Общество

Газопроводы жизни

В первое воскресенье сентября отмечается День газовика и газовой промышленности

  
3385
Газопроводы жизни

Сергей Степанович Каширов — живая легенда нашей газовой промышленности, с которой его связывает более 60-ти лет. Трудовую деятельность в отрасли он начинал еще на строительстве первого газопровода «Саратов-Москва», а также «Саратов-Горький-Череповец». Был начальником Союзинтергазпрома, ЦДУ Мингазпрома СССР, замминистра газовой промышленности, гендиректором АО «Автогаз», членом совета директоров РАО «Газпром», представлял Газпром в Чехословакии. В свой профессиональный праздник День работника нефтяной и газовой промышленности Сергей Степанович поделился с «СП» своими воспоминаниями.

— Примерно до 76-го года все газопроводы испытывались, как правило, газом. Затем перешли на испытание гидравликой — водой. И, естественно, при испытаниях случались разрывы. Их причины были разные. К примеру, обнаруживали закаты в стенках трубы (это когда при изготовлении на заводе допускается брак, и один край заходит внахлёст на другой). В результате со временем, в ходе эксплуатации, на этом месте возникала трещина. В эту трещину попадал газ: сначала немного, потом всё больше. А когда давление уже сильно повышалось, эту складку открывало. Разрыв трубы большого диаметра обязательно сопровождается возгоранием газа. Я много раз выезжал на такие происшествия.

На рубеже 87−88 годов в Дашаве (это Западная Украина) строили компрессорный цех. Там работала большая бригада монтажников, сварщиков, слесарей и других специалистов. Заранее к этому цеху был подведён газопровод, который находился под давлением. И вот однажды там произошёл взрыв с возгоранием газа. И поток горящего топлива пошёл прямо на территорию строительства станции. В результате этой аварии погибло более десяти человек.

Был случай на компрессорной станции в Тольятти. В технологии копремирования газа в технологических коммуникациях используются обратные клапаны (это когда в одну сторону газ идёт, а в другую — нет). Подобная технология применяется и в насосах, и в компрессорах. И вот при работе компрессорной станции, при загрузке очередного агрегата за счёт противопотока или чего-то ещё произошёл отрыв от клапана самого пригруза. И этот пригруз потоком газа внутри трубы сделал значительную риску. А каждая риска становится концентратором напряжения. В результате произошёл разрыв и возгорание прямо на территории компрессорной станции. Пострадало 43 человека! Двое погибли! Безусловно, можно считать виной всему человеческий фактор. Но ведь он присутствует на всём этапе производства и эксплуатации от начала и до конца. Поэтому такие случаи, к сожалению, бывают.

Были и менее трагичные случаи, и вот один из них. Он произошёл в апреле 69-го года на газопроводе Ухта-Торжок, который ещё не был введён в эксплуатацию, но находился под давлением. Я тогда работал начальником горьковского управления магистрального газопровода. Позвонили из министерства и сказали, что мне поручено ликвидировать аварию: произошёл разрыв газопровода на трассе Ухта-Торжок. Формально мы еще не приняли газопровод в эксплуатацию, но раз поручили, значит поручили. Всю ночь я ехал из Горького на машине в Рыбинск. Утром из Рыбинска на вертолёте полетел по трассе. На 843-м километре трассы Ухта-Торжок, там, где протекает река Угра, во время ледохода срезало трубу. Как позже выяснилось, дело было в том, что монтажники, когда делали этот газопровод, вварили «свечу» для того, чтобы удалять из нижней части трубы жидкость. А наверху, на высоте примерно двух с половиной или трех метров смонтировали кран. Когда трубу разорвало, образовался фонтан газа и воды метров 60 высотой! И я, три ночи подряд не спавший, занимался ликвидацией этой аварии. На четвёртые сутки, около четырёх часов утра мы открыли кран и заполнили отремонтированный участок газом. А так как там места были болотистые, у нас имелись машины-вездеходы. И вот все мы: сварщики, монтажники и прочие специалисты после устранения аварии, совершенно уставшие и измученные, сели в салоны семи автомобилей ГАЗ-47 и поехали. По дороге я, как и мои коллеги, задремал. Проснулся от остановки (водители остановились около животноводческого комплекса залить в радиаторы воду) и слышу разговор женщин-доярок, которые видят, что все спят в машинах: «Вот ведь, с самого утра нажрались!». А один водитель не выдержал и говорит: «Как вам не стыдно! Люди четверо суток не спали, ликвидировали аварию. А вы такое выдумываете…».

Но не всегда последствия аварий на газопроводах обходятся без жертв. И тому пример моя личная история. Дело было в октябре 46-го года на Кологривке, когда компрессорная станция ещё не работала, но функционировала котельная, и подавался газ для жилого посёлка и электростанции. Поскольку опыта у меня и двух моих коллег, с которыми я там работал, никакого не было, очевидно были утечки, и однажды случилась авария. Я, как самый молодой, уходил передавать в столицу данные о давлении на магистрали «Саратов-Москва». И когда подходил к тому месту, где мы дежурили, произошёл взрыв. Двое работников были в это время в помещении. А меня нашли (по рассказам товарищей) в двадцати метрах от места взрыва. Я получил сотрясение мозга и многочисленные ожоги. Один из моих коллег погиб, другой, как и я, сильно обгорел и долго после аварии находился в больнице. Мне и самому месяц пришлось провести в больничной палате.

Сложности в устранении аварий тоже случались часто. В 1971 году я был в Игриме. В течение трёх месяцев мы набирали газ для того, чтобы испытать газопровод. Давили-давили, пытаясь добраться до шестидесяти с половиной атмосфер (а месторождение было маленькое). В результате на отметке в пятьдесят девять с половиной газопровод взорвался. Но разрыв произошёл как раз в том месте, где находилось огромное, заболоченное поле. Я позвонил первому заместителю министра Сидоренко. Говорю: «Михаил Васильевич, ликвидировать аварию здесь можно будет только через три месяца, когда немножко подсохнет. Потому что сейчас с техникой добраться туда невозможно». Через три месяца мы всё восстановили и запустили газопровод Белый Яр-Пунга.

В молодости я работал на головной компрессорной станции Кологривка, находящейся в 55-ти километрах от Саратова. Когда там были закончены монтажные работы: наладили соответствующее оборудование, установили компрессоры для перекачки газа, проложили все технологические коммуникации, встал вопрос о том, чтобы пустить газ и заполнить им коммуникации на территории станции. На газопроводе Саратов-Москва прежде чем пустить газ на коммуникации компрессорной станции, нужно было подключить от каждой компрессорной станции к магистральному газопроводу, который уже был заполнен газом, так зазываемые соединительные трубопроводы таким образом, чтобы газ шёл на вход компрессорной станции, а на выход из неё уже был компремированный (с большим давлением). На этих двух трубах обязательно устанавливались запорные клиновые или шиберные задвижки (запорные арматуры).

И вот в колодец, в котором находилась задвижка, спустились человек двенадцать. Получив соответствующий сигнал, мы с большим трудом начали открывать задвижку. Мучились достаточно долго. В конце концов, пошёл свист. Ну, думаем: идёт свист, значит так и положено. Открываем дальше. И до того мы «дооткрывались», что вскоре в колодце просто невозможно было оставаться, потому что туда с этим самым свистом, как оказалось, интенсивно поступал газ. Я находился в самом дальнем углу и помогал остальным выбираться наверх. Меня же самого вытащили уже буквально за волосы, потому что на некоторое время я попросту потерял сознание. Что же оказалось? Когда монтажники монтировали запорную арматуру — задвижку, они забыли поставить прокладку. В результате такой вот халатности рабочих, мы все чуть не задохнулись в этом колодце.

Но были и такие случаи, которые, скорее, заставляли улыбнуться. Как-то, например, я присутствовал на пуске одной из станций в Вологодской области. Так вот там для аккумуляторных батарей использовались стеклянные банки. Они хороши и очень пригодны для засолки огурцов. Там работала бригада заключённых. И при разгрузке две такие банки они присмотрели и спрятали, видимо, для каких-то хозяйственных нужд. Мы их, конечно, быстро разоблачили, но наказывать не стали…

Что касается разрыва труб, то были и очень большие повреждения по протяжённости. Допустим, когда строили первый газопровод из труб диаметром 1200 мм на территории Тамбовской области, произошёл разрыв трубы на большом участке километра в полтора. Это был, пожалуй, единственный случай на моей памяти, когда протяжённость разрыва была столь велика.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Александр Рюмин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня