Путешествия

DMZ, или Корейское зазеркалье

Василий Авченко: войны между севером и югом не будет, объединения — тоже

  
3252

От Сеула до северокорейской границы на машине — около часа. На полпути начинаются проволочные спирали вдоль трассы и берега Хангана, военные камуфляжные посты, обложенные мешками с песком. Чем дальше — тем гуще заграждения; мелькает боец, выставивший в сторону реки ручной пулемёт. Мы едем в DMZ — демилитаризованную зону на границе Северной и Южной Корей вдоль 38-й параллели, на которой в 1950-м году началась, а в 1953-м закончилась Корейская война. В тот самый Панмунчжом, где был заключён договор о прекращении огня — и настал худой мир, который, говорят, лучше доброй ссоры.

На втором КП к флагам с «инь и ян» добавляются звёздно-полосатые, а к хрупким на вид корейским солдатам — огромные американские. Нас приглашают в особый автобус. 100% identification check, no exceptions — гласят строгие таблички, но паспорт у меня так и не проверили, зато выдали синий нарукавник с надписью «Пресса» на английском и корейском. Говорят, сюда не пускают в шортах, тапках и т. п.

248-километровая DMZ рассекает полуостров надвое, примерно поровну. Её ширина — четыре километра (по два с каждой стороны). До Сеула отсюда — с полсотни километров. До северокорейского Кэсона, где в рамках «разрядки» создан совместный индустриальный комплекс (в апреле его работа приостановлена) — всего-то 12. Приграничные поселения северян и южан разделяет 1,8 километра. Северокорейскую деревню, хорошо видимую отсюда, наш гид называет «пропагандистской»; возможно, на той стороне то же говорят о южнокорейской. И там, и тут гордо торчат флагштоки. Флаг северян — выше.

На самом деле это, конечно, очень милитаризованная зона. Сначала военные обеих сторон свободно ходили туда-сюда. В 1976-м году южане начали рубить дерево, мешавшее обзору, а северяне этому возмутились; в стычке погибли двое американских офицеров. С тех пор стороны разделены линией границы.

— Кричать что-либо северокорейским солдатам и махать им руками запрещено, — говорит гид, пока автобус приближается к этой самой линии. — Снимать можно.

Так это и выглядит: по обе стороны невидимого занавеса стоят люди и молча фотографируют друг друга.

***

Сегодня сложно представить, что цветущий Сеул и открыточный Пхеньян в начале 50-х напоминали Сталинград после битвы. Призраки войны не покинули полуостров и сегодня. В мэрии Сеула обратил внимание на толстенную металлическую дверь в стене — оказалось, это вход в бункер, куда в случае чего спрячут мэра. В промышленном Ульсане, где построен настоящий нефтехимический город в городе, представитель SK Energy спокойно заметил:

— Этот объект Северная Корея атакует в первую очередь. Поэтому нас охраняет армия.

Перенос столичных учреждений из Сеула в Осон, начатый в прошлом году, похоже, тоже связан не только с вопросами развития регионов, но и с угрозой с севера.

25 июня в центре Сеула отмечали годовщину начала Корейской войны. На стендах — «Спасибо, ООН!», «Война началась вторжением из Северной Кореи». Фотогалереи: ужасы войны и советская «тридцатьчетвёрка» с бортовым номером 215; «Северная Корея — страна тьмы и страдания»… Почему-то вспомнился музей в северокорейском Синчхоне и такие же фотогалереи — военные преступления американцев на той же войне.

То, что я бывал в КНДР, в Южной Корее вызывает удивление и даже зависть: я, русский, был, а они, корейцы, не были. В прошлый раз, помню, чиновник южнокорейской провинциальной администрации, принадлежащий к «разделённым семьям» (сейчас их встречи заморозили), долго рассматривал бумажный прямоугольник северокорейской визы в моём паспорте. Теперь подошёл юноша-сеулец и поинтересовался, по-прежнему ли в России коммунизм.

— Вы в Северной Корее видели умирающих от голода?

— Не видел, — честно ответил я.

Не хочется ни демонизировать, ни идеализировать ни одну из сторон. И там, и там рассказывают о противоположной стороне «страшилки», в отношениях которых с реальностью надо разбираться. Корейский полуостров — место, где история имеет сослагательное наклонение. Если понимать нацию как общность не кровную, а социально-культурно-политическую, то следует признать: после распада страны из одной нации стали кристаллизоваться две. Северяне и южане, стремящиеся друг к другу, в то же время расходятся всё дальше. Пропасть между Кореями куда глубже, чем, скажем, между Россией и Украиной.

…В то же время они похожи. Тут N-Tower на сопке Намсан — там Башня идей чучхе; тут пиво «Хайт» — там «Тэдонган»; тут кимчи и тэквондо — и там то же. Северная Корея — зазеркалье Южной, причём отражающей плоскостью служит культурологический экватор той самой 38-й параллели. Правда, мировых брендов вроде Samsung или Gangnam style КНДР не создала, но она и не работала на внешний мир. Пресловутые идеи чучхе — это опора на собственные силы. «Не завидуем никому на свете» — написано на северокорейской купюре. Хорошие слова.

***

«О воссоединении жители и Северной, и Южной Кореи говорят эмоционально. Мало кто думает о том, как объединить политические и экономические системы, — рассуждает Чон Сон Чан (Cheong Seong-Chang), старший научный сотрудник южнокорейского Института Седжон, занимающийся „стратегией воссоединения“. — У нас часто говорят, что бедность Северной Кореи вызовет экономический кризис, который, в свою очередь, приведёт к краху режима, ускорив воссоединение страны. Но в 1995−97-х годах в Северной Корее несколько миллионов людей умерло от голода, а бунта не было. Не думаю, что наши страны в ближайшем будущем смогут объединиться. Но нынешний режим в Северной Корее — не навсегда. Страна постепенно открывается. Число пользователей мобильных телефонов уже превысило 2 млн человек. Через 20−30 лет в Северной Корее возможна демократическая революция».

А если случится не революция, а война — причём со Штатами с одной стороны и Китаем с другой? Тогда Корея станет эпицентром мировой войны — звучит невероятно, но всё кажется невероятным, пока не произойдёт…

«В случае войны на Корейском полуострове не останется в живых никого, — говорит Чон. — У нас действует больше 20 АЭС. Это будет несопоставимо ни с Чернобылем, ни с Фукусимой».

Впрочем, апокалиптический вариант г-н Чон рассматривает лишь теоретически: «Возможность войны существует всегда, но я имею в виду локальные боевые действия. Большая война маловероятна. Решение о её начале может принять только руководство Северной Кореи, а оно понимает, что в случае войны больше потеряет, чем получит. Ким Чен Ын агрессивнее отца, но он положительно относится к открытию страны. Ким Чен Ир не видел капитализма и боялся его, а Ким Чен Ын учился в Швейцарии. Я бы назвал его красным капиталистом».

Днями позже, возвращаясь домой, я обращу внимание: взлетев из Инчхона, наш самолёт не взял курс напрямую на Владивосток, а полетел на запад — в Жёлтое море, потом на север, и только после этого — на восток, с большим запасом обойдя «противолодочным зигзагом» северокорейские территорию и акваторию.

…Восемь лет назад я участвовал в марше за воссоединение Кореи — шагал по шоссе в пригороде Пхеньяна в майке с надписью Korea is one. Северяне рассказывали о том, как они это видят: сначала США выведут из Кореи войска, потом по схеме «одна страна — две системы» появится конфедеративное государство Корё, затем — полноценная федерация… Кореи бросает то в жар, то в холод по отношению друг к другу, и сейчас — как раз очередная заморозка. На словах Пхеньян и Сеул — за объединение, но у каждой стороны — свои условия, и верят ли они в эту перспективу всерьёз — для меня осталось вопросом. Показательно, что, по словам того же г-на Чона, за воссоединение особенно активно выступают южнокорейцы старшего поколения, а молодёжь не понимает, зачем объединяться: там — своя жизнь, тут — своя.

Кажется, войны в Корее не будет. Но объединения — тоже не будет.

***

Чемульпо, откуда выходил навстречу гибели «Варяг», теперь известен как международный аэропорт Инчхон, в дьюти-фри которого миловидные кореянки, безошибочно опознав в тебе русского, щегольнут новым глобальным словечком — уже не sputnik’ом и даже не kalashnikov’ым, а skidk’ой. Вьетнамская Камрань, где стояли то американские, то наши военные, ныне тоже курортный международный аэропорт. Китайско-русский Дальний рядом с Порт-Артуром, где погибли адмирал Макаров и художник Верещагин, превратился в Далянь, куда мы едем развлечься.

Вроде бы это хорошо: прощай, оружие. Оккупанты нового времени — радостные туристы, «средний класс». А всё равно неприятно. То ли фантомные имперские боли, то ли внутренний эстетический бунт.

Северная Корея, этот отчаянный Давид с ядерной пращей, не пошла заодно со всеми даже после смерти её большого брата — СССР. Поэтому в DMZ, где сохранён реликтовый кусочек железного занавеса и соприкасаются антимиры, чувствуется напряжение настоящей жизни, нерва истории, а не глобального Голливуда вперемешку с Диснейлэндом. Таких мест больше нет.

Друг напротив друга стоят молчаливыми изваяниями худощавый северокореец в форме, напоминающей советскую (ещё ту — с петлицами), и дюжий американец. На расстоянии не то что выстрела — прыжка. Их лица непроницаемы. Они встречаются взглядами, и в воздухе проскакивают электрические разряды.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Федор Бирюков
Федор Бирюков

10 лет — немалый срок жизни для современного СМИ. «Свободная пресса» успешно преодолела свое первое десятилетие и, очевидно, только лишь набирает обороты. Среди множества информационных агентств и новостных сайтов «СП» выделяется как широким охватом освещаемых вопросов, так и нестандартным, даже зачастую неполиткорретным подходом к раскрытию тем. Это действительно свободная трибуна, работающая на стыке публицистики и экспертного анализа и рассчитанная на самую разнообразную аудиторию — как в плане возраста, так и политической позиции. Именно в силу своего универсализма и дерзости «СП» выгодно выделяется на фоне множества интернет-изданий, зачастую просто дублирующих информацию. У «Свободной прессы» свой фирменный подход к созданию контента, а также своя аудитория, и довольно обширная.

В сумме мы получаем именно то, что надо — пространство свободной, но и ответственной информации со своим уникальным стилем, узнаваемыми лицами и готовностью обсуждать любые, самые острые и противоречивые проблемы. Поздравляю издание с первым десятилетним юбилеем и желаю держаться выбранного курса и дальше! «Свободной прессе» — ура!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня