В мире / Мигранты и миграция

Как я батрачил этим летом в Провансе-2

Не тот нынче мигрант во Францию едет вкалывать на плантациях

  
10815
Как я батрачил этим летом в Провансе-2
Фото: JTB Photo/TASS

Окончание, первая часть здесь

Этим летом во Франции я работал на сборе фруктов. Рядом со мной батрачили мигранты — кто-то легально, кто-то нет. Глядя на этих ребят, я сравнивал их с парнями, с которыми сталкивался на плантациях много лет назад. Сравнения были явно не в пользу нынешнего поколения гастарбайтеров.

О мигрантах прошлых поколений

Те из них, с которыми я сталкивался, работая в Бельгии и Франции в 1998−99 гг., производили хорошее впечатление, и многие из них преуспевали.

Чернокожий выходец из Заира по имени Фай в 1998 году был как бы моим консультантом по непонятным мне тогда порядкам жизни в ЕС. Он прибыл в Бельгию лет двадцать назад, прекрасно говорил на обоих государственных языках этой страны, и отнюдь не бедствовал, став мелким предпринимателем — закройщиком-кутюрье. Он шил, среди прочего, костюмы для престижных международных конкурсов спортивных танцев, а это — высший класс для кутюрье. «И вообще, передо мной в своё время открывались ну очень большие перспективы — но женщины меня сгубили», — признался как-то он.

В 1999 г. француз, «коллега» по сбору винограда близ испанской границы, предложил продолжить работу вместе с ним в регионе Божоле и поехать туда вместе на его машине — с заездом в Гренобль, к сирийцу, с которым он собирал виноград в прошлом году. Сириец был аспирантом, под залог земель его отца правительство оплатило учёбу в аспирантуре по технической специальности под условие — после учёбы в обязательном порядке отработать во благо Сирии пять лет.

Вначале с деньгами у него было негусто, и летом, вместо того, чтобы ехать домой, он собирал виноград во Франции. Но в тот год, когда мы к нему приехали, он уже некоторое время работал в научно-техническом секторе по теме своей аспирантуры. Не знаю, сколько ему там платили, но он снял в Гренобле для себя одного трёхкомнатную квартиру, где нас и разместил на ночлег.

Читайте также

В Божоле я работал в крупном хозяйстве: 45 человек официально, а 46-й, то есть я, был нелегалом. Причина, почему меня взяли: я согласился работать на очень тяжёлой работе носильщика винограда с заплечной корзиной. От этой работы все отказывались, несмотря на обещанные премиальные. Но хозяин попросил, во избежание ненужных слухов, чтобы я представился как живущий во Франции грек — житель ЕС.

Свою роль я играл, как мне казалось, безупречно. Там работало много студентов, в том числе учившиеся на юристов девочки из стран тропической Африки, направленные туда по линии межгосударственного обмена. Я с ними подружился. Однажды они меня обступили, весело подмигивая и подкалывая, стали допытываться: «Мы догадываемся, что ты не грек. Откуда ты, из какой страны? Давай, давай, „колись“, мы тут все свои!».

Девушки, при всём их африканском колорите, были умные и интересные, французские студентки, работавшие там же, по сравнению с ними были туповатыми.

Практически все африканские мигранты старшего поколения сносно знали французский язык. Более того, мне приходилось сталкиваться с только что прибывшими нелегалами из Алжира и Туниса, которые говорили на литературном французском лучше, чем кончившие у себя школу коренные французы.

Теперь в Европу пребывает мигранты совсем другого сорта.

Европейских границ больше нет

Батрача этим летом в Провансе, я сам увидел, как изменился их состав. Арабов было немало и раньше, но сейчас их не то, чтобы стало явно больше — они более заметны. Вместо европейской одежды у многих мужчин традиционная арабская одежда, а вместо смазливых арабских девушек, кокетливо стреляющих по тебе глазками, — новое поколение в хиджабах. Из разговоров с местными французами вырисовывалась интересная картина, о которой молчат СМИ.

Границы ЕС со стороны Испании и Италии за последние годы фактически рухнули. Мигранты из всё более и более экзотических стран прибывают туда по большей части не как нелегалы, морем, а по липовым «трудовым контрактам» — за взятку (2−3 тысячи евро) либо наличными, либо отрабатывая «барщину». Или в рамках «организованного набора сельскохозяйственных сезонников». Не все из них, разумеется, по окончанию работ возвращаются обратно. Но мигрантам обнищавшая Южная Европа не нравится, и оттуда они разбредаются по всей Европе.

Многие, прибыв туда для работы «по трудовым контрактам», без права покидать территорию этих стран, перевербовываются в порядке нового «организованного набора» для работы во Франции. Много мошенничества, используются «дырки» в законодательстве ЕС. Более того, если раньше речь шла о жителях близлежащего Магриба, то сегодня в Италию и Испанию зазывают жителей всё более дальних и экзотических стран, и платят им всё меньше и меньше.

О реальной оплате — мне назывались цифры в тридцать евро за рабочий день, который может доходить до 12 часов. Ночлег — в спальном мешке в сарае.

О беженцах как таковых. В центре Мадрида висит огромный лозунг: Refugees welcome («Добро пожаловать, беженцы»). Лукавый лозунг, сознательно направленный на подрыв ЕС — испанцы хорошо знают: африканские беженцы не задержатся у них и побегут дальше, в Германию, Скандинавию и Великобританию.

Мигранты новой волны

В этом году я работал в маленьком хозяйстве. Когда созрели груши и потребовались ещё работники, хозяин открыл свой блокнот, куда он записывал телефоны марокканцев, предлагавших свои услуги, и начал их обзванивать. Мне он пожаловался:

— Исключительно плохо говорят на французском, даже те, кто живёт тут годами. Я за много лет до какой-то степени приноровился с ними общаться, с понятным им ограниченным словарным запасом, но никогда не знаю наверняка, понял ли меня марокканец по телефону, или нет. То есть, если я вроде понял его, что завтра он будет у меня, то это не гарантия, что он именно это хотел сказать. А если придёт, то может не понять, куда именно, у меня два сада в разных местах. И время начала работы может не расслышать.

Но этот марокканец на этот раз всё понял правильно. Однако по окончанию рабочего дня не разобрал слов хозяина, во сколько завтра выходить на работу и переспросил у меня. Меня он тоже не понял — проживая уже несколько лет во Франции, парень всё ещё плохо воспринимал цифры на слух. Тогда он попросил меня написать на земле, палочкой, цифру — время завтрашнего выхода на работу…

Французы мне рассказывали, что некоторые марокканцы совершенно неграмотны, многие в детстве никогда не ходили в школу.

С мигрантами из стран ЕС ситуация не лучше: из Восточной Европы прут алкоголики, цыгане, мелкое ворье. На жизнь зачастую зарабатывают тем, что просят милостыню. И если о чехах или поляках, работающих в поле на сборе урожая, французы иногда ещё слышали, то о выходцах, например, с Украины или России — нет. Обычно они предпочитают держаться в городах поближе к раздаче бесплатного питания, и ходить по костёлам, выклянчивая у католических падре гуманитарную помощь.

Читайте также

О чём молчит «Евроньюс»

Так ли уж беспомощен ЕС перед наплывом мигрантов? Похоже, что помимо «невидимой руки рынка», бросающей их в Европу, есть ещё и другая, не слишком афишируемая причина этой терпимости. Дело в том, что ЕС хочет, чтобы прилегающие к нему окраинные страны хоть как-то, но развивались и политическая ситуация там стабилизировалась. Например, если в Марокко, с численностью населения 35 миллионов человек, произойдёт революция и будет свергнута тамошняя зловещая монархия, то ситуация в сегодняшней Ливии покажется цветочками. Именно потому закрывают глаза на миллионы марокканцев, бесконтрольно колесящих по Европе, на шоферов из Восточной Европы, перехвативших большую часть рабочих мест в сфере дальних перевозок, на румынских воров, и на ищущих халтуру пьяных польских водопроводчиков. Вся эта публика, уехав «за бугор», снижает социальную напряжённость у себя дома. Такая линия до сих пор худо-бедно, но работала, однако всему есть предел.

Новое нашествие мигрантов внушает опасение отнюдь не разгулом преступности. В Провансе она минимальна, в полях крестьяне оставляют трактора, без опасения, что их угонят, а в городках, как в пословице, «в домах не запирают двери». В Париже ситуация, конечно же, хуже, в частности, из-за присутствия там румын — самой криминогенной части мигрантов.

Действительную же опасность представляют не столько нынешние мигранты как таковые, сколько тенденция — новая волна приносит их сегодня уже из Судана, Эфиопии, Эритреи и Пакистана, жителей которых многие французы ранее видели только по телевизору. Вопрос, «чем это всё закончится» задают уже не только коренные французы, но и прекрасно адаптировавшиеся во Франции выходцы из Алжира и Туниса и других стран.

Новое «великое переселение народов», похоже, ещё только начинается.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня