель Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными Cилами и правоохранительными учреждениями протоиерей Дмитрий Смирнов считает, что большинство принявших в последнее время сан священников — бывшие офицеры или прошедшие армейскую школу люди. Что это за новое явление в российской армии? Какие мотивы приводят вчерашних командиров и политработников на амвон? Попробуем узнать об этом из конкретных примеров.

Из мясорубки Афгана — в храм

Первая волна «священников в погонах» прошла по России (тогда СССР) во время афганской войны. Те ужасы, которые пришлось нашим военнослужащим претерпеть, некоторых ломали, других очищали, заставляли задуматься о смысле жизни, человеческом предназначении. Одним из таких был капитан Василий Нетреба.

— После окончания Хмельницкого высшего артиллерийского училища меня направили служить во Львов, — рассказывает он. — К тому времени у меня уже были жена и дочь. И вот в 1987 году пришла моя очередь служить в Афгане. Назначили на реактивную батарею. Не стану вспоминать того, что пережил и увидел. Но решил: если останусь живым, даже пусть искалечат, уйду в священнослужители. Вернувшись в Союз, уволился в запас, спрятал в стол орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу» и отправился в духовную семинарию. В 1991 году получил приход. Но это стоило семьи. Жена сказала: «Я выходила замуж за офицера, а не за попа». И ушла. Жаль — не поняла, что я так и остался офицером: хотя и служу Богу, но готов при необходимости вернуться из запаса в действующую армию и там нести слово Правды.

Подрясник под кителем

Капитан Дмитрий Тюрин сумел вернуться в армию после 10-летнего перерыва, связанного со службой в храме. В свое время он после Сызранского военного вертолетного училища служил в Эстонии, на Дальнем Востоке, в Забайкалье, но первое сокращение армии после развала СССР открыло другие перспективы.

— До армии я был и пионером, и комсомольцем, и даже членом КПСС, но когда служил в Эстонии, ходил там в православный храм, — рассказывает капитан Тюрин.- Наверное, это что-то важное заронило в душу. Потому что после встречи с духовником Троице-Сергиевой лавры отцом Кириллом, совпавшей с увольнением в запас, решил поступить в семинарию. За 8 лет учёбы в семинарии и духовной академии я прошёл путь церковного «студента», и это было покруче, чем армейская жизнь. Всю стипендию (300−500 руб.) отдавал за съёмный угол, а семья кормилась за счёт семинарской столовой. Домой ежедневно приносил банки с едой. Вот на этих баночках мы прожили с матушкой и детьми пять лет. А потом вроде настало неплохое время для церковной карьеры. Пять лет я служил священником на патриаршем подворье в селе Мышкино Московской области. В армии между тем рос интерес к священнослужителям. Многие мои коллеги стали работать в войсках на добровольной основе. И задумка о возвращении в армию застряла, как заноза в сердце. Ночами даже вертолёты снились. Я пытался гнать от себя такие «грешные» мысли. Но однажды как был в рясе, так и пришёл в штаб одной из воздушных армий. Генералы выслушали меня не без удивления, пообещав, что найдут летающую должность с возможностью внештатно справлять обязанности священника. И я на радостях уже мечтал о строительстве полкового храма. Но, оказывается, уволиться из армии гораздо легче, чем восстановиться. Три месяца я собирал килограммы справок, разных документов. Прошёл все круги бюрократического ада. И, в конце концов, понял, что все генеральские обещания оказались липовыми. Попытка встать в армейский строй растянулась на три года. Но чудо свершилось, и вот я в армии. Днем «воюю», вечерами духовно окормляю православных военнослужащих. Говорят, что я пошёл служить из-за корысти. Господи, вразуми людей, которые видят корысть в служении Отечеству!

Две стези майора Бондаренко

Отец Александр Бондаренко никогда из армии не уходил. Он одновременно и майор военно-морской авиации Черноморского флота, и священник Крымской епархии Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Отец Александр рассказал о том, как пришел к этому:

— Семья у меня была военная, никто мне религиозного воспитания не давал. Первое личное прикосновение к Богу было таким. По окончании военного училища я попал служить под Вологду. Однажды в воскресный день мы проходили мимо храма. Ребята предложили зайти, все согласились, но, когда подошли к храму и оттуда пахнуло ладаном (ведь шла служба), я испугался. Я был некрещеный в то время; меня что-то остановило. Как я сейчас понимаю, это было чувство собственного недостоинства: я не могу войти, я еще не готов — хотя о том, что я некрещеный, я тогда даже не вспомнил. Следующий момент прикосновения Господня ко мне — это Крещение. Я крестился в 24 года; тогда я уже перевелся в Севастополь, в Качу, служил офицером. Я познакомился со своей будущей супругой, мы собирались пожениться, и она сказала, что брак должен быть венчанным. Она очень настаивала на этом, да и я был не против. Но я был не крещен, и перед Венчанием было совершено Таинство Крещения. Конечно, это было не очень осознанно, но я все это принял с большим желанием за две недели до Венчания.

Потом родился сын, мы его крестили. Но в церковь мы в это время не ходили. После Крещения старшего сына мы не пошли его причащать, хотя священник сказал, что это необходимо; я не придал этому значения, да и вообще не знал, что такое «причащать», а объяснить некому было. А чуть позже у него начались очень серьезные проблемы со здоровьем — не буду вдаваться в подробности, но мы уже не знали, что и делать. Будучи людьми нецерковными, мы искали помощи везде. Сначала у врачей, потом у экстрасенсов. Бесполезно. Жена вспомнила о Церкви. Пошли к батюшке, исповедались. Причастились. Причастили сына. Все стало налаживаться. И я прикипел к Церкви. Поступил в духовное училище по очно-заочной системе. После рукоположения в 2000 году меня назначили в Севастополь настоятелем Михайловского храма. Храм этот всегда был воинским. В нем во время обороны Севастополя отпевали прославленных адмиралов Истомина, Нахимова и Корнилова. Поскольку я продолжал служить на флоте, возникли организационные проблемы, и тут мне повезло. Командир части поставил меня на должность военного психолога. Удивительно то, что сам он — татарин. Но сказал так: «В части большинство православных. Если хотя бы несколько человек из всего личного состава изменятся благодаря Церкви — я считаю, что это дело нужное». Вот и служу — и на флоте, и в Церкви, но главное — людям.

Старт к Богу

На космодроме «Плесецк» есть храм Архангела Михаила. Недавно священником туда назначен отец Виталий Белицкий. Он родился в 1969 году. Окончил Харьковское военное ракетное училище. Офицером проходил военную службу на космодроме «Плесецк». Был в числе первых христиан, кто организовывал общину на космодроме. Помогал во всем священнику, да так прилепился к церкви, что когда начались в армии сокращения, остался служить при церкви — сначала дьяконом, потом после учебы стал священником.

— Я понял, что сейчас передовая линия защиты Отечества проходит через души людей, которые враг растлевает всеми возможными средствами, — говорит Отец Виталий. — Поэтому я — в Церкви.

Такой настрой у многих офицеров, ставших священниками. Люди, привыкшие служить Родине, полностью отдаваться этому, находят в церковной службе аналог самоотверженной деятельности во благо обществу.

Комментарий председателя Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными Cилами и правоохранительными учреждениями протоиерея Дмитрия Смирнова:

— В воинских частях России расположено более двухсот храмов, а слово Божие несут военным две тысячи священников-«добровольцев», так как действуют они исключительно по собственному почину и велению души. Ведь взаимоотношения церкви и армии в России до сих пор определяются не законом, а временными соглашениями о сотрудничестве между воинскими частями и епархиями. Никакого жалованья за свою «армейскую службу» военные батюшки не получают. В гарнизонах они, как правило, «приходящие батюшки». Ведь появление священника в части — это чаще всего личная воля ее командира, следствие его личных отношений с епископом или настоятелем.

Армейская служба — это постоянный стресс, потому что боец постоянно находится в боевой готовности, подчиняется строгой регламентации, дисциплине. Миллионам мужчин нужны отдушина, совет, моральная поддержка, просто поговорить без лишних «ушей». Священник всегда готов выслушать — это его обязанность перед Богом. У нас в стране большая часть батюшек — бывшие солдаты и офицеры, и многие приняли решение стать священниками уже после службы. Они знают об армии не понаслышке, имеют за плечами опыт службы, часто — опыт боев, и говорят с бойцами на одном языке. Они могут выступить вместо отца, воздействовать на их душу, сдерживать животные инстинкты. И это не бравада, а факт. Могу рассказать о своих наблюдениях. Приходилось участвовать в учениях «Южный щит». На сборы прибыло много контрактников. Можете представить, кто приходит служить в армию за 10 тысяч рублей. По плацу шатался неуправляемый народ, подогретый алкоголем и владеющий исключительно ненормативной лексикой. Первым к ним вышел батюшка (бывший спецназовец) со словом Божьим, и всех в буквальном смысле построил. Они его слушали с открытым ртом, ходили за ним как дети и просили благословения по любому поводу. Ни пинки, ни зуботычины их не вразумят, от этой «науки» они окончательно озвереют. А вот в частях, которые курирует батюшки, нет ни дедовщины, ни побегов, ни суицидов. Об этом говорят все командиры.

Я пять лет изучал эту систему в США, Канаде, Великобритании, Франции, Германии и Польше. Во всех этих странах подобные институты очень популярны и авторитетны. У каждого рода войск существует свой главный священник, в США — это офицер, который может быть в чине даже генерал-лейтенанта. Причем на каждую тысячу личного состава полагается отдельный батюшка. Они ходят в военной форме с погонами, но на время богослужения надевают церковное облачение. В Румынии военный священник носит рясу, но она защитного цвета. Во Франции священник носит военную форму с особыми лычками на погонах, но при этом не является офицером.

Сегодня только в России, Северной Корее, Китае нет военных священников. Но даже в двух последних странах с личным составом работают на законных основаниях так называемые коммунистические капелланы, подобие политруков в Советской армии. Нас же власть игнорирует. Если во время боевых действий священник будет ранен или погибнет, его семья не дождется от государства не то что пенсии, даже соболезнования. Этот вопрос надо решать на уровне государства. Создавать штат военных священников, чтобы для них это было постоянным местом работы, с официальной зарплатой. Бывшие офицеры здесь просто незаменимы.

Популярное в сети
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Борис Шмелев

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
НСН
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня