Общество

Самодельная Европа

Денис Гуцко о том, что делать, когда упадет новый «железный занавес»

  
17466
Самодельная Европа

Было у вас такое? Расставание у всех на виду, на бегу. Всерьёз и надолго. Скажем, в метро. Шум, толкотня. Вы стоите перед вагоном. «Осторожно, двери закрываются». И всё. Очень важный для вас человек уезжает. Вы остаётесь. Кто-то толкает вас плечом и успевает обматерить, проскакивая между схлопывающихся дверей. Сквозь пыльное стекло, в калейдоскопе ненужных лиц и затылков, вы пытаетесь выудить взгляд — в этот момент вы разрешаете себе подумать: вдруг последний. Сохранить хотя бы это: как посмотрит… Нехорошо расстались, нехорошо.

Такие вот настроения накатывают, когда я наблюдаю за тем, как дрейфует прочь от российского берега Европа — иная, благоустроенная реальность, мир чистых улиц и приветливых лиц.

А на родине скандал. Гудит, расходится кругами. Одни сыплют фанфаронскими насмешками, принимая их за проявления патриотизма: «Валите-валите. Не очень-то и хотелось». Другие заладили, как подсудимые перед объявлением приговора: «Простите нас. Нам стыдно за Россию».

Смотрю на тех и на этих… Увязшие в стереотипах, одинаково упрощённые люди.

Нужно быть дурачком или мазохистом, чтобы в самом деле радоваться взаимному отчуждению Европы и России.

Россия за железным занавесом выгодна разве что постсоветской «элите»: большим чиновникам, приближенным олигархам, медиамагнатам и прочим соратникам. Весьма интересна такая Россия идеологам русского национализма: отличный шанс выпросить наверху ярлык на княжение и поэкспериментировать, наконец, с «Россией для русских» в реале.

Главное, можно будет ни на кого уже не оглядываться. Всё равно санкции. Замахнулись даже рубль объявить неконвертируемым, с них станется. А тогда — эх, однова живём. И самые одиозные случаи опричного беспредела запросто спишутся на холодную войну, на политическую необходимость — дескать, государственные интересы, не всё так однозначно. И речь не о политике как таковой, не о политическом имидже того или иного руководителя. Речь о том, что коснётся каждого. О том, например, что судебная система, и так хронически больная с головы до пят, может уже завтра оказаться в положении Салтычихи, которая в своём праве. Судебные реформы давно остановлены, «российский суд» произносится не иначе, как с усмешкой — если не со слезами. Не забыли ещё, как слаженными усилиями судей и прокуроров крышевался многолетний террор кущёвских цапков? Если бы не желание избежать международного резонанса — вы уверены, что делу, ниточки которого вели к самым краевым верхам, что этому делу дали бы ход даже после того, как зарвавшиеся от безнаказанности цапки вырезали целую семью, включая годовалого ребёнка? Представьте, каким будет правосудие в России отгороженной, если уже сегодня оно такое. И очередные фигуранты болотного дела, виновные, скажем так, в грубом обращении с полицейскими, получают от 2,5 до 3,5 лет реального заключения, а дерзкий насильник Провкин — 4 года условно… Ну, потому что сенатор…

Но с другого края толпятся те, кто уже назначил свою страну в мировые изгои, кто приучил себя видеть только её грехи.

«Стыдно за Россию», — странный какой-то, вымороченный стыд. Не за себя стыдно, за других… Оно бы и ладно. Вот только концы не сходятся. Если публичное покаяние за страну — жест сообщества, представляющего культурную, историческую альтернативу «тёмному» большинству, которые рабы и черносотенцы, то, очевидно, это сообщество русских европейцев. Не уверен, что «европейцы» более реальны, чем «советский народ». Но как бы то ни было. Кто-то в СССР наверняка ощущал себя советским народом, кто-то в Европе наверняка ощущает себя европейцем. А если вы европеец, то и к Европе вы относитесь по-домашнему, без умолчаний и придыханий, не ограничиваясь осуждением властей предержащих только в родном отечестве, свободно направляя свою критику на политические элиты и общества без привязки к своему гражданству (ибо формальность). Неужто ни в чём ни те, ни другие не задевают ничьих общеевропейских чувств?

Как всё-таки по-детски беззаветно нужно верить в любимую советскую сказку про европейский рай, чтобы обвинять в грянувшем отчуждении одну лишь Россию. Как, оказалось, легко проскочить грань между «идеалами Европы» и «Европа идеальна».

Нет, постарались обе стороны.

Всё на виду ведь, нужно специально отворачиваться, чтобы не видеть. Сомнительные инициативы с антироссийскими санкциями, которые де-факто и де-юре запустили процесс выдворения России из Европы — не самое существенное. Важней и непоправимей другое. Например, поддержка Майдана даже тогда, когда на авансцену его вышли ультраправые, в Украине традиционно антирусские — все те, кто открыто требовал отмены «закона о языках» (каковое требование они и попытались воплотить в жизнь, как только дорвались до парламента). А ведь можно было отделаться дипломатическим ничего не значащим жестом: выразить озабоченность, призвать воздержаться от проявлений и всё такое. Нет, даже на это не хватило. Но главное — «Боинг». Немыслимая по меркам «цивилизованных» стран кампания по обвинению «пророссийских сепаратистов» и самой России в его гибели: без предъявления доказательств, в нарушение журналисткой этики, поперёк важнейшей европейской ценности — презумпции невиновности. Прошло больше месяца после трагедии, оглашение выводов экспертной комиссии затягивается — и этот шквал обвинений выглядит совсем уж скверно. Может, всё-таки не следовало торопиться? Может, всё-таки стоило соблюсти собственные высокие стандарты?

Аналогия, конечно, не стопроцентная, но когда кто-нибудь за общим столом начинает вести себя грубо, лучший способ подтолкнуть его к дальнейшим неблаговидным поступкам — самому принять его тон, самому повести себя невоспитанно. Дескать, что с ним церемониться, смотрите, какой он неприятный.

Впрочем, и европейская тенденциозность в отношении России не смертельна. Наверное, та или иная тенденциозность в какой-то степени и есть — международная политика: мы навяжем вам имидж, который выгоден нам, вы, если сумеете, то же самое проделаете с нами, не забывая редактировать собственный имидж в свою пользу. Но — опять же, не отмахнуться от очевидного. Главный европейский вклад в нынешнюю провальную ситуацию — фактический отказ большинства европейских стран от политического суверенитета в пользу Большого Американского Брата. Как вести диалог с теми, кто теряет собственный голос, лишь только разговор выходит за рамки протокола? Ну, можно, конечно, про общность высокой культуры, про инвестиционную привлекательность и торговое сальдо. Про экспансию НАТО, про судьбу Югославии — это уже не по адресу. А когда всё решается наверху — это уже не Европа, это родной совок. Ренессанс которого обеспечен европейской второсортностью не меньше, чем российским ретроградством. Глобальный мир — он ещё и про это, про такие вот связи и отголоски.

Что ж, расстанемся. Это, кажется, неизбежно.

Но давайте без паники. К чему этот изматывающий надрыв. Звенящая обречённость. Да, заграница не поможет и будет сложней, если занавес всё-таки опустится, если градус холодной войны поползёт в сторону исторических максимумов. А всё-таки что мешает нам растить свою собственную Европу? Переделывать суверенную демократию в нормальную. Строить современную, справедливую и уютную страну на месте нынешней. Мы же успели разглядеть, как у них в европах, понять, как нам нужно. Почему непременно «вернёмся в тридцать седьмой»?

К слову, и на этом перепутье мы оказались не случайно, не насильно нас сюда притянули. Мы с самого начала блукали тут неподалёку, с девяносто первого.

До сих пор те, кто считал себя (и кого считали) русскими европейцами, видел европеизацию России в основном как «борьбу с режимом». Слабее режим — ближе к Европе. Меньше государства — шире просвет. По этой логике расхристанная и распроданная ельцинская Россия, в которой можно было смотреть шоу «Куклы» и ходить в одиночные пикеты — страна более европейская, чем Россия путинская, закрученная на все гайки и пустившаяся во все тяжкие. Собственно, поэтому и закончилась пшиком Болотная: как и зачем бодаться с родной гэбнёй, понятно — но что делать, когда ситуация вдруг повернулась в нашу пользу? Не на муниципальные же выборы идти. Лучше продолжить митинговать за всё хорошее (если бы не было арестованных на Болотной, у этих митингов не было бы, пожалуй, ни одного предметного лозунга — так хотя бы появились требования освободить конкретных людей). Хотя в Европе (думается мне) любая политическая оппозиция, дождавшись такого всплеска общественной поддержки, какой был у белоленточников на старте, вот именно кинулась бы на местные выборы — благо их следом за одиозными думскими, всколыхнувшими страну, было немало.

Ну да, в России мало европейского. Для меня — к сожалению. Но сколь ни малы всходы, они есть. Европа уже растворилась в нашем воздухе. Частные благотворительные фонды — и гораздо шире: благотворительные инициативы граждан, возникающие из случайной информации, из неприметного фейсбучного статуса. Гражданские наблюдатели на выборах, волонтёры, помогающие погорельцам и беженцам, отправляющиеся на поиски пропавших детей. Сам этот подход: не ждать, пока сделает государство — делать самому. Потому что так — по-хозяйски. Да что там! Даже такие мелочи, как притормозить перед пешеходным переходом или пропустить машину, выезжающую со двора, — всё это Европа. И она, полагаю, никуда уже не денется. Если постараемся, её станет больше. Когда-нибудь может быть столько же, сколько в Германии или Бельгии. Европа, если не ошибаюсь, бывает только самодельная. По франшизе не распространяется. Воспринимая несовершенство собственной страны как приговор, лелея заласканный до зеркального блеска еврофетиш, мы расписываемся в собственной недееспособности, не более того.

Сейчас важно, что скажут те, у кого всегда получалось отмолчаться до последнего. В народе, который безмолвствует сегодня, европейских привычек и лиц куда больше, чем при Годунове или Брежневе. А если присмотреться к тем, кому сегодня по двадцать — вряд ли эти люди в массе своей кардинально отличаются от двадцатилетних в Мадриде или Париже. В общем, причин для еврооптимизма, полагаю, в России больше, чем может показаться при общении с записными русскими европейцами. Свои роли в этой пьесе — впрочем, как и большинство персонажей, они отыграли. Дождёмся следующего акта.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Валерий Шарифулин.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы-2018
Выборы президента РФ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня