Общество

Терпение и долголетие

Писатель-анималист Владимир Каменев о пенсии, здоровье и правилах жизни

  
1531
Терпение и долголетие

В День пожилого человека, который отмечается 1 октября, поневоле задумаешься: кому нужны сегодня пенсионеры? Каждый из них устраивает свою старость по-своему. Одни идут подрабатывать. Другие создают свой бизнес. А третьи доживают свои годы в тихом забвении. Как же обустраивают свою жизнь вышедшие на пенсию старики, как встраиваются они в современную действительность?..

Владимир Каменев в свои 70 лет уже многое повидал на свое веку. Был моряком и пожарным, проводником и дворником, журналистом и драматургом. Сейчас Владимир Филимонович на пенсии. Но есть у него одно любимое занятие, помогающее ему выжить в наше непростое время — неожиданно для себя он нашел себя в литературном творчестве.

Кто из нас не зачитывался рассказами и повестями Бианки и Паустовского, Пришвина и Тургенева. Приятно осознавать, что и в наше урбанистическое время остаются писатели, не забывающие традиций классиков-натуралистов. Одним из таких писателей-анималистов является Владимир Каменев, специализирующийся на рассказах и повестях о животных. В 2006 году вышла в свет его книга «Чарлик и другие…», вошедшая в список 100 лучших книг России. А в 2011 году увидела своих читателей «Долгая дорога домой», получившая премию «Серебряный стриж».

Лауреат международных конкурсов им. А. Толстого и С. Михалкова, дипломант литературного конкурса им. М. Пришвина, он продолжает писать о животных, наслаждается жизнью в деревне и увлекается рыбалкой.

«СП»: — Владимир Филимонович, вы ведь в свое время чуть не погибли. Что это было — промысел Божий? Может быть, вам и в самом деле было написано на роду стать писателем?

— Да, действительно. После армии я поехал на Камчатку. Долетел самолетом до Хабаровска, далее — поездом до Владивостока. Потом взял билет на теплоход «Ильич» до Петропавловска-Камчатского. На Камчатке устроился рыбаком в колхоз «Сероглазка» на рыболовное судно. Но отправиться в плавание я должен был только через месяц. Так что стал бичом — это матрос, ожидающий свое судно на берегу. Но тут пришла записка из отдела кадров определиться на МРС. Это малое рыболовное судно ловило рыбу вдоль побережья. Когда я пришел с фибровым чемоданом на причал, место мое было уже занято: неожиданно вернулся матрос, ранее работавший здесь. Это спасло мне жизнь. Потому что через несколько месяцев судно попало в шторм и затонуло со всем экипажем в шестнадцать человек. Видимо, для чего-то я был нужен на этом свете. А ведь на Камчатку я ехал, начитавшись Джека Лондона. Меня тянуло в далекие путешествия. Романтика, одним словом. И, как Мартин Иден, я хотел писать.

«СП»: — И стали писать будучи моряком на рыболовном траулере. Это от скуки? От того, что некуда было потратить свободное время?

— Да. Судьба вознаградила меня — мы ловили рыбу у экзотических Гавайских островов. Иногда не было улова, и я по многу часов бездельничал. Начал вести дневник. Мои товарищи рыбаки смеялись надо мной — мол, что он там все пишет в тетрадку. А писать было о чем. Это и огромные звезды на низком небе, до которых, казалось, можно дотянуться рукой. И громадные акулы, которых мы ловили на большой крючок, тащили по слипу на палубу. Дело в том, что судовой врач давал за каждую пойманную голубую акулу пол-литра спирта. А на судне был сухой закон. Он делал из акульих глаз великолепные пепельницы, которые потом продавал на земле за большие деньги.

«СП»: — Как долго вы были на Камчатке и скитались по морям?

— Около года. Вернувшись домой, я поступил на заочное отделение факультета журналистики МГУ. А через год подал документы в Литературный институт им. А.М. Горького. К тому времени у меня была готова серия рассказов о камчатских рыбаках, так что меня приняли.

«СП»: — Где печатались?

— В годы учебы крупных публикаций не было. Я занимался журналистикой, иногда печатались мои рассказы в газетах. После окончания института начал писать пьесы. В основном это были комедии. Помню, одну пьесу я написал под влиянием встречи со страховым агентом, который мне сказал: «Я страхую вас не для того, чтобы в случае несчастья вы получили деньги, а для того, чтобы с вами несчастья не случилось». В этом что-то есть. Надо сказать, что особого успеха как драматург я не имел. Правда, однажды перевел с подстрочника пьесу одного молодого казахского драматурга. И она шла в некоторых республиках СССР, как опера. Вот такие чудеса

«СП»: — Для того, чтобы было о чем писать, вы продолжали познавать мир — на этот раз из окна поезда?

— Да, на протяжении нескольких лет работал проводником в поездах дальнего следования. Ездил в Сибирь, Казахстан, Среднюю Азию. Работа тяжелая, особенно зимой, но для меня, как писателя, были и плюсы. На длинных перегонах можно было часами сидеть у окна и писать. И потом я повидал всю страну. В трудные девяностые работал в газете «Театральный курьер России» — писал о российских провинциальных театрах.

«СП»: — Когда впервые стали писать о животных?

— У меня была собачка Чарлик, тибетский терьер. Как-то я взял ее на рыбалку. Целую неделю шел дождь. Я лежал в палатке и наблюдал за собакой, потом стал записывать в блокнот. Когда я приехал домой, то написал небольшую повестушку о Чарлике. И вот тогда я понял, что лучшего ничего не написал. Можно сказать, нашел свою тропинку. Так все и началось. Правда, первую свою детскую книжку «Чарлик» выпустил за свой счет. И попал на дефолт 1998 года. Когда я пришел за книгами, мне сказали, что я должен за них заплатить в четыре раза больше, чем договаривались. В конце концов, я заплатил больше в два раза. Но все равно пришлось продавать ее ниже себестоимости, себе в убыток.

С другой стороны, именно эта книжка привлекла ко мне внимание. Меня стали приглашать выступать в библиотеках, школах. Появились публикации в детских журналах, один текст даже попал в сборник диктантов. Однажды меня пригласили в Центральную городскую детскую библиотеку им. А.П. Гайдара, где собирались детские писатели читать свои произведения. Особого успеха я не имел, потому что там, в основном, ценились юмористические вещи. Но тут мне удалось познакомиться с редактором детского журнала «Кукумбер». У меня туда взяли несколько рассказов. А в издательстве «Московские учебники» вышла моя книга «Чарлик и другие…». Это был благотворительный тираж (пятнадцать тысяч экземпляров), который разошелся по школьным библиотекам и детским домам г. Москвы. В 2011 году на выставке «Non/fiction» книга вошла в список «Сто лучших книг России».

«СП»: — На какой возраст рассчитаны ваши произведения?

— Старше десяти лет. Мои рассказы не просто о жизни животных. В произведениях заложен тот или иной смысл, касающийся нашей — человеческой жизни. Иногда получаются вещи, которые бы в СССР точно не напечатали. Например, повесть о налиме. Это не сказка, а скорее размышление о смысле жизни. По сюжету налим попал в забытую браконьером вершу — ловушку. Поначалу он тосковал, голодал, но потом, когда туда набилась мелкая рыбешка, налиму уже не надо было напрягаться — он только разевал рот и ел. У него не было свободы, но зато он всегда был сыт и ни о чем не думал. Очень напоминает жизнь в советское время, когда мы довольствовались малым, но зато были уверены в завтрашнем дне.

Неслучайно я назвал повесть «Лучшее время в его жизни» А в конце повести браконьер вспомнил о поставленной ловушке. Когда он вытаскивал ее из воды, то от ветхости она развалилась. Налим, привыкший к несвободе и безделью, оказался в странном положении. Теперь ему надо было куда-то плыть, добывать пищу. Совсем как в 90-е годы, когда мы не знали радоваться или горевать пришедшей свободе.

Или история о рабочей пчеле Ти. События повести как бы перекликаются с некоторыми трагическими моментами истории России. В улье гибнет царская семья. Царицей становится рабочая пчела. И такое бывает. Улей гибнет, потому что от рабочей пчелы-царицы рождаются одни трутни. Так в природе заведено.

«СП»: — Вы так интересно пишете про братьев наших меньших…

— Во-первых, это вечная тема, которая будет всегда интересна. Во-вторых, животные в отличие от человека, честны перед Богом. Они на протяжении всей жизни остаются такими же, какими их создала природа. Они убивают только для того, чтоб прокормить себя и своих детей, а не из ненависти.

«СП»: — Ваши любимые авторы?

— Сейчас перечитываю Ремарка. Он как никто другой описывает чувства человека, «хватает» за самое сердце. Из наших же писателей мне ближе Куприн, Аксаков, Пришвин, Бианки.

«СП»: — Что можете порекомендовать молодым начинающим писателям.

— Не обольщаться. Если молодой писатель хочет сразу стать богатым и знаменитым, об этом надо забыть. Во всем мире лишь единицы живут за счет литературного труда. Остальные работают в совершенно других сферах.

«СП»: — А из современных авторов кого читаете?

— В основном слежу за творчеством детских писателей — Крюковой, Седова, Соколовой. Многие современные авторы плетут словесные кружева, совершенно не задумываясь о читателе. Прежде всего, они хотят понравиться критикам, членам жюри престижных литературных премий. А ведь даже великий Маркес говорил, что он старается писать так, «чтобы читатель не мог оторваться»

«СП»: — Наверное, уйму времени провели, наблюдая за повадками и характером животных. Где и как это происходило? В живой природе?

— Как помню, в пять лет взял удочку и до сих пор с ней не расстаюсь. Целые дни проводил на речке. И это в пять-шесть лет без всякого надзора. Несколько раз тонул. И опять судьба ко мне благоволила. Дома об этом никому не рассказывал, чтоб не расстраивать родителей, и потом боялся, что не отпустят на рыбалку. Я много лет был охотником-любителем, побродил по лесам-полям.

«СП»: — Перестали охотиться, отказались от мяса — это из солидарности с братьями нашими меньшими?

— Режиссер Андрей Тарковский сжег корову в фильме «Рублев» (этот эпизод не вошел в фильм). Когда люди возмущались таким его жестоким поступком, он в ответ говорил, что «вы сжигаете их каждый день». Как же я, писатель-анималист, призываю о милости к братьям нашим меньшим, а сам их ем. Раздвоение какое-то. Вот я однажды и разрубил этот гордиев узел.

«СП»: — Вам уже 70 лет. Как же хватает здоровья сидеть и корпеть над вашими произведениями? Как разгоняете кровь?

— Могу с уверенностью сказать, что мясо после пятидесяти не дает энергию, а отнимает. В свои годы я чувствую себя лет на двадцать моложе. Поднимаюсь на пятый этаж без одышки, могу две минуты танцевать вальс. А силу дает вода. Так я вылечился от радикулита — нарастил на спине мышцы долгим плаванием. Обычно я ловлю рыбу на реках в тех местах, где когда-то были мельницы. Здесь вода шумит, журчит, перекатываясь через большие камни. Тут подзаряжаюсь энергией, хорошим настроением.

«СП»: — Вы много пожили, многое посмотрели. На какие размышления наводит вас жизнь? К чему идем?

— В 1986 году я написал пьесу «Допотопные». Между прочим, попал с ней на всесоюзный семинар молодых драматургов. Так в ней один чудак строит ковчег, говорит, что скоро Потоп — Ленинград, Прибалтика, Европа, другие земли окажутся под водой. Ему никто не верит, считают сумасшедшим. В библии Господь вещает, что второго Потопа не будет. Но, возможно, люди натворили столько зла на этой земле, что Господь призадумается…

«СП»: — Что в планах, — какие литературные высоты собираетесь покорять?

— Дело в том, что анимализм условно относится к детской литературе. Почитайте сказки Андерсена, рассказы Томпсона — довольно много жестких сцен. «Так нельзя, надо мягче, — говорят мне в издательствах. — Читают в основном сейчас девочки, это их отпугнет». А кто же будет писать для будущих воинов? Так что, ищу опять издателя. А насчет планов — надо просто жить и надеяться. Как сказал один из великих: «Для писателя главное — это терпение и долголетие».

Фото автора.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня