Общество

Газопроводы жизни

В первое воскресенье сентября отмечается День газовика и газовой промышленности

  
3393
Газопроводы жизни

Сергей Степанович Каширов — живая легенда нашей газовой промышленности, с которой его связывает более 60-ти лет. Трудовую деятельность в отрасли он начинал еще на строительстве первого газопровода «Саратов-Москва», а также «Саратов-Горький-Череповец». Был начальником Союзинтергазпрома, ЦДУ Мингазпрома СССР, замминистра газовой промышленности, гендиректором АО «Автогаз», членом совета директоров РАО «Газпром», представлял Газпром в Чехословакии. В свой профессиональный праздник День работника нефтяной и газовой промышленности Сергей Степанович поделился с «СП» своими воспоминаниями.

— Примерно до 76-го года все газопроводы испытывались, как правило, газом. Затем перешли на испытание гидравликой — водой. И, естественно, при испытаниях случались разрывы. Их причины были разные. К примеру, обнаруживали закаты в стенках трубы (это когда при изготовлении на заводе допускается брак, и один край заходит внахлёст на другой). В результате со временем, в ходе эксплуатации, на этом месте возникала трещина. В эту трещину попадал газ: сначала немного, потом всё больше. А когда давление уже сильно повышалось, эту складку открывало. Разрыв трубы большого диаметра обязательно сопровождается возгоранием газа. Я много раз выезжал на такие происшествия.

На рубеже 87−88 годов в Дашаве (это Западная Украина) строили компрессорный цех. Там работала большая бригада монтажников, сварщиков, слесарей и других специалистов. Заранее к этому цеху был подведён газопровод, который находился под давлением. И вот однажды там произошёл взрыв с возгоранием газа. И поток горящего топлива пошёл прямо на территорию строительства станции. В результате этой аварии погибло более десяти человек.

Был случай на компрессорной станции в Тольятти. В технологии копремирования газа в технологических коммуникациях используются обратные клапаны (это когда в одну сторону газ идёт, а в другую — нет). Подобная технология применяется и в насосах, и в компрессорах. И вот при работе компрессорной станции, при загрузке очередного агрегата за счёт противопотока или чего-то ещё произошёл отрыв от клапана самого пригруза. И этот пригруз потоком газа внутри трубы сделал значительную риску. А каждая риска становится концентратором напряжения. В результате произошёл разрыв и возгорание прямо на территории компрессорной станции. Пострадало 43 человека! Двое погибли! Безусловно, можно считать виной всему человеческий фактор. Но ведь он присутствует на всём этапе производства и эксплуатации от начала и до конца. Поэтому такие случаи, к сожалению, бывают.

Были и менее трагичные случаи, и вот один из них. Он произошёл в апреле 69-го года на газопроводе Ухта-Торжок, который ещё не был введён в эксплуатацию, но находился под давлением. Я тогда работал начальником горьковского управления магистрального газопровода. Позвонили из министерства и сказали, что мне поручено ликвидировать аварию: произошёл разрыв газопровода на трассе Ухта-Торжок. Формально мы еще не приняли газопровод в эксплуатацию, но раз поручили, значит поручили. Всю ночь я ехал из Горького на машине в Рыбинск. Утром из Рыбинска на вертолёте полетел по трассе. На 843-м километре трассы Ухта-Торжок, там, где протекает река Угра, во время ледохода срезало трубу. Как позже выяснилось, дело было в том, что монтажники, когда делали этот газопровод, вварили «свечу» для того, чтобы удалять из нижней части трубы жидкость. А наверху, на высоте примерно двух с половиной или трех метров смонтировали кран. Когда трубу разорвало, образовался фонтан газа и воды метров 60 высотой! И я, три ночи подряд не спавший, занимался ликвидацией этой аварии. На четвёртые сутки, около четырёх часов утра мы открыли кран и заполнили отремонтированный участок газом. А так как там места были болотистые, у нас имелись машины-вездеходы. И вот все мы: сварщики, монтажники и прочие специалисты после устранения аварии, совершенно уставшие и измученные, сели в салоны семи автомобилей ГАЗ-47 и поехали. По дороге я, как и мои коллеги, задремал. Проснулся от остановки (водители остановились около животноводческого комплекса залить в радиаторы воду) и слышу разговор женщин-доярок, которые видят, что все спят в машинах: «Вот ведь, с самого утра нажрались!». А один водитель не выдержал и говорит: «Как вам не стыдно! Люди четверо суток не спали, ликвидировали аварию. А вы такое выдумываете…».

Но не всегда последствия аварий на газопроводах обходятся без жертв. И тому пример моя личная история. Дело было в октябре 46-го года на Кологривке, когда компрессорная станция ещё не работала, но функционировала котельная, и подавался газ для жилого посёлка и электростанции. Поскольку опыта у меня и двух моих коллег, с которыми я там работал, никакого не было, очевидно были утечки, и однажды случилась авария. Я, как самый молодой, уходил передавать в столицу данные о давлении на магистрали «Саратов-Москва». И когда подходил к тому месту, где мы дежурили, произошёл взрыв. Двое работников были в это время в помещении. А меня нашли (по рассказам товарищей) в двадцати метрах от места взрыва. Я получил сотрясение мозга и многочисленные ожоги. Один из моих коллег погиб, другой, как и я, сильно обгорел и долго после аварии находился в больнице. Мне и самому месяц пришлось провести в больничной палате.

Сложности в устранении аварий тоже случались часто. В 1971 году я был в Игриме. В течение трёх месяцев мы набирали газ для того, чтобы испытать газопровод. Давили-давили, пытаясь добраться до шестидесяти с половиной атмосфер (а месторождение было маленькое). В результате на отметке в пятьдесят девять с половиной газопровод взорвался. Но разрыв произошёл как раз в том месте, где находилось огромное, заболоченное поле. Я позвонил первому заместителю министра Сидоренко. Говорю: «Михаил Васильевич, ликвидировать аварию здесь можно будет только через три месяца, когда немножко подсохнет. Потому что сейчас с техникой добраться туда невозможно». Через три месяца мы всё восстановили и запустили газопровод Белый Яр-Пунга.

В молодости я работал на головной компрессорной станции Кологривка, находящейся в 55-ти километрах от Саратова. Когда там были закончены монтажные работы: наладили соответствующее оборудование, установили компрессоры для перекачки газа, проложили все технологические коммуникации, встал вопрос о том, чтобы пустить газ и заполнить им коммуникации на территории станции. На газопроводе Саратов-Москва прежде чем пустить газ на коммуникации компрессорной станции, нужно было подключить от каждой компрессорной станции к магистральному газопроводу, который уже был заполнен газом, так зазываемые соединительные трубопроводы таким образом, чтобы газ шёл на вход компрессорной станции, а на выход из неё уже был компремированный (с большим давлением). На этих двух трубах обязательно устанавливались запорные клиновые или шиберные задвижки (запорные арматуры).

И вот в колодец, в котором находилась задвижка, спустились человек двенадцать. Получив соответствующий сигнал, мы с большим трудом начали открывать задвижку. Мучились достаточно долго. В конце концов, пошёл свист. Ну, думаем: идёт свист, значит так и положено. Открываем дальше. И до того мы «дооткрывались», что вскоре в колодце просто невозможно было оставаться, потому что туда с этим самым свистом, как оказалось, интенсивно поступал газ. Я находился в самом дальнем углу и помогал остальным выбираться наверх. Меня же самого вытащили уже буквально за волосы, потому что на некоторое время я попросту потерял сознание. Что же оказалось? Когда монтажники монтировали запорную арматуру — задвижку, они забыли поставить прокладку. В результате такой вот халатности рабочих, мы все чуть не задохнулись в этом колодце.

Но были и такие случаи, которые, скорее, заставляли улыбнуться. Как-то, например, я присутствовал на пуске одной из станций в Вологодской области. Так вот там для аккумуляторных батарей использовались стеклянные банки. Они хороши и очень пригодны для засолки огурцов. Там работала бригада заключённых. И при разгрузке две такие банки они присмотрели и спрятали, видимо, для каких-то хозяйственных нужд. Мы их, конечно, быстро разоблачили, но наказывать не стали…

Что касается разрыва труб, то были и очень большие повреждения по протяжённости. Допустим, когда строили первый газопровод из труб диаметром 1200 мм на территории Тамбовской области, произошёл разрыв трубы на большом участке километра в полтора. Это был, пожалуй, единственный случай на моей памяти, когда протяжённость разрыва была столь велика.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Александр Рюмин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня